Эйми Мирт – Два выстрела (страница 36)

Я устроилась на сиденье машины. Тут же Эрвин включил печку, и тепло стало постепенно наполнять салон. Горячий шоколад грел руки, а по телу приятно разливалось всё большее тепло.

За окном валил снег, пролетали дома, машины, деревья, окутанные белым безумием.

– Счастлива? – спросил Эрвин, поворачивая на светофоре.

– Ага. Я думала, что уже никогда его не увижу, – призналась я.

– Ты в порядке? Вчера ты была не в лучшем состоянии, – заметил Эрвин.

Я отвела глаза, возвращаясь мыслями к той пустоте и ужасу, сковавшему сознание. К тому осознанию тщетности жизни без Бога… И я решила просто перевести тему, не желая возвращаться во вчерашний день.

– Да, мне просто нужно было выговориться, всё отлично. Но гораздо хуже, что я чуть не оледенела сейчас, между прочим. На улице так холодно, а ты заставил меня ждать, стоя на одном месте, полчаса! – перешла я в нападение, уводя нас от опасной темы.

Эрвин и бровью не повёл.

– Я был за городом, ехать далеко.

– Пока ты ехал, я могла там замёрзнуть, – я скрестила руки на груди, отмечая как часто в эту же позу вставал и Эрвин.

– Ага.

– Что «ага»?

– А ты чего хотела? Чтобы я в срочнейшем порядке поднял все свои связи, поднял город на уши, чтобы тебе принесли обогреватель?

– А почему нет? – я наигранно обиженно отвернулась.

Эрвин улыбнулся и покачал головой.

– Ты сегодня что-то слишком добрый, – сузив глаза и снова повернувшись к мужчине, сказала я.

– Боюсь поранить твою хрупкую психику ещё сильнее, – ответил Эрвин.

– Хрупкую психику? Это типа «Эрвин – защитник Адель»? – спросила я, с усмешкой.

– Именно, – он снова повернул на дороге. – Патрулирую.

– О, как мило. Ну не забудь премию себе выписать за такую заботу, мой милый генеральный директор. Заслужил.

– Благодарю, премии не нужно, мисс Берни, – ровным голосом отказался Эрвин, но всё равно я уловила оттенок озорливости.

– О, ваша бескорыстность не может не восхищать, мистер Харрис. Даже не знаю, выдержу ли такое внимание, – всплеснула я руками.

– Ну ты как-нибудь попробуй, – спокойно ответил Эрвин. – Пока жива.

– «Пока жива»? А ты точно заботишься о моей психике? – хмыкнула я.

– Я проверяю её границы, – закатив глаза, будто говорил самые естественные вещи, сказал Эрвин.

Я рассмеялась.

– Проверяешь? Ты записался в службу по изучению моих реакций?

– Да. В следующий раз ещё возьму блокнот и буду записывать все наблюдения, а потом точно составлю твой психологический портрет.

За таким обменом колкостей мы провели всю дорогу до моего дома.

Моё настроение заметно поднималось, хотя это было и странно.

Обычно рядом с Эрвином всё было наоборот. Мы ругались, ссорились. Хотелось треснуть его по лбу, но никак не расслабиться и просто говорить первое, что приходило в голову.

Но в тот раз он как-то изменился. Это нельзя было не заметить.

Эрвин всё время посматривал на меня искоса, будто проверяя, всё ли хорошо. И в окружении такой заботы я как-то даже забыла, каким козлом он может быть.

Может, действительно он просто переживает за меня из-за всех этих угроз и посланий, а потому старается не давить?

Что ж, тогда я должна взять все свои слова назад. Эрвин не бесчувственный. И, может, даже не бревно. Может, просто прошло слишком мало времени, чтобы он показал, какой он внутри.

Бизнесмен не может всем подряд показывать свои переживания. Но это не значит, что их нет. И я действительно тогда наговорила лишнего.

– Ладно, ничья, – признала я, выбираясь из машины, когда Эрвин припарковался у моего дома.

– Временно ничья, не расслабляйся, – Эрвин усмехнулся.

Я ответила ему тем же, уже успевшая привыкнуть за дорогу к его улыбке.

Сначала он пытался держать лицо, а затем и вовсе расслабился, позволив себе просто быть собой.

– Я провожу тебя, – ответил он на мой немой вопрос, и мы вместе направились к моему подъезду.

Он, как обычно, сам открыл дверь и пропустил меня вперёд.

– А ты… как? – немного съёжившись от неловкости, спросила я.

Эрвин немного подумал, долго смотря мне в глаза, а потом ответил:

– Знаешь, вообще-то как-то даже хорошо, – честно признался он.

Я улыбнулась.

– И что же сдвинуло ледяные горы? – поднимаясь всё выше по лестнице, спросила я.

– Да так. Неважно. Были свои обстоятельства.

Я разочарованно выдохнула. Всё-таки не до конца раскрылся. Но с таким Эрвином – не раздражающим и грубым – говорить хотелось. Правда хотелось. И я вертела головой, судорожно ища тему для разговора.

Я не слишком общительный человек, так что это было немного сложным.

– Погода сегодня ужасная, – произнесла я, не найдя ничего лучше, чем поговорить на столь банальную тему.

– Да. Снег метёт без остановки, – глядя вперёд, ответил Эрвин.

– А… ты любишь снег? – спросила я, глядя на него.

Эрвин усмехнулся, качая головой.

– Никогда не задумывался. Снег и снег.

– В смысле «снег и снег»? – возмутилась я. – А детство? Катки, игры в снежки, снеговики! Ты же лепил снеговиков? Или твоё детство прошло настолько скучно?

– Лепил, – с улыбкой признался Эрвин. – Лет в шесть. С одной девочкой. Она приходила к нам в гости, мы выбегали на улицу и лепили, – Эрвин улыбался всё шире, видимо, отдаваясь воспоминаниям. – Она была очень маленькая, года три всего, так что помогала плохо, но ей очень нравились снеговики, так что я, чтобы её порадовать, всегда лепил как можно большего размера комы.

– И что с той девочкой сейчас? Общаетесь? – спросила я, останавливаясь. Мы уже дошли до моей двери.

Эрвин помедлил. Он смотрел на меня, будто обдумывая, стоит ли мне говорить или нет.

– Общаемся. Но с тех пор слишком много всего произошло. Всё сложно, Адель.

Эрвин провел рукой по волосам, а затем его взгляд упал мне за спину. Уголки губ мужчины медленно опустились, как и его рука.

– Ты дверь закрывала? – спросил он холодным голосом.

– Да, конечно, – я нахмурилась и, заподозрив неладное, обернулась.

А дверь была открыта.

Моё дыхание сбилось.