Эйрик Годвирдсон – И крыльями закроет звезды. Год 2345 (страница 5)

– А ну немедля говори, с какими оборванцами ты там болтался! – Тетка, кажется, слегка выдохлась, а посему обличительно ткнула пальцем в грудь племянника, принуждая того перестать играть в молчанку.

– Я был один, – процедил сквозь сжатые зубы мальчишка. Наследный тяжелый характер Халлардов действительно бурлил в нем, требуя выхода. Но одновременно Арти почуял, как в нем зарождается и нечто… нечто новое. Тетка пообещала рассказать отцу – и позаботиться о примерном наказании за вранье. Артуру сделалось неподдельно страшно – он отлично знает, насколько суров отец в скверном настроении… и насколько гнусным преступлением его невинную выходку способна представить перед главой семейства разъяренная Глория.

– Лжешь!

– Нет.

– Зачем тебе нужен был пирог?

– Съесть, зачем же еще?

– Ха! Маленький гнусный лгунишка! Твою компанию нужно изловить и немедля высечь, а может, заводилу так и вовсе казнить – какое право эти… черноногие вообще имеют панибратствовать с кем-то из нас! – заявила тетка, всплескивая руками.

Арти снова взглянул на тетку и ощутил, как в нем, в добавок к страху, вспыхивает ледяной искрой бешеная ненависть – такая яркая, на какую способны только очень юные люди.

Он был готов наговорить ей дерзостей – а то и вцепиться в занесенную для пощечины холеную, обтянутую дорогой перчаткой ладонь старухи. Но она вдруг понизила голос до ядовито-тихого и вкрадчивого:

– Я все равно точно узнаю, кто с тобой ходил. И всех вас примерно выпорют. Тебя тоже. На конюшне, как последнего серва. Как преступника, Артур. Не понарошку, поверь. Ты знаешь, что бывает, когда порют по-настоящему, ведь да? Историю-то ты, в отличие от математики, никогда не прогуливал. Если только ты… – Тетка здесь сделала ту коварную паузу, что обычно рассчитана на горячного, неопытного в таких переговорах собеседника, и Арти тут же в нее попался.

– Если я… что?

– Если не назовешь все имена и не выберешь кого-то одного, кто был зачинщиком. В общем-то, мне не важно, кто это будет – просто скажи, кто пойдет на наказание вместо всех вас. Не держи меня за дуру – я вашу кучку хорошо знаю и так. Рэндальф, Пат, Лин, Гэйвин… был еще кто-то, а? Да, кстати, ты можешь занять место своего дружка. Тогда выпорют только тебя. Но, ты знаешь, я не гарантирую, что после наказания ты выживешь, – скучным сухим тоном добавила Глория. И снова строго повысила голос: – Выбирай. Или – пошли сейчас со мною, ты получишь наказание немедля, и я не стану в красках расписывать отцу твое недостойное поведение. Или – называй имя. Это будет тебе уроком.

И Глория Халлард медленно, ядовито улыбнулась – так могла бы улыбаться змея, увидев замершего перед ней в испуге зверька.

Что же, уроком это и правда вышло вполне запоминающимся. Артур долгое время потом считал, что Рэндальф умер в тот день от побоев, как это пророчила тетка ему самому – до него доносились отголосками какие-то скандалы, попытки того наемника, отца Рэндальфа, судиться с нанимателем и тому подобное. Арти помнил презрительно-раздраженное фырканье тетки на вопросы отца, мол, а действительно ли проступок сопляка был настолько значителен? Но конечно, даже в том возрасте Артур понял – когда практически вся планета принадлежит твоей семье и людям, которые у твоей семьи в прямом долгу, не станешь считаться вообще ни с какими мелочами: даже жизни и судьбы людей легко продаются и покупаются, а уж об остальном и говорить нечего.

Даже став взрослым, он не стал наводить справок ни о ком из давних друзей детства – он о них больше не вспоминал. И дружба, надо сказать, в тот же день и закончилась – Арти с большим трудом вспомнил спустя много лет, что перестал дружить с теми ребятами только потому, что боялся именно за них, а не только за себя. Тот жгучий детский страх наказания, что он пережил под потоком теткиной ярости, вытравил в душе крупными буквами: ты трус, Артур Халлард.

Ну что же, лучше знать о себе самые неприглядные вещи наверняка и быть честным с собой – тогда не придется разочаровываться в себе же заново. Так считал Артур нынешний – и обычно добавлял с усмешкой: а потому что дальше уже и некуда.

Впрочем, такое отношение к себе не мешало ему и знать свои сильные стороны – например, расчетливый ум и хитрость. А еще – настоящее чутье на крупные дела. Вот и сейчас очевидно дело пахло крупным… и странным. Путь его лежал к одному из исследовательских куполов на некрупной планете у окраины системы. Сугубо гражданская лаборатория, официально занимаются, кажется, разработками и поставками обновленных типовых систем жизнеобеспечения отдаленным колониям – от громадных продуктовых принт-систем, рассчитанных на столовую целого института с несколькими тысячами сотрудников или предприятия сопоставимого размера до портативных комнатных вооздухоочистителей на всяких модных эко-супер-пупер-примочках. Как такое безобидное место могло привлечь внимание его, гм, бывших товарищей? Вот это и предстояло выяснить.

