ExtazyFlame – Орхидея на лезвии катаны (СИ) (страница 50)

Физическая боль действительно отступила, а может, просто померкла на фоне моральной. С каждой минутой у меня что-то рушилось внутри, отравляя токсинами разрушения уставшее сознание, температура не спадала, а я сама едва не рухнула с лестницы от приступа головокружения.

Штейр позвонил спустя час после моего пробуждения.

— Юля, тебе лучше приехать. Ты же понимаешь, что с властью не играют в такие игры.

Я понимала это, и очень хорошо, но этого не понимала моя физическая оболочка, мои дрожащие пальцы, которые едва удерживали телефон, горло, которое грозил скрутить очередной спазм, и сердце, которое билось в аварийном режиме на пределе своих возможностей.

— Он там? — прошептала я, непроизвольно забиваясь в угол кровати и отчаянно мотая головой, чтобы прогнать подступившие панические слезы.

— Нет. Здесь его отряд тимуровцев, составляют опись новых владений. Он звонил Владе четверть часа назад и попросил поторопить тебя, так как хочет увидеть последние калькуляции и список членов клуба. Выпей таблетку и просто покажись. Он не станет мучить тебя долгими разговорами, когда увидит, в каком ты состоянии.

Я мысленно досчитала до пяти. В этом состоянии я вообще не смогу с ним разговаривать. Какие, к черту, калькуляции и списки! Если я вырублюсь прямо там, то не смогу сделать даже элементарного.

— Юра, я правда очень сильно заболела. Ну что мне, справку о состоянии здоровья ему предъявить? Возьми списки у Влады, калькуляции в соответствующих папках, если понадобятся детальные, я пришлю на имейл. Да просто скажи ему, что я на ногах не стою, мне и самой хочется поскорее с этим всем разобраться, но, понимаешь, не могу!

— Хорошо, Юля, не паникуй, я поговорю. Ты у врача была? Что-то серьезное?

— Просто сильная слабость, я на таблетках. Завтра планирую быть в полном порядке. Ищейки этой сволочи в моем кабинете хоть не пасутся?

— Не хотелось бы огорчать. Но ты не переживай, Влада держит ситуацию под контролем. Я пока принимаю новое оборудование. Выздоравливай, я тебя прикрою.

Я ему поверила. Настолько, что даже заставила себя позавтракать и лечь спать. Новый звонок разбудил меня около четырех часов дня.

— Юля, только что отбыл обратно в мэрию. Вопросы по калькуляциям обсудит лично с тобой. Вроде выслушал и особо не возражал, пожелал тебе быстрого выздоровления.

Я потянулась за сигаретой и зажмурилась, испытав что-то наподобие кратковременного облегчения.

— Спасибо, Юра. Я переживала, что он там от ярости все разнесет и не станет тебя слушать.

— Выслушал с каменным лицом. Но настроение вроде как хорошее было. А вообще, я никогда не могу ручаться за людей подобного типа, они настолько сильно закрыты эмоционально, что никогда не поймешь, что у них на уме. Не переживай и постарайся завтра приехать, эту ситуацию нельзя запускать.

— Сделаю все для того, чтобы оклематься к завтрашнему дню, — пообещала я, закуривая. Слова Штейра успокоили меня, я готова была даже забыть о вчерашних угрозах Димы и непрекращающемся потоке слез и панических атаках.

К вечеру температура спала — Валерия напоила меня чаем с малиной и запретила раскрываться. Старый бабушкин метод сработал очень хорошо. Головокружение все еще донимало, но мышцы больше не ломило от слабости, боль от ударов стала глухой и почти незаметной, если не делать резких движений.

— Я говорила с лидером партии «***» и нардепом Кравченко. — Валерия старалась не смотреть мне в глаза. — Никого нельзя назвать своим другом. Когда тебе необходимо одолжение, забывают напрочь, что были вхожи в дом Александра и готовы были сделать все на словах. Давно на меня так не орали.

— Спасибо, Лера. Попробовать все равно стоило. Чем мотивировали свой отказ? Чего боятся? Времена люстрации давно прошли.

— Это все было бы смешно, если бы не было так грустно. Пока Лавров проводит выгодные им реформы и исправно пополняет бюджет, он просто неприкасаем. Пока он облагораживает город и набирает все большую популярность среди электората, а это будущие тысячи подписей за определенную правящую силу с его легкой руки, никого, извини за выражение, не е*бет, с кем он развлекается и насколько извращенно это делает, как и то, что именно он решил захапать в собственность, главное, чтобы не перешел дорогу никому из киевской элиты.

Я упала на подушки и сжала запульсировавшие виски. Обреченность. Отсутствие выхода. Впервые я оказалась в столь тупиковом положении, и только сейчас начала осознавать, что никто мне не поможет. Ему все сойдет с рук, а я не представляю столь большой ценности для тех слуг народа, которые сидят в своих кабинетах и мнят себя богами. Слезы сами покатились по моим щекам. Я непроизвольно всхлипнула, вздрагивая от прикосновения ладошки Леры к моему лбу. Кажется, после визита в логово врага я приобрела новую фобию, а именно боязнь прикосновений.

