Эйрик Годвирдсон – Призраки Вудстока (страница 14)

Симмонс шумно выдохнул, уселся за руль и еще разок глянул на часы – далеко за девять, но стемнеет вовсе нескоро: середина лета балует долгими вечерами, и это прекрасно. Хоть что-то прекрасное в этом бедламе, действительно…! Служебный «Форд Файрлайн» послушно заворчал мотором, когда Джон повернул ключ зажигания, и покатил прочь из Бетеля, подальше от упертых ослов в форме – Симмонс решил, что на сегодня с него в самом деле работы довольно. И без того день выдался чрезмерно насыщенным: это вам не в офисе торчать над бумагами. Конечно же, Джон не занимался россказнями Ясгура-младшего и газетами весь день, как наверняка подумали полицейские, вернувшиеся в отделение под вечер. Как бы не так!

Горячий ветер, обтекающий кузов машины, забирающийся в салон через открытые окна, скользящий по рукам и путающийся в волосах, постепенно смывал накатившую раздражительность, и в конце концов Симмонс признал – день, за исключением этого идиотского промаха начальника местной полиции, принес немало информации. И даже если часть из нее заведомо пустая, это уже кое-что. Да, с орудием убийства все довольно кисло – тут не поспоришь, но каким наивным новичком нужно быть, чтоб рассчитывать отыскать его на следующий же день?! В данном случае нахождение ножа будет означать и нахождение убийцы, это правда. Что же, найдется со временем и нож – когда все-таки выплывет дополнительный след. Джон понимал, что времени у него немного – буквально неделя, оставшаяся до открытия фестиваля. И десяток дней – до его финала. Пока половина штата не съехалась в этот грешный Уайт-Лейк, нужно разобраться во всем.

Джон вздохнул и свернул на трассу – до мотеля, где он обосновался, можно было проехать и через деревенские закоулки, но ему не хотелось петлять, вяло объезжая выбоины на бетельском городском асфальте. Так, может, будет чуть дальше, зато спокойнее. Мотеля, надо сказать, близ Уайт-Лейк оказалось аж два, оба небольшие. Один, носивший странноватое название «Эль Монако», был чуть больше, но в нем, как Симмонс вчера мимоходом услышал на заправке, мест уже не было, а вот в соседнем, буквально через дорогу, вовсе крохотном «Грин Руф» комната нашлась даже до того, как Джон полез в карман за служебным удостоверением. Может, у него и так на лбу написано, что тип он упрямый, и спорить с ним чревато проблемами, впрочем – Симмонс не обольщался ни человеколюбием держателя мотеля, ни своим везением. Ни в то, ни в другое он особенно не верил, проще говоря.

Пока ехал, Джон заодно успел наскоро промотать в голове весь сегодняшний день – шумное и сумбурное тринадцатое июня, так и не ставшее первым днем долгожданного отпуска.

Началось это тринадцатое июня – вторник, по счастью, потому что хуже пятницы тринадцатого числа может быть только понедельник, тринадцатое, как говаривали у них в отделе, как раз со звонка в отдел, по душу Мэтта. Прекрасно зная нетерпеливую натуру своего напарника, Джон решил набрать с телефона гостевой стойки его сам, опережая приятеля: да, конечно, тому не составит никакого труда узнать номера двух мотелей в таком захолустье, и если в одном ответят, что никакого такого Дж. Симмонса знать не знают, то непременно вышеназванный отыщется во втором. Но Джону не хотелось бы пропустить что-то важное, если Мэтью решит позвонить тогда, когда его уже не будет на месте.

Нет, впрочем, сперва был скудный завтрак – мотель не располагал большим меню, поэтому пришлось довольствоваться простецкими оладьями с сиропом и горьким кофе. Отметив про себя, что непременно нужно будет выбраться перекусить посерьезнее не позднее, чем через пару-тройку часов, Джон и позвонил Муру.

Трубку тот снял моментально:

– Привет! Ты у нас как всегда, ранняя пташка, – жизнерадостно отозвался Мэтью из трубки. – Я тут уже немного покопал по твоей просьбе, Джонни, будет весьма интересно и познавательно, но извини, пока что до полной картины далековато! Закончу к обеду, не раньше – шеф жаждет на меня свалить еще пачку каких-то других ерундовин, но я пока что вполне успешно отбиваюсь. Так что постараюсь оперативно накопать все, что можно, по этой твоей И-Джей, и потом, если получится, суну нос еще в парочку мест – что-то мне твой вчерашний рассказ про дерево и фигурную резьбу напомнил один слушок. Ты, конечно, спросишь, что за слушок, но пока, сам понимаешь, я ничего более точного тебе не скажу. Дай мне часа три-четыре хотя бы, идет?

