Эйми Мирт – Два выстрела (страница 37)
Я точно закрывала дверь. Причём на ключ.
Паника снова начала накатывать на меня волнами, и я отступила на шаг, боясь уже собственной квартиры, как огня.
Эрвин же, наоборот, сделал один шаг к квартире. Затем другой. А потом и вовсе распахнул дверь и зашёл внутрь – видимо, проверить, есть ли кто…
Но когда Эрвин открыл дверь достаточно широко, я просто не смогла сдержать истеричный крик.
Я кинулась в коридор, споткнулась и упала на колени.
Это ошибка. Это не может быть правдой. Просто не может.
Внутри что-то оборвалось.
Я дрожащими руками водила по воздуху, пытаясь понять, что мне делать. К горлу подступил ком, и казалось, меня сейчас вырвет. А ещё безумно хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть маленького тельца, явно изрезанного. Но я физически не могла.
Тая совсем недавно стала моим питомцем, но я успела очень сильно к ней привязаться. Перед глазами пролетали воспоминания, ещё сильнее давя на новообретённую рану. Какую уже по счёту?
Я задыхалась… И каждая капля, скатывающаяся по щеке и падающая на пол, уносила и разбивала в дребезги все счастливые моменты. А вместе с ними разбивалось и моё сердце.
Одна слезинка – Тая бегает, путается под ногами, задрав хвостик и громко мяукая, выпрашивает колбасу, и я, улыбаясь и не забывая поцеловать её в макушку, даю кусочек.
Вторая – я сижу на кровати и чищу апельсин. Тая медленно подходит и принюхивается, с недоверием поглядывая на меня. Меня забавляет её медленная походка. Напоминает о том, что кошки всё так же хищники. А затем вдруг из апельсина брызгает сок прямо в Таю, и она, как ошпаренная, скользя по полу, выбегает из комнаты, не забыв врезаться в косяк.
Третья – я иду как ни в чём не бывало к своей кровати и замечаю комочек шерсти. Долго стараюсь сдержаться, но потом всё равно утыкаюсь носом в белоснежную шкурку и обнимаю её ручками.
Четвёртая – я медленно разлепляю глаза и сквозь сонную пелену пытаюсь понять, что меня разбудило. Поворачиваю голову и понимаю, что прямо на подушке расположилась Тая, урча громче настоящего тигра. Я поворачиваюсь на бок и утаскиваю её ниже, обнимаю и снова засыпаю.
Затем о пол разбивается и пятая слезинка, шестая, седьмая – слёзы стали идти почти нераздельно, одним потоком.
– ТАЯ, ТАЯ, ТАЯ, – завопила я, когда наконец прошло оцепенение и связки разжались.
Моё тело забила крупная дрожь.
За те немногочисленные дни проживания я успела очень сильно полюбить кошку и уже не представляла своей жизни без Таи.
Но кажется этой маленькой жизни пришел конец. Мой излюбленный питомец с закрытыми глазами лежал без всяких признаков жизни.
Почему я не уследила за ней? Меня захлестнуло чувство вины. Это мой питомец. Я в ответе за того, кого приручила. Если бы я только её не подобрала – она была бы жива. Пусть на холоде, но жива.
Я не заметила, как Эрвин опустился рядом. Он протянул руку к тельцу моего любимого питомца и взял конверт, лежащий на лапке, который я в истерике даже не заметила.
Прочитал и тихо выругался. А я уже была готова сойти с ума от ужаса.
Эрвин быстро встал и зашёл в мою комнату, а вернулся с пледом.
Он аккуратно переложил на него Таю и поднял, а я, не соображая, что делаю, потянулась следом. Я открыла рот в безмолвном ужасе.
– Она жива, – тряся меня одной рукой, пытаясь привести в чувство, убеждал меня Эрвин. Но когда я просто не смогла сама встать с колен, Эрвин выдохнул, прижал маленькое тельце к себе и быстрыми широкими шагами вышел из квартиры, оставляя меня одну.
Я потянулась за ним, но, когда Эрвин уже спустился по лестнице, я всё ещё ползла по подъездному пролёту.
Я оставила попытки догнать Эрвина, когда уже он скрылся из виду, и просто осталась лежать на полу. Вдруг внутри меня поднялся гнев, и я стала бить по камню, пытаясь выплеснуть эмоции. Страх, боль, ужас.
Почему это происходит со мной? За что? Что я сделала? Неужели я всё это заслужила?
Внутри все скорчивалось в вопле. Я свернулась комочком, обняв себя за колени, и просто плакала, плакала, плакала…
« Я так больше не могу» – повторяла я про себя.