— Ну, что такое? Кто сказал, что это конец света? — ласково проворковала Валерия, поглаживая мои волосы. — У Николая выставка в Киеве через неделю. К сожалению, мне придется уехать на биржевые торги, но у него не меньше связей, чем были у Алекса. Валерий Лавров приобрел семь скульптур! Ты уж извини, но мне пришлось посвятить мужа в подробности этой ситуации. Я не думаю, что старший откажет ему в просьбе, особенно получив в виде презента центровую модель всей экспозиции.

— Я не хочу… не надо никого ни о чем просить! — я захлебывалась в слезах. Ощущение нависшей угрозы становилось все осязаемее, безумные мысли — сорваться и нанести визит Димке с одной лишь целью: рухнуть к его ногам и попросить избавить меня от этого кошмара — больше не казались бредовыми. Я уже не могла думать только о себе. Мысль о том, что Ева будет наблюдать за моим нервным истощением день ото дня, убивала гораздо сильнее. По иронии судьбы, особняк мэра располагался в этом же коттеджном поселке на расстоянии примерно километра от нашего дома. Пустили бы меня туда? Блядь. Я готова была буквально вползти туда на четвереньках, замотавшись белым флагом, не поднимать заплаканные глаза выше собственного носа и просто умолять прекратить подобные жестокие игры. Все равно, ради чего: прошлого, настоящего, спокойствия детей; бить на его отцовский инстинкт путем отождествления, реально выдержать все, даже если он пустит меня по кругу среди своих гребаных бодигардов — пусть закончится раз и навсегда, только бы не это ощущение ужаса и безысходности. Но было слишком поздно. Такой униженной и сдавшейся мне стоило явиться в мэрию изначально. Гордость уничтожила любую надежду на благополучный исход этого кошмарного противостояния.

Я медленно сгорала в этой безрадостной и неотвратимой обители чужой тьмы, ворочаясь в постели и кусая пальцы, чтобы не сорваться в самую страшную истерику. Я научилась чувствовать многих людей. В разговоре Лавров не соврал, буду я играть по его правилам сейчас или нет, значения не имело. Ощущение катастрофы нависло надо мной, и это сводило с ума. Я была слишком слаба, чтобы противостоять ему, и еще сильнее напугана.

То, что он не позвонил мне сегодня, никак не успокоило. Тишина перед апокалипсисом всегда страшнее убойного грохота. Но на следующее утро я решительно поднялась с постели и привела себя в порядок. Сегодня я поеду в клуб, чего бы мне это ни стоило. Если у меня есть хоть малейший шанс уговорить Лаврова, я его использую.

Белки испещрены мелкой сеточкой воспаленных сосудов — я вчера плакала долго и от души, кажется, заснула в слезах. Несколько капель в глаза, пилюлю успокоительного в рот, чтобы не разрыдаться перед зеркалом. Мои руки дрожали, когда я выравнивала волосы и наносила макияж. Мне больше не хотелось быть для кого-то привлекательной и желанной, будь моя воля, я бы вообще ничего этого не делала. Мысль о том, что я могу своим видом опять спровоцировать Лаврова на дальнейшие издевательства, била по сердцу и сознанию безжалостными целенаправленными ударами. Останавливало только то обстоятельство, что я не могла появиться перед сотрудниками в имидже неадекватной жертвы, которая сложила руки и забила на все. Даже на себя.

Знакомо ли хоть кому-то из вас безрадостное состояние отчаяния? Когда ты входишь в собственную гардеробную, а сердце не замирает, как прежде, от предвкушения, извечного женского и такого приятного сомнения — «а что бы надеть?». Когда тебе абсолютно все равно и ты проклинаешь себя за то, что не прикупила абайю с самой глухой чадрой как раз для таких вот случаев! Когда ты снимаешь с вешалки первый костюм, который попался тебе на глаза, и даже цвет яркой фуксии не в состоянии пробить панцирь страха перед скорым будущим. Когда ты забываешь напрочь, что существуют аксессуары, комбинации цветов и не рисуешь в своем воображении сценарий сотни ошеломленных глаз и свернутых мужских шей… Когда тебе абсолютно плевать и хочется закрыться, отгородиться непроницаемой стеной!..

Подсознание и тут направило мой выбор. Никаких разрезов и глубокого декольте. Этот костюм из платья и жакета был донельзя закрытым и консервативным. Его изюминкой был лишь сочный цвет. Я забыла даже надеть серьги с кольцами, а попросту говоря, мне было все равно.

Борис ожидал в холле и переговаривался с Валерией за чашкой чая. Я кивнула подруге, которая обняла меня и успела шепнуть «все будет хорошо!». Я очень хотела ей поверить, но так и не смогла.