Эйми Мирт – Два выстрела (страница 32)

– Сегодня всё прошло гладко, – продолжал тем временем Равьен. – Даже подозрительно. Ты отвечал правильно. Эмили молчала. А Девен должно быть доволен встречей.

– Это плохо?

– Это настораживает. Когда всё слишком правильно, значит, кто-то что-то недоговаривает. Или что-то не берется в учет всеми. А может сама жизнь преподнесет что-то. Не бывает путей без препятствий.

Равьен щелканул пальцами.

– Ты хорошо держишь лицо, Эрвин. Даже сейчас. Особенно сейчас. Но…

– Ты мне не доверяешь, дядя Равьен? – перебил я Равьена, облизнув губы, решив спросить прямо то, что вертелось в голове с самого первого вопроса, заданного мне на ужине.

Лефевр к чему-то точно вел. И мне надоело, что он ходил вокруг да около.

– Как я уже говорил, нельзя быть уверенным в том, кто в критический момент просто оставит всё на самотёк и не сделает ничего. Мне не нужны те, кто просто замрет, – усмехнувшись, ответил Лефевр таким будничным тоном, словно отвечает ребёнку, почему небо синее.

Он склонил голову, смотря на мою реакцию. Как ученый следит за тем, как новый приорат сработает на подобной обезьяне. И в этом эксперименте опыт проводился над мной. Смертельно опасный опыт.

Я замер.

Потому что до меня дошло, о чем говорил Равьен Лефевр. И к этому я точно не был готов.

Я думал, что предсказал удар Равьена… Но видимо он просто еще не ударил. А учитывая, что он знает меня с детства, он точно знает куда бить.

– Что это ты имеешь в виду? – сквозь зубы спросил я.

Равен лишь подошел ближе и похлопал меня по плечу.

– Я не хочу, чтобы опять по твоей вине всё пошло прахом.

По скулам моим заходили желваки.

Идиот… Почему я не предусмотрел, что Равьен коснется именно этой темы. Конечно он знает, что она самая больная для меня. Конечно он воспользуется ей. Конечно… Просто не при отце.

У меня появилось плохое предчувствие. И, наверное, мои глаза уже отражали затравленность. Я постарался всеми силами скрыть это за маской равнодушия, но…

– Я не понял. Ты только что намекнул, что я виноват в смерти матери?

– Я не намекал, – изумлённо приподняв брови, сказал Равен, а затем его губы скривились, и пальцы сжали моё плечо сильнее. Его лицо медленно приблизилось ко мне в угрожающем жесте. – Я прямо говорю. Как ты и просил.

– Аккуратнее, – в ответ обхватив запястье мужчины с агрессией, но холодно произнёс я. – Не стоит со мной ссориться, тесть.

С губ сорвался смешок на последнем слове. И тут до меня дошло, насколько абсурдна вся эта женитьба. Даже вопреки логике я готов поверить, что она обсуждена.

Как абсурдна вся моя жизнь и попытки что-то кому-то доказать. Абсурдно абсолютно все.

Пару секунд Равен просто смотрел мне в глаза, а затем резко схватил за воротник и приблизил почти вплотную.

– А не много ли ты на себя берёшь, щенок? Знай свое место, пока кто-то не решил, что кость можно тебе не скормить, а вонзить в глотку, чтоб меньше тявкал, – прошипел Лефевр, а я сморщился, когда из его рта на меня полетели слюни. Но от его слов было противнее сильнее. – Ты какого о себе мнения? Помни перед кем стоишь.

Я попытался вырваться из хватки мужчины. Но несмотря на то, что я не жалуюсь на отсутствие физической силы, его хватка – оказалась смертельной.

Я не понял, почему Лефевр так резко завелся. Да и вряд ли этого человека вообще возможно понять. В том бардаке, что царит в его голове, наверное, с трудом разбирается он сам. Но это удар по гордости стал выводить из равновесия и меня.

– Если Девен, как идиот, спускает всё тебе с рук, наивно следуя семейным ценностям, знай, я готов уничтожить свою семью, если кто-то из его членов подышит как‑то не так. Нерв не дрогнет. И я не собираюсь закрывать глаза, как твой отец, на такие важные вещи. Ты – ничто, и то, что ты состоишь в нашем плане, – лишь насмешка судьбы и кровавые узы, которые удачно имеют вес в законодательстве. Но я не позволю тебе всё разрушить, бросить всех и забиться в уголок, как тогда.

Это чудовище вдруг откинуло голову и стало смеяться. А затем Равьен резко ударил меня по лицу. Я отлетел к стене, и он вжал меня в нее, снова схватив за ворот.

Но я не защищался. Мне было все равно, что сейчас происходит с моим телом. Я лишь в ужасе надеялся не услышать, что…

– Так страшно услышать эти пять слов? – словно прочитал мои мысли уже чужой и далекий, незнакомый мне человек.

Уже не тот дядя, что приносил мне машинки, когда приходил в гости. Уже не тот человек, чьим шрамом я восхищался в детстве. И уже далеко не тот, кого я называл своей семьей.

