Эйке Шнайдер – Чистильщик (страница 39)
— Нет, господин.
— Ты кому-то меня описывал?
— Нет, господин.
— Отпусти его, — сказал Эрик. — Он правда не знает.
Смотреть на лавочника было неприятно, и он перевел взгляд на пол. Медленно — тело словно одеревенело — нагнулся, подбирая упавшую книгу. В переплет глубоко впился осколок стекла. Попади такой в лицо, располосовал бы до кости, а то и кривым до конца жизни оставил. Эрик потянул стекло. Оно не подалось, пальцы дрожали, соскальзывали.
— В самом деле не знает.
Фроди распустил плетение. Лавочник недоуменно мотнул головой, уставившись на него, потом снова заскулил. Фроди выпустил его ворот.
Шарахнула дверь, пропуская влетевших стражников. Почему в этом городе они появляются только когда уже не нужны? Впрочем, в Солнечном стражи и вовсе не было. Или была, но Эрик на нее внимания не обращал? Припомнить не получалось. Он стиснул пальцы и осколок, наконец, сдвинулся, оставив после себя глубокую дыру. Перелистал страницы — так и есть. Непоправимо испорчена. Жаль…
Фроди неторопливо развернулся к двери. Главный у стражников, не тот, которого Эрик видел ночью, скривился, глядя на плащ застежку плаща, переливающуюся ярким живым огнем.
— Чистильщики… Сегодня что, все повально сдурели? В соседнем квартале…
Он осекся.
— Что в соседнем квартале? — спросил Фроди.
— Ничего господин.
— И все-таки? — в пальцах блеснула серебряная монета.
— Какие-то болваны сцепились с гвардейцами в увольнительной.
Серебряк перекочевал из руки в руку.
— С гвардейцами? А была ли среди них девушка — такая высокая, рыжая?
— Целых две. Высокие и рыжие. Как и парни — других в ту дюжину не берут.
— И кто кого?
— А ты… вы как думаете, господин? Семеро одаренных, хоть и пьяных до изумления, и благородный с телохранителями без дара?
Фроди усмехнулся.
— Если одна из девушек — та, о ком я думаю, дар бы не помог. И помощь остальных не понадобилась.
— Не знаю, что и о ком вы думаете, господин, но я нанимался в стражу, а не носильщиком трупов.
— В столице это одно и то же.
Стражник помолчал.
— Я должен спросить: кто были те, что лежат на улице, и что вы не поделили?
— Двенадцать лет назад его звали Хродрик Красавчик. И его люди.
— Его и сейчас так зовут… звали. И вы, как и я, наверняка о нем наслышаны, — стражник ругнулся, осекся на полуслове. — Прошу прощения, господин.
— Как по мне, других слов он и не заслужил, — фыркнул Фроди. — А что до повода для ссоры, он никого не касается.
— Прошу прощения господин, — повторил стражник. Перевел взгляд на лавочника. — Мастер, по уложению возмещать ущерб случайно пострадавшим в поединке одаренных должен проигравший… или его родичи. Но…
— Я разберусь, — сказал Фроди. — Ступайте. А то тела на улице напугают какую-нибудь добродетельную матрону.
Стражник перечить не стал, молча вышел, прикрыв за собой дверь. Эрик снова раскрыл книгу, провел пальцами по разрезу на странице. Читать можно. Он прижал том к груди, обхватив руками крест-накрест, точно защищая — или защищаясь, кто его разберет? Да когда же его трясти перестанет-то?
Фроди снял с пояса кошелек, положил на прилавок.
— Прости за неудобство, мастер.
Сложил выбранные книги в сумку, как ни в чем не бывало, мотнул головой Эрику, дескать, пойдем.
— Можешь одолжить немного? — спросил Фроди, когда они завернули за угол. — Дома верну. Тут рядом приличный трактир есть, завалимся и напьемся.
