Eyforis Lurt – Детские сказки (страница 4)
Второй изображал волну: он ложился на лёд и катился на брюхе, извиваясь. Было забавно, но не очень танцевально.
Третий прыгал с ноги на ногу – ровно, скучно, правильно. Все зевали.
Потом вышел Оливер.
Сначала тишина. Потом хихиканье. Потому что Оливер не пошёл на сцену – он выскочил на неё кувырком, вскочил на одну лапку и замер.
Музыка заиграла громче.
И началось.
Оливер прыгал на одной лапке, отталкиваясь так, будто лёд был батутом. Он вертел головой, хлопал крыльями, бил второй лапкой об лёд в ритме – тук-тук-тук-тук! Он кружился волчком, потом резко останавливался и делал «волну» телом от клюва до хвоста. Потом снова прыжок на одной лапке – но теперь с поворотом в воздухе!
Пингвины в зале перестали хихикать. Они замерли. Потом начали хлопать в такт. Потом – притопывать. Маленькие пингвинята повскакивали с мест и начали подражать Оливеру – прыгать на одной лапке, раскинув крылья.
Оливер вошёл в раж. Он забыл, что на него смотрят. Он забыл, что его когда-то дразнили. Он просто танцевал – всё, что умел, всё, что любил. Прыжок, чечётка, кувырок, смешной наклон, снова прыжок на одной лапке – и финальный пируэт, после которого он упал на спину и раскинул лапы звездой.
Тишина. Длилась секунду.
А потом лёд взорвался аплодисментами.
Пингвины кричали, свистели, трясли крыльями. Старый Корнелиус вытирал слезу. Мама Оливера гордо подняла клюв.
– Победитель! – объявил ведущий. – Золотая Рыбина достаётся пингвину, который танцевал не как все. Он танцевал как никто. Прыжок на одной лапке признаётся лучшим танцевальным движением года!
Оливеру вручили большую сверкающую рыбину. Он прижал её к груди и улыбнулся так широко, как только может улыбаться пингвин.
Эпилог. Король одной лапки
С того дня Оливера больше не дразнили. Его прыжок на одной лапке выучили все пингвины колонии – даже самые важные и солидные. По утрам на льду можно было увидеть десятки пингвинов, скачущих на одной ноге и смеющихся. Колония стала веселее.
А на следующем карнавале устроили отдельную номинацию «Самый необычный танец». Победил пингвин, который просто стоял на одной лапке и спал – но это уже совсем другая история.
Оливер понял главное: не нужно стараться быть как все. Нужно быть собой – даже если твой танец похож на прыжки сумасшедшего кузнеца. Потому что однажды кто-то посмотрит и скажет: «Вот это да. А я и не знал, что на одной лапке можно так здорово прыгать».
И маленькие пингвинята, которые ещё не умели красиво ходить, перестали бояться. Они прыгали, падали, вставали и прыгали снова. А когда им говорили: «Ты делаешь неправильно», они отвечали:
– А я тренируюсь для карнавала.
И никто не смеялся.
Черепаха Пенелопа и день спешки
Часть 1. Все бегут, Пенелопа стоит
В лесу, где ручьи журчали торопливо, а белки обгоняли ветер, жила черепаха по имени Пенелопа. Она была старательной, доброй и очень-очень медленной. Панцирь у неё был зелёный, с красивым узором, который никто не разглядывал – потому что никто не хотел ждать, пока Пенелопа повернётся нужным боком.
– Пенелопа, давай быстрее! – кричали ей с утра до вечера.
– Я иду, – спокойно отвечала черепаха и переставляла лапу. Через три секунды – другую.
Лес вообще любил скорость. Белки скакали так, что мелькали хвосты. Зайцы делали тридцать прыжков в минуту. Даже улитки, и те в последнее время подтянулись. А Пенелопа нет.
– Ты нас задерживаешь! – говорила мышь, собирая припасы. – Пока ты дойдёшь до поляны, солнце сядет.
– Ничего страшного, – отвечала Пенелопа. – Я посижу в темноте. Я люблю звёзды.