– Что ж… Встреться со страхом лицом к лицу. Ты виноват в смерти матери. Именно ты, Эрвин. Это ты оказался так слаб. Это ты засунул голову в песок, когда она истекала на твоих глазах кровью. Это из-за тебя она долго и мучительно умирала, стона от боли. Из-за тебя она сейчас лежит под землей. Из-за тебя ее тело пожирают личинки, а скелет обсасывают твари. Это ты виноват. И именно поэтому я тебе не доверяю. Потому что ты снова спрячешься, когда мы будем нуждаться в тебе.

– Мне было шесть грёбаных лет, – наконец оттолкнул я Лефевра от себя, тяжело дыша. – ШЕСТЬ. Ты будешь меня обвинять в том, каким я был ребёнком?

Я отрицал. Я противился произнесенным словам. Но где-то глубоко внутри я понимал, что это правда. Я убил собственную мать. Я потерял контроль, а потому, она умерла.

Равен усмехнулся, проводя пальцем по подбородку.

– Мне, Эрвин, как никому известно, что против психологии не попрёшь. Я поставил крест на тебе в ту ночь и убирать его пока не вижу смысла. Ты можешь сейчас сколько угодно делать вид, что справляешься со всем, что преподносит жизнь, но ты уже показал – какой ты.

– Поставил крест на ребёнке? – прошипел я.

– Ты просто изначально списан со счетов. Без обид. Мне не нужны слабаки, не способные действовать. Как жаль, что ты сын Девена, а не мой. Я бы тебя воспитал так, чтобы выбить из тебя всякую дурь, – мечтательно выдохнув, сказал Равен. А его настроение резко поднялось, пока он наблюдал, как меня буквально выворачивает от ужаса и боли.

Я прищурил глаза, вдруг поняв, что это приносит ему удовольствие. То, что я, как затравленный зверь хожу передним ним, пытаясь защититься. Как я ощетиниваюсь, пытаясь сохранить остатки здравого смысла в своей голове, пока меня не накрыло окончательно.

Но улыбка Равьена становилась лишь шире, а глаза безумнее.

– Знаешь, что самое удобное в мертвых, Эрвин?

Я промолчал.

– Они не возражают, – Лефевр наигранно принял сочувственный вид и погладил меня по щеке. – Ты, наверное, сейчас цепляешься за мысль, что она бы тебя простила и обняла. Строишь образ доброй улыбающейся матери. Это мило.

Я с ужасом смотрел, как Равьен вновь расплылся в улыбке. Он облизнул губы, словно предвкушая, как все-таки провернет нож.

– Но ты идеализируешь ее. Твой мозг, пытается спасти свое психическое состояние. Знаешь, что, она на самом деле чувствовала, умирая? Отвращение… Сильное отвращение. И правда в том, что, если бы она выжила – не смогла бы смотреть на тебя. И каждый раз проходя мимо, она бы думала: «А зачем я вообще родила этого выродка?». И я уверен, что это была ее последняя мысль, прежде чем сердце… остановилось.

Мой рот непроизвольно приоткрылся, и я просто начал пятится к выходу. И все на что меня хватило, это сказать:

– А пошел-ка ты. Равьен, ты… реальной больной. Тебе бы к психиатру, голову полечи.

А затем просто развернулся, направляясь к выходу из дома.

– Я там был, – рассмеявшись, крикнул мне в спину Равьен. – А затем убил этого психиатра, заставив сожрать принесенные им бумажки. Уморительное зрелище. Как он рыдал, проглатывая их…

Мои губы искривились в отвращении, и я хлопнул входной дверью, наконец выйдя на улицу.

Глава 18

Эрвин.

В голове до сих пор звучал чудовищный смех Равьена.

Я направлялся к машины широкими шагами, желая оказаться как можно дальше от него. Я поймал себя на том, что дышу слишком часто и слишком тяжело. Но постарался игнорировать этот факт, хотя бы пока не окажусь внутри своего автомобиля.

Машина встретила меня тишиной.

Я закрыл дверь с таким сильным хлопком, что на секунду подумал, что мог сломать замок. Но затем я просто откинулся на спинку сидения, накрыв виски ладонями.

У меня заломило кости. Руки стали трястись, и я с гневом бросил их на колени. Но дышать почему-то становилось все труднее и труднее. Грудь вздымалась тяжело и даже как-то больно. Я открыл рот, понимая, что воздуха действительно катастрофически мало. Стоит открыть окно и все-таки выбраться на воздух, но я почему-то не пошевелился. Сжав руки в кулаки, я просто смотрел в одну точку.

Встреча повлияла на меня больше, чем я рассчитывал.

Я вцепился в волосы, прокручивая вновь и вновь диалог с Равьеном. А перед глазами раз за разом возникало его лицо с садисткой улыбкой и таким же безумным смехом. Я потянул волосы силой, почти вырывая их клочьями, сжимая зубы и даже не понимая, что со мной происходит.

Я всегда бежал от эмоций, учился игнорировать их, но не справляться с ними. И поэтому сейчас я не представлял, что делать с собой.

Мысли спутались. Я больше не мог удержать ни одну – они навалились разом, давили, шумели. Я уже не понимал, о чём думаю. Только чувствовал, как внутри что-то трещит и вот-вот сломается. Я слишком долго держал это в себе. Слишком долго делал вид, что мне всё равно. И теперь тело будто стало мстить – перестало слушаться.