Эйми Мирт – Два выстрела (страница 31)

– И ребёнок, – напомнил Равьен, глядя прямо на меня. – Он должен появиться как можно скорее.

Я не отвёл взгляд.

– Я понимаю.

Но дотяну до последнего возможного момента.

– Он станет наследником не вас, – снова, начиная давить, произнёс Равьен. – А системы. Не ваш. Он вам не будет принадлежать.

Я сжал челюсть.

– Тогда нам с Эмили остаётся одна задача, – кивнул я.

– Какая? – наклонив голову, спросил Равьен.

– Не дать этой системе рухнуть до того момента, когда она будет готова нас пережить и вручиться в руки единого наследника.

На этот раз Равьен улыбнулся искренне.

– Отлично.

А затем его губы скривились, когда он оглядел меня от низа до верху.

Я ничего не сказал. Потому что сложилось ощущение, что я уже начал что-то терять. Уже что-то начало умирать, раньше срока. Но чувствам доверять нельзя. Чувства – это враги. Я на стороне силы. На стороне разума.

Глава 17

Эрвин.

Я всегда выходил с подобных встреч с ощущением выполненной работы. Не с триумфом или радостью. Вслед за успехом приходила только пустота и меня это всегда устраивало.

Я не видел в людях людей – а только переменные, себя – функцией. Нет сомнений. Только контроль и уверенность. Это работало. Работал и я.

И сегодня я ждал точно такой же встречи. Я знал к кому иду. Знал тот факт, что с Эмили рядом находиться мне будет некомфортно. Знал, что отец будет на моей стороне и поддерживать, а Равьен Лефевр испытывать и проверять. Я знал, что будет сказано. Какие вопросы прозвучат и какие ответы от меня ждут. Я вошёл в этот дом уже готовым. Внутренне собранным, отстранённым, аккуратно запертым изнутри. И почти поверил, что этого достаточно.

Даже Равьен не сумел обойти меня, хоть и славился тем, что всегда бил туда, откуда удара не ожидают, а затем, воткнув нож, прокручивал его с садистским удовольствием.

Но я ожидал этот удар.

Лефевр воспользовался моей привязанностью к Эмили. Но на самом деле это не было неожиданностью. До этого догадалась даже Адель в свое время, и то, что этой привязанностью не воспользуется Равьен ожидать было глупо. Но я сумел стерпеть произошедшее.

После ужина мы разошлись не сразу. Отец задержал меня, пригласив в свой кабинет, чтоб обсудить детали по другим делам. Спустя минут двадцать я вышел в коридор, и встав перед зеркалом стал одевать пальто.

И думал уже о другом – о сроках, документах, следующих шагах. О том, как лучше выстроить дистанцию.

Именно в этот момент Равьен остался со мной наедине.

– Забавно, – сказал он будничным тоном.

Я обернулся. Лефевр стоял, прислонившись одним плечом к стене, и смотрел на меня, склонив голову.

– Что именно? – спросил я, снова отвернувшись обратно к зеркалу, поправляя пальто.

– Твоя реакция. Точнее – её отсутствие, – оттолкнувшись от стены, и пожав плечами сказал Равьен. Это я заметил в отражении.

– Я должен был отреагировать иначе? – Я приподнял бровь.

– Ты сидел там так, будто разговор шёл не о тебе, – Лефевр медленно словно гуляет по парку, направлялся ко мне.

Я напрягся, но не подал виду. Если Равьен решит, что нажал не туда на встрече, он попытается найти мое истинное слабое место. А этого мне точно не нужно.

– Он шёл не только обо мне, – резонно заметил я, повернувшись.

– Верно. Но ты вёл себя так, словно у тебя нет своего импульса.

– Ты ошибаешься, – произнес я.

– Я редко ошибаюсь, – улыбнулся Равьен, и в его глазах зажегся огонь азарта.

Я приподнял бровь, ставя прозвучавшие слова под сомнение.

– Люди всегда выдают себя, когда для них что-то действительно важно. Голосом. Взглядом. Паузами, – Лефевр помахал рукой, словно подгонял свои мысли.

