Eyforis Lurt – Детские сказки (страница 3)
Хьюго молчал целую минуту. Это был рекорд – он никогда не молчал так долго. А потом сказал:
– Прости меня. Я больше не буду дразнить тебя. И никого не буду. Я… я не понимал, что это больно. Думал, что это игра.
Луиза посмотрела на него долгим взглядом. Усики её чуть расслабились.
– Ты правда не будешь? Или просто сейчас сказал, чтобы я не плакала?
– Правда, – ответил Хьюго. И удивился тому, как твёрдо это прозвучало. – Я дурак, Луиза. Можно, я помогу тебе собрать нектар сегодня? Ну, чтобы ты не летала туда-сюда сто раз. Я быстрый. Я могу принести тебя на спине к цветам?
Бабочка фыркнула – впервые за день не от боли, а от удивления.
– Ты хочешь возить меня на своей рыжей спине? Лис – и бабочка?
– А почему нет? – сказал Хьюго. – Все разные. Теперь я понял.
И он лёг на траву, низко-низко, чтобы Луиза могла забраться ему между ушей. Она осторожно, цепляясь за шерсть тонкими лапками, забралась на загривок. И Хьюго пошёл – медленно, как никогда в жизни – от цветка к цветку. Луиза наклонялась, собирала нектар, и каждые несколько минут шептала: «К следующему васильку, пожалуйста». Лисёнок кивал и нёс её дальше.
Зверята на поляне смотрели и не верили своим глазам. Бурундуки перестали хихикать. Зайчата притихли.
– Что это с ним? – прошептал один заяц.
– Кажется, он вырос, – ответил старый барсук.
Эпилог. Поляна, где не дразнят
Через неделю никто уже не помнил, каким Хьюго был раньше. Он перестал выискивать чужие слабости. А когда кто-то из молодых зверят начинал смеяться над кротом («Он же ничего не видит!»), Хьюго спокойно говорил:
– Зато он слышит червяка под землёй за сто шагов. А ты умеешь?
И насмешник замолкал.
Луиза по-прежнему летала криво. По-прежнему падала на бок при посадке. Но теперь, когда она появлялась на поляне, Хьюго махал ей хвостом, и она махала ему усиком. А иногда, если дул сильный ветер, лисёнок подходил и говорил:
– Давай я провожу тебя до ромашек. У меня четыре лапы – устойчивее, чем два крыла.
Они больше никогда не говорили о старом крыле. Но Хьюго видел его теперь всегда – невидимое для насмешек, но видимое для дружбы. И каждый раз, глядя на Луизу, он вспоминал главное, что понял в тот жаркий полдень:
Луиза не стала летать лучше. Но стала счастливее. Потому что кто-то наконец заметил её невидимые крылья и не стал дразнить – а помог собрать нектар.
И если вы когда-нибудь услышите, как кто-то смеётся над тем, кто делает что-то «как попало», – остановитесь. Присмотритесь. Может быть, у этого человека (или бабочки) есть старое крыло. И ему нужна не критика, а тихое: «Давай я помогу».
Пингвин Оливер – король танцев
Часть 1. Ледяная походка
На краю бескрайнего ледяного берега, где холодный ветер дружит с вьюгой, а солнце отражается от снега так ярко, что глазам больно, жила колония пингвинов. Все они были важными, степенными, чёрно-белыми и очень похожими друг на друга. Пингвины ходили одинаково – переваливаясь с боку на бок, плавно и солидно. Эта походка считалась признаком хорошего воспитания и пингвиньего достоинства.
И только один пингвин по имени Оливер ходил не так.
Оливер был молод, полон энергии и не понимал, зачем нужно переваливаться медленно, если можно скакать, подпрыгивать, крутиться на месте и бить лапкой об лёд в каком-то непонятном ритме.
– Оливер! – кричала мама. – Перестань дрыгать левой ногой! Ходи нормально!
