ExtazyFlame – Орхидея на лезвии катаны (СИ) (страница 51)

В Харьков пришла весна. Цвели абрикосы, солнечные лучи пока прятались за серыми облаками, но было тепло. Я отметила это без каких-либо эмоций, пытаясь настроиться на тяжелый разговор с Лавровым по дороге к клубу, но у меня ничего не вышло. Когда я вышла из автомобиля, опираясь на руку водителя, земля ушла из-под ног от приступа очередного головокружения. Я потрясла головой, готовая разрыдаться и, что еще хуже, забиться в угол пассажирского сиденья и истерично умолять Бориса отвезти меня подальше отсюда, все равно куда, только бы не видеть чеканных линий обители тьмы, в которой меня поджидал крах всего того, чем я жила прежде. Но я лишь кивнула ему на прощание и направилась к двери, стараясь держать осанку и ступать по прямой линии.

Стойка администратора пустовала. Весело, ничего не скажешь, заходи не хочу? Приступ злости на халатность персонала на короткий миг затмил мой страх перед неизбежностью. Если для того, чтобы хоть немного отпустило, мне придется сорваться на сотрудниках клуба, я так и сделаю! Толкнула двери из темного зеркального стекла, оглядывая почему-то ярко освещенный холл…

Сперва я ничего не поняла. Земля ушла из-под ног, яркие огни люстры и светильников слились в сплошную световую линию перед тем, как я попыталась инстинктивно выставить вперед ладони, увидев приближающуюся стену. Ничего не вышло, при этом отчаянном рывке кисти прострелила острая боль.

— Лицом к стене, тварь!

Я задохнулась от приступа паники. Сердце застучало в горле, перекрывая дыхание. Чьи-то грубые руки надавили на мой затылок, впечатывая лицом к стену, тогда как другие две пары лап ощупали все мое тело, поднимаясь по ногам к талии, проникли под юбку, сжав промежность. От ужаса и шока я не могла даже завопить.

— Чистая…

Кто-то схватил меня за плечо и рывком развернул. И тут я просто офонарела от боли, в глазах заплясали клочья тьмы вместе с искрами. Слезы рефлекторно брызнули из глаз, и я заорала, даже не чувствуя удара в спину. Меня поволокли по коридору к ряду кресел, удерживая руки в захвате, и грубо швырнули лицом в мягкое покрытие. Все еще не в состоянии прийти в себя от внезапного потрясения, я расслышала треск переговорного устройства.

— Хозяйка борделя пожаловала.

— Сейчас спущусь.

Застонав, я подтянулась на руках, скривившись от боли и осторожно присела. Четверо вооруженных мужчин с эмблемами какого-то подразделения на жилетах окружили меня, тыча автоматами в лицо. Я заскулила от ужаса и вжалась спинку кресла, от шока напрочь закончились слова и мысли.

— Госпожа Кравицкая? — я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем сквозь оцепление вооруженных головорезов протиснулись двое. Один был в форме майора — крупный мужчина с глазами навыкате и внушительным пузом, другой в штатском, похожий на братка. Я кивнула, стараясь унять взбесившийся ритм сердца.

— Д-да… Что происходит?

— А интересные вещи у вас тут происходят, мадам, — скривился тот, что в штатском. — Прошу проследовать в ваш кабинет. Только вас одну дожидаемся.

Я замотала головой, отказываясь воспринимать происходящее. Ближайший ко мне боец с автоматом сделал шаг вперед и потянул меня за руку.

— Подняла задницу, сука, когда с тобой разговаривают!

Представитель доблестной полиции в форме довольно усмехнулся.

— Ребятки, полегче, что за манеры. Мадам Кравицкая у нас законопослушная девочка, не так ли? Сама пойдет и сама согласится сотрудничать.

Вопреки их словам, кинг-конг с автоматом не отпустил мою руку, пока я не поднялась на ноги, и хлопнул по спине, подталкивая к лестнице. Меня трясло, и пришлось вцепиться в перила, пока я поднималась наверх в сопровождении самодовольных представителей полиции. Кажется, они представились и сунули корочки мне под нос одновременно, но я ничего не видела от усилившегося головокружения и темных пятен перед глазами. Чувство нереальности происходящего, отголоски боли во всем теле, вернувшаяся слабость пока что щадили меня от осознания происходящего. Кто-то с издевательской галантностью открыл двери в мой кабинет, я опустилась в ближайшее кресло, не обращая внимания на посторонних. Когда темнота рассеялась и звон в ушах утих, первое, что я заметила — Штейра у стены со скованными за спиной руками. За ним присматривал один из бойцов отряда спецназначения, тогда как двое других переворачивали содержимое шкафа с бумагами. Немолодая женщина с цепким взглядом работницы органов и флегматичный парень переговаривались у окна, иногда бросая на меня безразличные взгляды.