Слушая быструю, энергичную речь Мура, Джон непроизвольно слегка улыбнулся – так буквально и видел Мэтта, развалившегося за своим столом и наверняка даже взгромоздившего пострадавшую ногу на край стола, в точности как герой из модного кино, какой-нибудь Клинт Иствуд: только каблуков и шпор не хватает. Впрочем, гипсовая повязка отлично заменит и то, и это, если придется с грохотом перекладывать ноги с одного края на другой. Вот наверняка Мур откинулся на стуле, покачиваясь: передние ножки стула оторвались от пола на добрый фут, а то и больше. При этом Мэт наверняка еще накручивает растянутый шнур телефона на карандаш или ручку – бесящая почти всех вокруг привычка, невытравимая, как длинное музыкальное «а» в произношении, которое неведомо откуда вообще могло взяться в речи северянина, каковым Мур, родившийся в Мичигане, и являлся безо всякого сомнения.

При этом соседний стол, принадлежащий самому Симмонсу, надо полагать, наверняка завален горой папок и распечаток, да – и это тоже дело рук Мура, разумеется: любой, кто осмелится взять или сдвинуть хоть листок из этого вороха, получит грозный рык «а ну прочь руки от чужих данных!» Манеры у Мэтью всегда были своеобразные, это точно – но Симмонс, как никто другой, хорошо знал, что при всей внешней расхлябанности мозги у напарника могут работать на совершенно непредставимой, космической скорости: знай подкидывай информацию в топку. Но такие чудеса он, конечно, выдавал только тогда, когда ему было на самом деле интересно разбираться в подвернувшейся теме.

Выслушав это все, Симмонс ответил:

– Не вопрос, дружище – я, собственно, хотел просто предупредить: соберешься что-то прислать, не делай этого, пока не убедишься, что я стою над чертовым факсом и ловлю листочки сразу в грозную черную папку, хорошо?

– Слушай, ну ты за кого меня держишь? – обидчиво вскинулся Мэт. – Разумеется. Тем более что, хм, оно только для твоих мозгов и будет предназначено, больше ничьих. Раскопки могут оказаться слишком интересными. Заинтриговал, а?

– Еще как, – Симмонс невнятно пробурчал ответ сквозь зажатую в зубах сигарету: хотелось избавиться от жженой кофейной горечи во рту больше, чем собственно курить даже. На недовольного метрдотеля он даже не взглянул, как и на чуть выцветшую от времени вывеску «просьба курить снаружи».

– Ладно, не ворчи – я сам пока что точно так же ничего не понимаю, но очень хотел бы начать понимать, что за фокусы там у вас творятся, и надеюсь, сегодня мы хоть что-то да поймем, оба. Тебе, я верно понимаю, нужно с утра выдать распоряжения местным копам, так?

– Так. А еще я надеялся завернуть в Монтиселло – это вроде бы чуть меньшая глушь, чем Бетель. Как раз около полудня я буду там и позвоню из города – переговорим без любопытных ушей поблизости, идет?

– А, ну разумеется, как я не догадался! Джон, ты как всегда.

– Я не параноик, Мэт. Просто предосторожность, как и всегда, да.

– Ты помнишь, что я обычно говорю в таких случаях, – рассмеялся в трубке Мэтью.

– Помню, конечно, – хмыкнул Симмонс. – Ладно, до связи!

Главное, любил говорить Мэтью Мур, во время любых следственных мероприятий не выйти на самих себя. Что же, попробуем – привычно отзывался в таких случаях Симмонс. Он пока что не знал, насколько в точку придется эта безыскусная шутка Мура на сей раз.

– Ты знаешь, а эта И-Джей – та еще горячая штучка, – заявил Мур позже, когда почти что в полдень Джон, закинув монету в аппарат в телефонной будке на одной из улочек Монтиселло, снова дозвонился до отдела.

Городок сверкал и плавился на летнем солнце, переливаясь магазинными витринами, серый асфальт точно потемнел и сделался мягким. Даже стеклянная будка телефона мутновато блистала, как леденцовая, и спину, обтянутую светлой рубашкой, ощутимо припекало. Симмонс про себя только порадовался тому, что он предпочитал именно светлую одежду. Интересно, каково всяким модникам в черном и ярко-красном? На такую одежду даже смотреть жарко ведь. Впрочем, смотреть сейчас было особенно не на что – Монтиселло точно вымер. Неудивительно – обеденное время, да еще такая жара… точно тут не Нью-Йорк, а какой-нибудь Техас или Калифорния, в самом деле. Люди попрятались от жары по домам, офисам и кофейням вроде той, что недавно оставил Симмонс. Это и хорошо, что почти никого – чем меньше людей обращает на тебя внимания, тем легче твоя работа, это Симмонс запомнил накрепко еще с курсантских времен.

– Это я уже понял, – Джон коротко фыркнул. – А поподробнее?

– М-м-м, подробнее, дружище? Первым делом спешу предупредить – если соберешься вести мисс эксперта в бар, проследи, чтобы это не был английский паб! – Мэтью, кажется, долго готовил эту шутку, потому что следом со вкусом заржал, как породистый жеребец, не дожидаясь реакции напарника, и Симмонс только досадливо хмыкнул, прерывая муровское веселье: