Эйми Мирт – Два выстрела (страница 35)

Слишком много снега навалило, и идти было немного тяжело. Ноги утопали в собрании миллиардов хлопьев.

Да и в целом, я уже никуда не шла. Стояла около какого-то магазина, спасаясь под крышей крыльца от непогоды. Я ждала Эрвина.

Он позвонил мне минут двенадцать назад, наругал, как будто я маленький ребёнок, что вышла гулять поздно, и заставил сказать адрес. И с одной стороны меня изрядно раздражал его попечительский тон, а с другой – ситуация, в которой я оказалась. Я не могу свободно перемещаться, когда захочу и где захочу, и это ужасно.

Так что предъявления Эрвина на самом деле были вполне оправданы, и я это понимала. Поэтому смиренно стояла под козырьком крыльца магазина. И если Харрис не придёт в ближайшие десять минут, то обнаружит лишь ледяную мумию.

Чем дольше я стояла на одном месте – тем сильнее стучали зубы друг о друга. Я переступала с одной ноги на другую, ощущая, как замерзаю всё сильнее.

Устав ждать Эрвина, я достала телефон.

«Ты долго???» – написала я ему дрожащими пальцами.

Сначала мужчина не появлялся в сети, но вскоре под ником «Эрвин. Не брать» появилась надпись «печатает…».

«Скоро буду. Имей терпение», – показалось на экране.

Я закусила губу, придумывая ответ.

«Едь быстрее, холодно».

Эрвин прочитал, но не ответил. Вышел из сети.

«А то я тут окоченею», – добавила я.

Я затем в чат полетел смайлик с лягушкой, укутанной в зелёное одеяло, изрисованное елочными игрушками. А во лбу, прямо как в сказке, звезда горела. Глаза же лягушки так и кричали: «Помогите».

Эрвин снова зашёл в сеть и прочитал мои сообщения. Я с нетерпением ждала, что же он напишет в ответ, но Эрвин просто отправил мне стикер большого пальца вверх. И снова вышел.

Я закатила глаза и убрала телефон.

Хотелось бы зайти в магазин погреться, но он был уже закрыт. Поэтому, вынужденная влачить своё существование в обледеневшем состоянии, я принялась ходить взад-вперёд.

Мыслью я снова вернулась к вчерашней ситуации. По спине пробежались мурашки. Мне, наверное, не было так страшно при нападении на моих родителей, как вчера. Там было всё ясно и понятно. А тут… записки, угрозы, странные подарки. Непонятно, кто это делает, зачем и чего вообще добивается.

Мне понадобилась вся ночь и ещё почти целый день, чтобы прийти в себя после такой стрессовой ситуации.

А ещё было особенно грустно от того, что я отдалилась от Бога. Не сегодня, не на этой неделе, а в общем.

Это осознание пришло резко. Непонятно, откуда пришла эта мысль и куда ушла, но осадок от неё остался. Я наконец поняла, что гложимо душу последнее время.

Вроде Бог всё время рядом – в тревоге и бремени. Вроде успокаивает и поддерживает. Но при этом вдруг появилось ощущение, что Он далеко. И в этот момент мне стало по-настоящему страшно.

Бог – это мой личный смысл жизни. А тут Он резко просто исчез. И вроде я по-прежнему дышу, передвигаюсь, существую, но как будто… по-другому.

И я не знала, что мне делать.

Я подошла к двери магазина и просто стала водить пальцем по стеклу, выводя любимую цитату: «Бог есть любовь», но радости в этот раз не наблюдалось. Было холодно и грустно.

Хотелось просто сесть в объятиях Христа где-нибудь далеко от всех и просидеть в таком уединении примерно вечность.

Душа моя истосковалась по Богу. Мне не хватало Его. Вот что было не так. И душе моей хотелось наконец вырваться из этой стужи.

Я понимаю, что Бог всё так же рядом, как и раньше. Понимаю и знаю это рационально. Просто я перестала замечать. Я не чувствую близости. Да, вера должна основываться не на эмоциях и чувствах, а на выборе. Но лучше от знания всего этого не становилось. От меня просто ушла ощутимая часть моего Бога.

Горло вдруг сковал ком. Мои губы скривились от боли. Я силой заставила себя не плакать.

Мне хотелось к Богу так сильно, что не описать словами.