— Воды, Юлия Владимировна? — я кивнула и даже бессвязно поблагодарила кого-то из моих конвоиров, когда стакан и что-то еще коснулись моих пальцев. Я настолько сильно хотела пить, что не обратила внимания на второй предмет, пока не осушила стакан несколькими судорожными глотками, и в голове у меня не прояснилось. Лишь тогда я перевела взгляд на небольшой пакет, набитый чем-то белым, то ли сахарной пудрой, то ли…

— А что это?

Опер в штатском вынул из кармана несвежий носовой платок и осторожно обернул им пальцы, отбирая у меня этот предмет.

— Ай-яй-яй… Эта женщина жертвует на благотворительность, ведет успешный бизнес, воспитывает дочь, и вот те на — торгует наркотиками!

— Я не… — стакан у меня отобрали таким же способом. Я недоуменно моргнула.

— Сергеевич, на дактилоскопию наши пальчики. — Страж закона повернулся ко мне. — Итак, Кравицкая Юлия Владимировна… В вашем кабинете проводится обыск. Прошу подойти к столу и открыть сейф. Вот ордер. Понятые, поближе.

— Это… это бред! — я едва обрела голос. — Какие наркотики? Какой обыск? Вы знаете, кто я такая… И кому еще принадлежит этот клуб?

— Дерзит, — кинул реплику кто-то из присутствующих. Толстяк в форме подошел ближе и буквально ощупал меня взглядом.

— Что ж… С такими буферами, пожалуй, пропустим мимо ушей.

Штейр дернулся у стены, явно возмущенный этим фамильярным обращением, но его тут же ткнули прикладом в поясницу. Сама же я плохо соображала, когда поднималась на ноги и безропотно позволяла тащить себя к столу. Ряженые понятые наблюдали за этим фарсом-обыском со скучающим видом, видимо, им было не впервой участвовать в подобном. Один из служак вытряс на столешницу содержимое моего клатча и достал ключи от сейфа.

Опер в штатском едва сдерживал довольную ухмылку, когда открывал ящики стола. Я даже не удивилась, когда на стол легли пакеты с белым порошком и коробочки с пилюлями.

— Это не мое… — тупо повторила избитую киношную фразу.

— Конечно нет, это аптека адресом ошиблась. Сейф!

Я поморщилась от толчка в плечо и автоматически, практически не отдавая себе отчета в собственных действиях, повернула магнитный ключ и набрала комбинацию цифр.

— Ай-яй-яй, надо же быть такой глупой! Сейф пустует, а ящики стола забиты под завязку! Попалась, Кравицкая?

Я сделала несколько глубоких вздохов, чтобы не удариться в панику, когда до меня постепенно начал доходить весь ужас моего нового положения. Опер уже не играл в галантного хорошего копа, его толчки в спину стали грубее и болезненнее. Я наблюдала, все еще надеясь, что это сон и скоро проснусь, за тем, как «понятые», скорее всего, из одной и той же милицейской конторы, поставили подписи. Когда кто-то протянул ручку мне, требуя поставить подпись на документе, не читая, я едва не зарычала, отскочив в сторону. Толстяк в форме махнул рукой.

— Пакуйте их обоих. В участке она у меня все подпишет!

Меня схватили за плечи, заставляя наклониться к столу, грубым рывком завели руки за спину. Боль полоснула новым накатом, и я не успела вырвать ладони — кисти ощутили прикосновение холодного металла, когда на мне с оглушительным щелчком сомкнулись браслеты наручников. Я прижималась щекой к глянцевой поверхности стола и боролась с желанием закричать от страха. Картинка складывалась постепенно. Вся это ситуация могла означать только одно. Блядь, мне не хотелось в это верить, пусть после избиения хлыстом, даже после угроз Лаврова! Это было слишком даже для него! Я зажмурилась, понимая, что мне сейчас ничего не стоит униженно разрыдаться на глазах у этих извергов с полицейскими удостоверениями.

Странное ощущение: вроде каждый из них, включая понятых и группу быстрого реагирования, прекрасно понимал, что это режиссированная подстава, но никому не было меня жаль. Никакого сопереживания или хотя бы нейтралитета. Гиббоны с автоматами скалились, наблюдая за моим унижением, а один даже подошел ближе, с садистским выражением в глазах осматривая мое лицо.

— Сергеевич, ты забыл, где мы находимся? Кукла совсем прибалдела от наручников, наказал кошку сметаной! Может, ее откайфолыжить дубинкой в одной из тех комнат?

Опер потянул меня за волосы, едва не срывая скальп. Я прикусила язык, чтобы не кричать — доставлять своим мучителям такое удовольствие не собиралась, вышло лишь глухое шипение сквозь стиснутые зубы. Двое бойцов вытолкали в дверь Штейра, словно серийного убийцу, пригнув его голову прикладом и не позволяя распрямить спину. Когда же вслед за ним поволокли к выходу меня, осознание происходящего ударило в солнечное сплетение волной выжигающей паники.

Влада замерла у окна, пока представители полиции рылись в ее столе. На обыск это было мало похоже, скорее, вооруженный горилла просто подкидывал кверху папки с документами и позволял им спокойно падать на пол. Мы обменялись с ней практически одинаковыми взглядами — паника, страх, неприятие, потрясение.