– Я нормально и хожу! – отвечал Оливер и для доказательства делал три быстрых подскока, поворот на пятке и забавный прыжок на одной лапке.
Мама вздыхала. Соседи качали головами. Учитель в школе пингвинов говорил:
– Дорогой Оливер, пингвины должны ходить, а не выделываться. Это вопрос репутации.
Но Оливер не мог иначе. Когда он слышал, как ветер гудит между торосов, его лапы начинали двигаться сами. Когда трескался лёд под солнцем – он пританцовывал в такт. А когда издалека доносилась песня китов – Оливер и вовсе забывал обо всём и пускался в пляс.
Сначала над ним посмеивались.
– Смотрите, Оливер сломался! – говорили одни.
– Он не пингвин, он кузнечик на льду! – смеялись другие.
– А ну покажи своё «па»! – кричали третьи и хохотали, когда Оливер прыгал на одной лапке, раскинув крылья.
Оливер сначала обижался. Он прятался за айсбергом и тренировался ходить «как все». Переваливался медленно, держа спину прямо. Получалось ужасно – он спотыкался, падал животом в снег и поднимался с красными от стыда щеками.
«Может, я правда какой-то не такой?» – думал он.
Часть 2. Объявление о карнавале
Однажды на ледяной скале появилось объявление:
ВНИМАНИЕ!
Ежегодный Ледяной Карнавал!
Главный приз – Золотая Рыбина!
Ждём всех, у кого есть ритм в сердце!
Танцы разрешены любые. Лучший танец победит!
Пингвины прочитали и пожали плечами. Карнавал у них проводился каждый год, но танцевать ходили в основном молодые пингвины – те, кто ещё не успел стать слишком важным и солидным. Побеждали обычно самые плавные, медленные, грациозные танцы. В прошлом году выиграл пингвин, который просто красиво переваливался под музыку. В позапрошлом – тот, кто эффектно покачнулся на льду.
– Я пойду, – тихо сказал Оливер.
– Ты? – удивились друзья. – Ты же не умеешь красиво ходить. Тебя засмеют.
– Меня и так смеют, – пожал плечами Оливер. – А там хотя бы можно прыгать. Там написано: «танцы разрешены любые».
Друзья переглянулись. Но Оливер уже ушёл за айсберг – тренироваться.
Он не знал, какой танец придумать. Все его движения были странными: прыжок на одной лапе, волна крыльями, быстрые переборы лапками по льду (он называл это «чечёткой»), смешной наклон вбок и внезапный кувырок. Всё вместе выглядело… ну, как у сумасшедшего пингвина, честно говоря.
Но Оливеру нравилось. Когда он танцевал, внутри у него разгорался маленький огонь. И ему было всё равно, как это выглядит со стороны.
– Буду танцевать то, что люблю, – решил он. – А если не понравится – значит, не понравится. Зато я попробовал.
Накануне карнавала к нему подошёл старый пингвин по имени Корнелиус – самый уважаемый житель колонии.
– Говорят, ты собрался выступать? – спросил он.
– Да, – ответил Оливер.
– Ты знаешь, что ты смешно прыгаешь на одной лапке?
– Знаю. Но мне нравится.
Корнелиус помолчал. А потом сказал то, чего Оливер не ожидал:
– Знаешь, в молодости я тоже прыгал. Только не на одной лапке, а на двух. И меня тоже считали чудаком. Но я переучился. И теперь жалею. Не бойся быть смешным, Оливер. Смешное иногда становится великим.
Часть 3. Карнавал
Наступил день карнавала. Посреди ледяной лагуны построили сцену – гладкий плоский айсберг, украшенный светящимися рыбьими чешуями. Собрались сотни пингвинов. Играла музыка – её создавал ветер, дующий через ледяные трубы разных размеров, и это звучало как странный, завораживающий оркестр.
Один за другим выходили танцоры.
Первый пингвин медленно и важно переваливался – раз, два, три, поворот. Зрители вежливо хлопали.