Эйрик Годвирдсон – Дорога через Урал. Триптих (страница 3)

Не выдрать с мясом, нет – а как-то так хитро открутить крепление, чикнуть провод – и задать деру. Ничего другого взять не успели – но антенну было жаль до чертиков. Крепко выругавшись, Женька развернулся и пошел к хрипатому продавцу.

– Давай антенну, мужик. Если окажется, что своровали твои дружки – уши оторву и к жопе приделаю.

– Кому, мне, что ли? – продавец хмыкнул. – Мне не надо. Я такой дурью мараться не стану. А ворью можешь – я даже спасибо скажу. Потому как, мил человек, сегодня они тебя обнесли – а завтра и меня могут! Больше ничего не взяли?

– Не успели. Я этих идиотов даже не рассмотрел!

– А толку-то… гастролеры поди, сопляки какие. Прыгнут на мопед – и поминай как звали. Потом толкнут в деревне кому-нибудь. Придурков не пашут, мил человек, и не сеют. Антенна вот гляди какая есть – это партия до повышения цены, сборка новая, а качество как тридцать лет назад! Экспедиционщики такие обычно и ставят. У нас тут знаешь, по Таганаю часто всякие экстремалы лазят – так что антенны не залеживаются.

Сама поездка в Усть-Катав прошла без малейших приключений: вредная горная трасса отпустила, покрутив, точно леший, очередного торопливого путника в неизмеримо древних, придирчивых пальцах – Женька, монтируя антенну, ворчливо напомнил себе давно известную истину: горы не любят спешки. Горные дороги, даже вполне себе центральные трассы, полны сюрпризов, а сами горы словно зорко смотрят – кто таков, чужак? Только засуетился – получил выволочку, ты же знаешь, старина, и ты не исключение, хоть трижды по столько же намотай на одометре. Вот тебе щелчок по носу, колючая неприятность, пусть и не дорожная, как схлопотал тот торопыга на застрявшей в подлеске «японке».

– И хорошо, что не дорожная, – буркнул Женька уже вслух, побарабанив пальцами по рулю. Закончив возиться с новой антенной, он попросту двинулся дальше – закончить рабочие дела.

Карта обещала изрядную петлю, но та не должна была отнять слишком много времени – половину дня, но спешить было некуда. Женька нарочно выехал заранее, пусть и не ожидал, что придется тратить запас на что-то столь скучное, как рабочие поручения.

До Усть-Катава было недалеко – и добрался Женя туда довольно бодро. Городок среди зеленых холмов, кажущийся издалека обманчиво крошечным, тоже не доставил никаких особенных трудностей – улицу и контору со складом удалось найти хоть и не с первого, но со второго раза, а самого Козлова там уже ждали.

И даже объяснили, где искать заказчика – тех самых метеорологов.

Женька пожал плечами, взял накладную, расписался в получении груза – и подумал, что в иной раз и поворчал бы, что приходится заниматься такой скучищей, но именно что в другой раз.

Скучным это поручение было бы в том случае, если бы не предполагало на своем пути тот самый Южный Таганай. Метеостанция, по итогам сопоставления данных навигатора, карты и информации из расспросов людей на том самом катавском складе, находилась за Откликным гребнем, в местечке, у которого даже было название, хоть и странное – Александрова Утайка2.

– Да туда даже некоторые ходоки специально идут – красиво там, ага. Ну и глушь конечно. Ха-ха! А ходокам того и подавай же. Утайка – конечно, еще не сама станция, а сельцо рядом, но там недалеко, – пояснял Женьке завскладом, коротко стриженый крепкий мужик, нестарый, кряжистый, но с головой, полностью высеребренной сединой.

– Ходоки. Кто такие ходоки? – озадачился Козлов.

– Да пешие туристы. Обычно поехавшие на всю голову – кто НЛО, кто гномов да леших ловит, а кто, тьфу их растак, йети ищет. Йети! Откуда у нас тут йети? Карлики да, говорят, бывают… а может, тоже брехня. В Кыштыме лет десять назад старуха в лесу какого-то уродца нашла – так по всей области потом сновать начали телевизионщики, а с ними и эти… колдуны, хе-хе. Пока федеральные ловцы отрядом не приехали и не разогнали всех, объявив уродца просто мертворожденным недоношенным дитем. А турье – ну, ходоки, как у нас их тут кличут – все же гуляют. Аномальщики, одним словом, самодеятельные. Они не все по этой… ловческой части. Но встречаются. Ты как туда поедешь, уши не развешивай, а то от лапши в трубочку свернутся!

И кладовщик сочно, жизнерадостно захохотал. Улыбнулся и Женька. Упоминание федеральных ловцов ноосферных аномалий его не слишком озаботило – чего о них переживать, они как милиция или приставы, всегда где-то поблизости болтаются, но пока к тебе лично не имеют вопросов, обращаешь внимания на них не больше, чем на снующие по дороге автомобили.