Вновь ощутить Eго присутствие, но пока внутри существовала лишь бездонная пустота.

От этого страшно. Жутко. Ужасно. Потому что внутри не достаёт чего-то. Когда я была неверующей и не знала Бога – мне казалось, что такое состояние норма. И так, должно быть, думают все атеисты. Но когда я уже познала ту благодать и истину – внутри всё замирало от страха потерять это.

Я разговаривала сегодня с Эли по телефону. Она успокаивала меня, говорила, что всё обязательно будет хорошо и я буду в безопасности. И от этого разговора мне полегчало. Но когда я положила трубку, вдруг поняла, что этого было мало. И не потому, что она плохо утешала. Не потому, что плохо поддержала. Вовсе нет. Просто туда, куда достаёт Бог, подруга достать была не в силах. И никто не в силах. И та часть души, которая так нуждалась в утешении, осталась одна. И я тоже будто осталась одна.

И я скучаю. По тихому голосу внутри, как дуновение ветра. По теплу, разливающемуся по сердцу. И по мягкому отклику в ответ на то, как я тянулась к Богу.

Я пробыла в таком состоянии несколько месяцев. Мне было холодно, но, когда я наконец это осознала – стало совсем уж плохо.

И мимолётом пролетала мысль: может, ну её – эту веру?

И мне хотелось забиться в угол от этой мысли. От её абсурдности и чудовищности.

Я думала об этом всём, продолжая выводить разные библейские стихи пальцем по окну. Вспоминала прошлое, когда Бог казался особенно близок. Осознание того, что отношения с Богом мои находятся в чудовищном состоянии, я поникала, а на плечи будто взваливалось громадное бремя.

По ощущению я долго находилась в таких раздумьях. Я совсем не слышала ничего, не видела, смотрела словно сквозь предметы. Даже холод престала чувствовать.

Я будто на время выпала из мира. Из реальности…

И именно в этот уязвимый, сокровенный момент кто-то вдруг коснулся моего плеча.

Глава 20

– Адель, – послышалось сзади.

Я резко развернулась. Не ожидала, что сзади стоял человек.

Эрвин резко поднял руки с чем-то и отошёл на шаг, чтобы не столкнуться со мной.

У меня бешено колотилось сердце от прилива адреналина, и я уставилась на мужчину.

– Аккуратнее, прольёшь, – с укором глядя на меня, произнёс Эрвин.

– Извини, – выпалила я в ответ. – Ты просто резко появился, я испугалась.

Эрвин приподнял бровь, но промолчал. А затем протянул мне бумажный горячий стаканчик.

– Я тебя у машины ждал, крикнул – ты не отзывалась. Пришлось подойти, – объяснил Эрвин.

– Поняла. И да, я не люблю кофе, – разочарованно выдохнула я.

– Я помню. Это горячий шоколад.

Мои пальцы медленно обхватили стаканчик, а сама я с удивлением уставилась на мужчину.

Он в ответ только пожал плечами.

– Спасибо, – ответила я, сделав глоток.

Горячий напиток стал согревать горло, а от его пара согрелось и лицо. Замёрзшие до состояния льдин щёки наконец стали оттаивать, и я просто улыбнулась.

– Кстати. Ты потеряла, – произнёс Эрвин и полез в карман пальто.

Как ему вообще в нём не холодно? Не по погоде сегодня. Резко похолодало, а он в пальто гуляет. Замёрзнет же.

Хотя, может, он просто не рассчитывал долго находиться на улице и оделся попрохладнее для машины.

Эрвин тем временем уже вытащил руку из кармана и протянул мне кулак. Я подставила руку, и когда пальцы мужчины разжались, на мою ладонь упало…

– О, Эрвин, моё кольцо! – заверещала от радости, чуть ли не подпрыгивая, я.

– Я нашёл его на полу в машине, – Эрвин провёл рукой по волосам и отвёл глаза.

Мне показалось это странным, но я не придала этому значения и, просто счастливая, надела своё любимое украшение и закружилась на месте.

Эрвин улыбнулся и молча направился к машине. Я поплелась за ним, выставляя руку перед собой и любуясь вернувшимся ко мне кольцом.

Я уже отчаялась его найти. А тут – вернулось ко мне, родимое. Спасибо, Господи, за такой подарок.