— Пить я не буду, — сказал Эрик. — А деньги есть, я же за книгами шел. Сколько тебе нужно?
— Ах, да, на хлебе и воде. Но вряд ли Альмод мог знать, что такая ерунда случится. Да и не скажу я ему, сколько раз повторять.
— Неважно, скажешь ты ему или нет, я-то буду знать. — Эрик тоже не понимал, сколько раз нужно повторить одно и то же, чтобы от него, наконец, отстали. Сменил тему. — А почему ты называешь ставку домом?
— Потому что другого у меня нет и не будет. Как и другой семьи. — Он помолчал. — Извини, совсем забыл. Спасибо, за мной должок.
— Нет. Ты спас мне жизнь, я а даже спасибо не сказал. И хватит об этом.
Фроди рассмеялся, хлопнул его по плечу.
— Уговорил, речистый. Пойдем… братишка. Тут рядом. Только, может, передумаешь? Это ж хуже нет, сидеть трезвехоньким и смотреть, как другие напиваются.
— Переживу как-нибудь. Зато будет кому тебя, — он осекся, слово «домой» не ложилось на язык, хоть ты тресни, — обратно доволочь.
Заодно и проверит, действительно ли оставаться трезвым рядом с пьяными так тяжко: ни разу не доводилось.
Они прошли квартал, снова завернули за угол, и тут Фроди остановился. Эрик, успев испугаться — не слишком ли много для одного дня? — проследил за его взглядом, и выдохнул, обмякнув. Из двери под вывеской, с которой ухмылялся розовый поросенок, вместо вертела вздетый на сломанное копье, вывалились семеро кутил: пять парней и две девицы, все изрядно навеселе. Волосы всех оттенков рыжего, от темного янтаря до красной меди. Все здоровенные, при оружии, у одного на щеке свежая ярко-розовая полоса: явно затягивали плетением, чтобы шрама не осталось, не оскорблять же уродством взгляды высокопоставленных особ. Эрик не сказал бы, что пьяны прям-таки до изумления: на ногах держались вполне твердо, говорили громко, то и дело смеясь, но языки не заплетались.
Ингрид заметила их сразу, вмиг посерьезнела.
— Идите, я догоню.
— Не заблудишься? — хохотнула вторая девушка.
— Может, и заблужусь.
— Жаль, без тебя уже не то веселье, — сказал оцарапанный.
Ингрид пожала плечами.
— Если что, до вечера мы не разойдемся, — продолжал он. — А там… Не пропадай, в общем.
— Как получится.
Они обнялись по очереди, гвардейцы, болтая и пересмеиваясь, побрели прочь.
— Что случилось? — спросила Ингрид.
Эрик точно в первый раз увидел выжженую прядь в волосах Фроди, перепачканную одежду, ободранные о камень мостовой ладони. Впрочем, почему «точно», в первый раз и разглядел, до того не замечал, слишком уж занятый собственными переживаниями. И сам наверняка выглядит не лучше, одна окровавленная прореха в рукаве чего стоит.
— Почему эта огромная столица, так ее и разэтак, такая маленькая? — Фроди попытался ее обойти, но Ингрид придержала за локоть.
— Я не отстану.
— На себя посмотри. Кто тому молодцу морду располосовал?
Ингрид чуть нахмурилась.
— Ревнивый муж. Не уходи от темы.
— Точно? Таких совпадений не бывает.
— Если ты все же расскажешь, что случилось, мне будет проще понять, бывает или нет.
Фроди вздохнул, выругался, и все же рассказал. Эрик мимолетно подивился неужели случившееся и вправду можно уложить в пару предложений, изрядно разбавленных непотребной бранью? А, впрочем, сколько это длилось? Минуты две, от силы три. И в самом деле, было бы что рассказывать: не о том же, как хрустит кость под мечом — точно слежавшийся снег под ногами — или какой яркой кажется кровь на камнях мостовой?