Мне показалось, что прошла вечность, пока наконец Эрвин снова не оказался передо мной. Он взял меня за руки и с трудом, но заставил смотреть себе в глаза.
– Нам нужно ехать. К ветеринару. Это не далеко. Она жива, Ади, – начал он спокойным голосом, гладя и сжимая большими пальцами мои ладони. – Слаба, но жива.
Его глаза выражали только понимание и что-то похожее на утешение.
– Дыши. Вдох-выдох. Дыши, – говорил он, дыша со мной в такт, стараясь помочь.
Спустя какое-то время я наконец смогла восстановить дыхание и с помощью Эрвина встала.
А дальше всё было как в тумане. Он помог мне спуститься по лестнице. Выйти на улицу. Сесть в машину – на заднее сиденье. Там, укутанная в плед, лежала моя Тая.
На меня накатил новый приступ слёз, и я склонилась над ней, обливая слезами, но боясь тронуть, как бы не сделать хуже.
Эрвин же сел за водительское сиденье и быстро выехал на дорогу.
А затем он повернулся, смотря на моё искривленное гримасой боли лицо, и сказал:
– Самое время молиться твоему Богу, Адель. Не находишь?
Я застыла, широко раскрыв глаза и смотря на мужчину.
Глава 21
Эрвин с каменным выражением лица сидел на одном из стульев в коридоре, скрестив руки на груди и смотря в одну точку перед собой. Он задумался о чём-то, а я просто ходила взад-вперёд, не зная, куда себя деть.
Мои руки чуть подрагивали. Истерика прошла, оставив за собой только сильное волнение и нервозность.
Как Эрвин вообще может сидеть молча, вот так не шевелясь, и всё?
Когда наконец дверь раскрылась и оттуда вышел ветеринар, я затаила дыхание в ожидании худшего, только повторяя как мантру:
Эрвин тоже встал навстречу появившемуся врачу.
– Ну что могу сказать, – стал говорить ветеринар, и я сделала шаг к нему, чувствуя, как болят глаза от того, как широко они раскрыты.
Пауза длилась будто бы вечность, и я почти извелась, хотя по факту, должно быть, прошло всего пару секунд.
– Не волнуйтесь, все с вашим питомцем хорошо, зарастет как на собаке, – рассмеялся врач.
Я приподняла бровь, пока до моего мозга медленно доходило, что к чему.
– Ещё пару дней пусть… Тая, ведь? – ветеринар в знаке вопроса махнул рукой, и я кивнула. – Тая побудет у нас. Швы наложили, но крови много потеряла, поставим еще пару капельниц, а так угрозы для жизни больше нет. Никаких жизненно важных органов не задето, хотя у меня большие вопросы к тем, кто вообще додумался изрезать кошку. Но, слава Богу, все обошлось.
Ветеринар нахмурился и скривился в отвращении.
– Спасибо вам, – сказала я.
– Мне? Да тут скорее Богу спасибо. Да и вы вовремя доставили, еще бы чуть-чуть… Любит Бог вашу кошку, – рассмеялся врач и затем вернулся в своей кабинет.
– Действительно, любит, – хмыкнул Эрвин и сел рядом.
А потом мы просто продолжили сидеть в тишине. Я сложила руки в замочек и прижала к губам, не веря в то, что всё обошлось. А Эрвин засунул руки в карманы пальто и откинул голову, положив затылок на стенку и смотря на лампочку.
И каждый из нас думал о своём.
Не знаю уж, о чём Эрвин, а внутри меня всё торжествовало. Радовалось. И единственное, что мне хотелось делать, – это повторять: «Спасибо, что она жива.»
Моё любимое состояние души… И я тоже откинула голову назад, приняв такое же положение, как и Эрвин, и просто улыбнулась. Счастливая. Радостная. Внутри будто целое поле цветов расцвело.
А затем мы с Эрвином одновременно повернули головы друг на друга. Я – с улыбкой, он – с задумчивостью.
В глазах Эрвина читалось что-то неведомое для меня раньше. Его ресницы мягко подрагивали, пока зрачки цвета кофе и горячего шоколада следили за мной. Пропали та ненависть и презрение, ясно читающиеся при наших первых встречах. Он смотрел на меня, как будто уже видел во мне человека, а не объект раздражения. И это тоже не могло не радовать. Мое отношение к этому человеку тоже уже потеплело за все время нашей совместной работы.
А потом губы Эрвина приоткрылись, и он сказал: