Евсения Медведева – Подкидыш для магната. Сюрприз из прошлого - Евсения Медведева (страница 26)

– Не смей так говорить о моей дочери, – я вовремя перехватила её руку, не дав ударить себя по щеке. Сжала запястье, нарочно вдавливая золотой браслет ей в кожу, чтобы навсегда запомнила, что за свою девочку я любого в клочья разорву. – Ты пустышка. Кукла, способная любить только за блага, за привилегии, за успешность.

– Отвали! Тебе никогда не получить его!

– Да? – отбросила её руку и брезгливо вытерла ладонь о её кашемировое пальто, лежавшее на подлокотнике дивана. – Тогда почему он каждый вечер приезжает к нам, а не проводит время с тобой?

– Убью… – её глаза налились кровью, подбородок задрожал, а пальцы в кулаки сжались. Эта истеричка и правда была на грани, чтобы вцепиться мне в волосы. И, наверное, так бы и сделала, если бы не мужской голос, заглушивший всё вокруг…

– Что здесь происходит?

Горислав схватил Ангелину за руку и отдернул на себя. Он быстро оценил обстановку, разбросанные купюры и мелочь, до сих пор катающуюся по полу. Вскинул на меня обеспокоенный взгляд, а после улыбнулся. Так успокаивающе, что я выдохнула…

Мой мир замкнулся на его взгляде. Как луч солнца после долгой зимы, как теплая ладонь, протянутая, чтобы спасти и успокоить. И я сжала её…

– Март, прости, пожалуйста… – он запнулся на полуслове, заметив пирог в мусорном ведре. Лицо его стало красным, брови сомкнулись на переносице, очерчивая глубокую морщину, а скулы завибрировали мелкой дрожью желваков. Обычно спокойный, уравновешенный Горозия сейчас напоминал шающую пороховую бочку, готовую взорваться в любой момент. – Сейчас придет Лекса, ты не могла бы прибрать этот мусор, пока я усажу Ангелину в такси? Думаю, нашей дочери не стоит это видеть…

Глава 34

Горислав

Внутри всё клокотало, пылало, душа сжалась до размера молекулы, чтобы рвануть при малейшей возможности.

Я взял с дивана пальто, накинул его на плечи Ангелины и повел её к выходу. Она шла, не сопротивляясь, всхлипывала, пыталась схватить меня за руку, чтобы привлечь внимание. Но от каждого её касания льдом все внутри покрывалось…

– Зачем ты приехала? – мы быстрым шагом прошли по террасе, чтобы не столкнуться с друзьями, уже направляющимися в дом, а после сошли на тропинку к главным воротам.

– Затем, что я люблю тебя! – она попыталась заорать, дабы привлечь внимание окружающих, но хватило лишь одного быстрого взгляда, чтобы Анжела замолчала. Она сжалась в комок, вновь дуря меня этой мнимой скромностью и покорностью. – Я просто люблю тебя. Позволь объясниться?

– Давай, – достал телефон, вызывая такси, вдруг водитель не успел отъехать далеко. И правда… Заказ тут же приняли, указав время прибытия. – У тебя есть семь минут.

– Разве это преступление? Разве я не имею права злиться? Я люблю тебя, а не твоих друзей, не твою любовницу с её приплодом. Думаешь, я поверила, что ты ничего не знал? Но я проглотила вашу ложь, приняла правила игры, прося лишь об одном – чтобы она никогда не вставала у меня на пути. И что я узнаю? Ты купил им шикарную квартиру в то время, пока я жила у черта на куличиках? Это я была с тобой три года. Я! А не они… А сегодня что я увидела? Она стоит в доме твоего дедушки, который на дух меня не переваривает, и готовит свои идиотские пироги. Гора, да ты их даже не ешь!

– А ты готовила их? – я вдруг рассмеялся, сам от себя такого не ожидая. – Ты хоть раз спрашивала, что именно я люблю? Нет… Анжел, проблема не в Марте, и не в Лексе. Проблема в том, что мы оба врали друг другу. Ты искала достойную опору, человека, который в силу занятости не будет выносить тебе мозг из-за полугодичных командировок, который не будет заводить разговоры о детях, того, кто не будет спорить с виденьем идеальной формы семьи. Мы оба врали, Анжел, понимаешь?

– А что тебе нужно? – Анжела пыталась успокоиться, делала глубокие вдохи, растирала пальцы рук мокрым снегом, а после прикладывала их к пылающим щекам.