А он, Козлов Евгений, законы не нарушает, контрабандой тоже всякую аномальную дрянь не возит. Даже на нынешний груз у него есть документ. Простой сетевой коммутатор связи, после грозы на станции погоревший заменить – велика проблема будто бы.

Истории про карликов, золотых идолов и НЛО, что щедро насыпали местные сплетники поверх описания вполне настоящих случаев аномалий – после Разрыва, или, по-официальному если, «ноосферного взрыва», на Урале их было особенно много, как-никак здесь и находился предполагаемый эпицентр того самого Разрыва с его Зоной Онтологических Аномалий – Евгения не слишком-то интересовали. Такой чуши где угодно расскажут с три короба, было бы на что время тратить.

Поэтому совету кладовщика он последовал незамедлительно и поспешил освободить уши от навешанной лапши – а контору от своего присутствия. Собрался и поехал дальше, иными словами, потратив разве что минут двадцать в кафе-столовой в центре: нормальный, не из трассовых забегаловок, обед – вещь все-таки нужная в жизни любого путешественника.

А потом снова потекла под колеса дорога – уже не «федералка», худо-бедно да чинимая каждый сезон, а убитые региональные ответвления. Особенно не разгонишься, да – но от пыхтящих «Камазов» не нужно будет уворачиваться, толкаться в вереницах подъемов и спусков за ними. А что дорога в выбоинах… женькин «Крузак», конечно, предпочел бы нормальное лесное бездорожье, наверняка – но и так слишком бояться за подвеску не стоило: экспедиционник, пусть и не новый, был весьма крепкой машиной.

Какое-то время Женька ехал себе в привычном ритме, поглядывая по сторонам, изредка останавливаясь, думая о своем, иногда лениво щелкая на телефон показавшиеся занятными виды. Потом спохватился – чего это я в тишине еду?

Потянулся было к магнитоле – без музыки и впрямь ехать сделалось скучновато. Но почему-то вместо уже изрядно заслушанной подборки записей щелкнул приемником и с любопытством покрутил настройку – иногда обыкновенная дорожная рация ловила небезынтересные волны местного радио, часто не просто развлекательные, а даже полезные: такие, на которых сообщали о погоде, предупреждали о дорожных сложностях и все в таком духе.

Первое время приемник шипел, плевался и исправно передавал только обрывки смазанных разговоров других водителей – обыкновенно дальнобойщиков.

Выслушав промелькнувшую среди разговоров о цене на бензин и том, как срезать мимо Уфы и не заплутать на новых дорогах, короткую байку про какого-то типа с воистину анекдотичной фамилией – Лопоухова-Невского и ворованную солярку, Женя фыркнул и снова принялся перебирать частоты.

Сидеть на общедорожном канале без особой нужды можно только в одном случае – если ты вусмерть заскучал без попутчика, а Козлов не считал себя настолько общительным малым. Хотя, если послушать приятелей, все ровно наоборот. Как бы там ни было, а волну эту он поймал впервые совершенно случайно.

Обычное радио – песни, музыка, безыскусная реклама какого-то то ли кафе, то ли развлекательно-туристического заведеньица с цветистым названием «Шӧ́тӄыл Ватт». Волна как волна, одним словом. Разве что странно – среди самых обычных песен – преимущественно эстрада, немного альтернативного рока, вперемешку британского, «атлантического» и финского, сдобренного классическими уже композициями «Scorpions» и «ZZ Top» – необычайно часто звучали подборки чего-то, больше всего похожего на этно-рок. Самое что смешное, на совершенно непонятном языке – но бодрые и неожиданно свежие. Женька даже какое-то время увлеченно слушал – его ни капли не удивило то, что он не понимает языка – в конце концов, это мог оказаться какой-нибудь мерянский диалект, местная экзотика. Женька, кроме английского и совсем чуть-чуть немецкого, никаких других языков-то и знать не знал, а всяких малых народов – даже после Разрыва, когда пропали начисто всевозможные дивьи, квели и прочие потаенные, как их называли в учебниках истории – было в каждой области и крае не один и не два, было бы чему удивляться!

Так что когда волна пошла помехами, зашипела, как спускающая шина большегруза, и сделалась неразборчивой – и ее пришлось переключить на что-то более чисто звучащее, Женька даже немного подосадовал – музыка ему понравилась. Что-что, а самый разный рок он ценил и уважал со аж старшей школы.

Пожав плечами, Козлов только махнул рукой – и двинул дальше.

Слова кладовщика о ходоках, надо сказать, при этом крутил в голове все же довольно часто – но как ни странно, а по пути ему никого вообще не попалось.

Метеорологи на станции же лишь неопределенно пожали плечами – ну бывают, ага. Но редко – сейчас построже с этим стало, да. Это вам, молодой человек, не десяток лет назад, да – вот и все, что на тему самовольных то ли псевдо-ученых, то ли не менее самозванных колдунов сказали суровые господа метеорологи.