Глава 3. Сокрытое

– Нет, я не могу передать вам моего бойца, – майор Сойер явно был близок к тому, чтобы перейти с все еще формально-вежливого рычания на куда как более грубую форму общения и незатейливо послать собеседника куда как подальше: беседа с каким-то носатым человеком по комму затягивалась, пойдя на новый круг требований и отказов. Собеседник напирал, майор не собирался отступать, а то и переходил в контратаку, вот как сейчас: – Почему, вы хотите знать, ах почему же? Да вот почему – потому что следствие уже взял на себя военный трибунал специальных сил ООН, а значит, мы не подчиняемся ничьей другой юрисдикции.

– Подумайте о последствиях вашего упрямого нежелания следовать международному протоколу, – услышал Грег слегка потрескивающий от помех в голоканале голос носатого визави.

– Вы тоже, – с мстительной радостью отозвался Сойер. – Ставя мне подобные условия, капитан, вы оказываете дурную репутационную услугу не мне, а самому же себе. Конец связи.

Он закончил разговор и выдохнул, поворачиваясь к стоящему в дверях Грегу.

– А, Грегори. Входи, слышал уже ведь, какой шум поднялся, – Сойер откинулся в кресле, пошарил рукой во внутреннем кармане распахнутого кителя, извлек неизменную фляжку и неторопливо пригубил. – По твою душу звонили, кстати. Из главного управления по расследованию международных преступлений вызывали, требовали тебя им передать под стражу. Каково?

Грег только покачал головой.

– Вот и я тоже так подумал, – майор негромко хмыкнул. – Кроме того, что они сейчас пытаются прыгнуть через голову ООН, мне в целом не очень нравится идея отдать тебя каким-то… гражданским хмырям. Ооновские силы в этом плане куда как роднее, что ли. Дождемся, когда приедут эти «синие ленты», и я передам планшет с твоим делом им, пусть хотя бы наши этим занимаются.

По тому, как Майк процедил сквозь зубы слово «наши», Грег понял – особистам, пусть и из числа контингента ООН, он тоже доверяет слабо, но выбора у них большого нет. Майкл клокочуще-раздраженно вздохнул, завинтил пробку на фляжке, спрятал ее обратно и поглядел на подчиненного внимательным, совершенно ясным взглядом:

– Я так понимаю, Грег, у тебя какой-то вопрос появился, раз уж ты ко мне наведался, так? Излагай.

– Я хотел бы попросить разрешения отлучиться, – спросил Грегори, и майор вопросительно хмыкнул. Грег пояснил: – Надо сообщить ей. Лизи… Элизабет О’Генри.

– Это и без тебя сделают, не нужно, – майор махнул рукой, предприняв попытку отговорить Макмиллана, заранее понимая, что тот вряд ли откажется от своей идеи.

– Ответственность на мне, – мотнул головой Грег. Майор вздохнул.

– Хорошо, мы ее оповестим коротким сообщением, мол, погиб при атаке на базу; без этого точно никак, протокол все-таки надо соблюдать. Да и наверняка новости скоро дойдут и до неё. Ну а ты уже объяснишь ей подробности лично, раз уж так решил.

– Спасибо, Майкл.

Парой часов позже прибыл вчерашний ооновец, тот, к которому приставили Грега, тот самый молчаливый тип с короткой, но чрезвычайно густой шевелюрой, плотно сбитый, пусть и невысокий, слегка широкоскулый и бровастый. Одет он был по-прежнему в тот же серый неброский камуфляж спецсил ООН.

– Майор Анжей Низовский, – бодро представился «особист», и вопросительно добавил: – Грегори Макмиллан, верно?

– Меня вам еще вчера представили, – вздохнул Грег. Были определенные формальности, которые он терпеть не мог, эта – одна из тех. Анжей кивнул ему, поведя за собой.

– Первым делом – новости по вашему положению, Грегори. Вчера было много неясной болтовни от старших коллег, да, но вы, я полагаю, хотите конкретики.

Грег коротко кивнул, и Низовский продолжил:

– Получилось выбить некоторые послабления ограничений – с планеты вас выпустят. И довольно свободно перемещаться даже сможете – правда, с одной оговоркой: под моим надзором. Но не из этой звездной системы. Тут требуется куда больше оснований, м-да. Это хорошая новость. Есть, как водится, еще одна, но уже похуже – действие вашего звания и военных лицевых счетов тоже приостановлено. На время следствия, разумеется.

– Спасибо, что напомнили, – буркнул Грег, глядя на клубящуюся пылевую бурю где-то вдалеке, у самого горизонта. К этому моменту они уже вышли из помещений и шли по утоптанной рыжей земле на территории базы.