Звери закатывали глаза. Черепаху любили, но считали безнадёжно медленной. Никто не хотел с ней ходить в походы, потому что каждый шаг превращался в ожидание. Никто не звал её на соревнования, потому что она приходила к финишу, когда победители уже забыли, что бегали.
– Ты хоть что-то умеешь быстро? – спросил как-то ёжик.
– Умею, – подумав минуту, ответила Пенелопа. – Быстро думать. Но это не видно.
Ёжик фыркнул и убежал.
Пенелопа не обижалась. Она знала: у каждого свой темп. Её темп был темпом утреннего тумана – медленный, вдумчивый, зато всё замечающий. Пока белки пролетали мимо и не видели ни грибов, ни красивых камней, Пенелопа за час успевала рассмотреть каждый листик на тропинке.
Но однажды в лесу случилось такое, что быстрые ноги не помогли – а помогли медленные лапы.
Часть 2. Яма, в которую упали все
Это началось утром. Кто-то крикнул: «Ореховый дождь! На северной опушке град из орехов!» На самом деле никакого орехового дождя не было – просто старый филин пошутил. Но новость разлетелась со скоростью лесного пожара.
Белки бросили свои гнёзда. Зайцы выскочили из нор. Мыши, ёжики, даже барсук – все побежали на северную опушку за бесплатными орехами. Бежали так быстро, что не смотрели под ноги. Бежали так быстро, что забыли про яму. А яма там была – глубокая, старая, которую вырыли корни упавшего дерева и забыли закопать.
– Скорее! Скорее! – кричали все.
И – бам! Бац! Бух!
Первыми в яму свалились зайцы. За ними – белки. Потом мыши, ёжик и даже тяжёлый барсук, который не успел затормозить. Яма наполнилась писком, криками, топотом и испуганными глазами, которые смотрели наверх, на круглое голубое небо.
– Мы застряли! – закричала мышь.
– Кто-нибудь, помогите! – пискнул ёжик.
– Я не могу выпрыгнуть, у меня лапки короткие, – всхлипнул заяц.
Все пытались выбраться. Кто-то прыгал, кто-то пытался сделать лестницу из спин, кто-то звал маму. Ничего не помогало. Яма была глубокая, а стены – отвесные.
И тогда все вспомнили про Пенелопу.
– Где черепаха? – спросил барсук.
– Она же медленная! Она ещё на полпути! – простонал ёжик. – Пока она дойдёт, мы состаримся.
Но Пенелопа шла. Не потому, что спешила. Она просто шла своим обычным шагом – медленно, размеренно, ставя лапу за лапой. Она не слышала про ореховый дождь. Она вообще не бегает за орехами. У неё есть свой запас – собранный за месяц по три орешка в день.
Когда она вышла на северную опушку, то сначала не поняла, куда все делись. Поляна была пуста. Только следы лап вели к странной дыре.
– Ау! – позвала Пенелопа.
– Мы здесь! В яме! – закричали снизу два десятка голосов.
Пенелопа подошла к краю (это заняло минуту) и заглянула вниз (ещё полминуты). Увидела кучу перепуганных, перепачканных зверей.
– Вы упали? – спросила она.
– Да! Помоги!
– Сейчас, – сказала Пенелопа. – Только подумаю.
Она села на край ямы и задумалась. Внизу нервничали, кричали «скорее!», но Пенелопа не умела скорее. Она умела правильно.
Через три минуты (для ямы – вечность) она сказала:
– У меня есть верёвка. Я всегда ношу её с собой – на случай, если надо будет кого-то вытаскивать.
– Зачем тебе верёвка, ты же медленная? – удивился кто-то снизу.
– Медленным как раз нужна верёвка. На случай, если быстрые упадут в яму, – ответила Пенелопа.
Часть 3. Один за одним
Она размотала верёвку (аккуратно, не торопясь), привязала один конец к ближайшему дереву (узел проверила дважды), а второй конец сбросила вниз.
– Кто первый? – спросила она.