– И? – нахмурился я.

– А ты был безупречен, – помедлив и сморщившись ответил мой собеседник.

– Это разве это плохо? – Я усмехнулся.

– Это наталкивает на некоторые мысли.

– Ты говоришь загадками, – мой голос стал резче.

Этот разговор нужно срочно заканчивать, но не показывать бегства. Потому что тогда Равьен точно поймёт, что все прозвучавшее на встрече, не так уж и важно для меня.

– Я говорю ровно столько, сколько нужно. Остальное ты достраиваешь сам, – сузив глаза произнес Равьен. – Мне лишь нужно понять, что именно ты достраиваешь.

Мои губы искривились в гримасе отвращения.

– И что дальше?

– Я видел таких спокойных раньше, – Лефевр вдруг посмотрел на потолок, проходя сквозь него и устремляя взор в небо.

Не хватает фразы «Царствие им небесное.» Поэтому я спросил:

– И чем это заканчивалось?

– Они уходили в самый неподходящий момент. Потому что не знали, зачем они все это вообще делали раньше. Им не хватало цели. Они не отдавали свою душу делу, поэтому уходили, боясь потерять нечто более ценное для них. А такие последователи мне не нужны.

– Так, – выдохнул я, потому что мне надоело, что меня пытаются одурачить или испытать. – Говори прямо, что ты хочешь всем этим мне сказать?

– Я и так говорю. Ты просто не хочешь слышать формулировку.

– Озвучь ее, – я обвел взглядом Равьена с ног до головы.

Я конечно знал, что, когда мы начнем работать с Равьеном его отношение ко мне изменится, но не думал, что настолько. Словно и не было все тех далеких детских воспоминаний, связанных с этим человеком.

– Хорошо, – пожав плечами ответил Равьен. – Но ты сам просил.

Лефевр развёл руками, словно царь, улыбаясь все шире и шире, а затем он сложил руки за спиной и стал ходить взад-вперед передо мной.

– Мне кажется… Ты веришь, что, если всё разложено по полкам, значит, ничего не сорвётся. Что люди будут вести себя так, как ты от них ожидаешь. Что ты будешь вести себя так, как ожидаешь. И что в критический момент расчёт окажется важнее спонтанности, – сказал Лефевр.

Я ничего не ответил, задумываясь над словами мужчины.

– Ты очень похож на Девена в этом. Он тоже всегда считал, что, если всё просчитано, значит, всё под контролем, – Равьен рассмеялся, буду рассказал анекдот. – Но он хотя бы сам отдавался делу полностью.

– Разве люди не ведут себя так, как покажет анализ их психологии? – сузив глаза и скрестив руки на груди, спросил я.

– Люди ведут себя так, как могут. Или так, как им выгодно. Или так, как позволяет страх. Есть миллионы «или», и невозможно учесть все. А значит, уверенность в этом случае лишь вредит, потому что ты не допускаешь возможности, что все сорвется и пойдет по-другому сценарию, к которому ты не будешь готов, малой.

Что ж… Не смотря на всю напряженность и странность текущего разговора, я вынужден принять данный совет и обдумать его. В этом действительно все же есть моя оплошность. Взять даже последнюю встречу. Я точно не ждал от Фелтона, что ему понадобится разговор по душам до слез. Я ждал совсем другого.

И, вероятно, именно поэтому Адель сумела уговорить Лосса согласиться на продажу компании. Она не ждала от него ничего конкретного, в отличие от меня. Не выстраивала сценариев, не просчитывала ходы наперёд. Она просто слушала – и предложила выход ему, не заботясь как выгодно это ей. Парадоксально, но именно так и достигается результат. Ирония в том, что я когда-то учил этому её сам. И она усвоила урок. А я – нет.

Кажется, у меня просто появилась паранойя и я везде уже жду подвох, даже там, где его нет. Но лучше же быть готовым зря, чем неготовым в нужный момент. Хотя… Разве Адель не была готова? Кажется, была. Но как-то по-другому. Там, где готов не был я.

Эта мысль вводит меня в ступор, но стоит отложит эти мысли до того, как мы расстанемся с Лефевром.