– Наверное, то, что нужно обычному человеку. Семья, тепло, любовь…

– Любовь? – она покачнулась и обернулась к дому, откуда доносился звонкий смех Лексы. И взгляд стал такой потухший, без искр гнева. Да с её лица словно маска напускной стервозности слетела, являя обычную румяную девчонку, запутавшуюся в своей жизни. – Я когда-то тоже хотела любви…

Чувствовал, что она не договорила. Видел, как подрагивают её губы, как глаза наполняются слезами, и не мешал. Она словно пыталась договориться с собой, чтобы впервые сказать правду. Не для меня, а для самой себя…

– Это была ошибка, понимаешь? Ошибка! – разрыдалась Анжела, прижимаясь к моей груди. – Мне было восемнадцать. Я была совсем девчонкой, полюбившей всем сердцем. Он был красивый, популярный, о нем мечтали все, а Деникин выбрал меня! Я уже напридумывала себе сказок, уже дала имена всем нашим детям и распланировала отпуска на несколько лет вперед. Знала, что сын пойдет в юридический, а дочь непременно станет акулой журналистики. Мы бы жили в небольшом домике на берегу моря, а по утрам завтракали на светлой террасе, планируя семейные выходные. Вот только когда выяснилось, что я беременна, оказалось, что мои мечты – это только мои проблемы. Деникин принес мне деньги на аборт, а сам переехал в другой город, затирая за собой след, как трус последний. Вычеркнул меня, как неудавшуюся главу своей книги, и просто пошел жить дальше. Я хотела оставить ребёнка, понимаешь? Хотела! Но мои родители…

Чувствовал её боль, её истерику, её незажившие раны… Анжела похоронила это в себе много лет назад, ожидая, что затянется, заживет, перестанет ныть. Это и стало ошибкой, заставившей её свернуть со своего пути на скользкую дорожку напускной успешности. Но было слишком поздно. Если бы она дала мне хоть шанс узнать её настоящую, честную, открытую, то всего этого бы просто не произошло.

– Я не могу иметь детей, Гор. Рада бы, но не могу… Но и ты мне врал. Я же видела, как ты носишься с дочерью, как смотришь на неё, как в тебе просыпается что-то новое, бесконтрольное, угрожающее нашей спокойной жизни. Я уже тогда все поняла, когда на завтрак к вам приехала без приглашения, – Анжела отшагнула, стерла слезы и стала застегивать пальто, когда заметила в конце улицы такси. – Все стало ясно как божий день. Ещё год, и ты пришел бы ко мне с разговором о ребенке. Сначала зашел бы издалека, потом намёки становились бы четче, ультимативнее… А я не хотела быть как все эти парочки, скрывающие суррогатных матерей, не хотела видеть жалость в чужих взглядах, не хотела признаваться, что моё бесплодие – не вина моих родителей, а результат собственной трусости. Гор, я просто не хотела испытывать вину за то, что не могу превратиться в мать-наседку. У меня же её тоже не было… Я не знаю, как это – любить своего ребенка. А ты… А у тебя все будет хорошо.

– Я тоже не подозревал, что могу любить ребенка, что могу быть благодарным за это странное ощущение ответственности за чужую жизнь, за чужую судьбу, – злость, душившая меня ещё несколько минут назад, растворилась и превратилась в жалость к тем отношениям, которым не суждено было случиться в силу многослойного вранья. – Анжел, отпусти себя, отпусти свои страхи. Они забирают у тебя больше, чем ты думаешь…

– Прости меня за этот спектакль. Ты прав, если бы мы дали друг другу шанс просто быть собой, если бы не копировали эти современные тенденции выгодных браков, то все могло бы быть иначе. Скажи, – она впервые улыбнулась не шаблонно, не так, как учат, не так, как модно, а по-настоящему. – Ты счастлив?

– Счастлив. И с тобой я был счастлив тоже, Анжел, – я открыл дверь такси, помог ей сесть, подобрал полы пальто и присел на корточки.

– Я не хочу прощаться вот так, – она вскинула голову вверх, чтобы не дать упасть слезам, только бы я не видел её вот такую, не понимая, что мужчина выбирает сердцем… Не жалостью, не попыткой обелить свою репутацию, а душой, откликающейся на сигналы. А Анжела все это время глушила в себе это, пыталась закрыться, отгородиться, чтобы не показать чувств, потому что уже познала, что бывает после…

– А мы не прощаемся. Я уверен, что у тебя все будет хорошо. Просто знай, что если женщина не открылась, то она просто нашла не того мужчину. Понимаешь? Значит, я не доказал, что могу защитить. Ты красивая, успешная, тебе не нужны папики, не нужны чужие деньги, просто помни это. Я желаю тебе встретить того, кому твое сердце откроется само.

– Я всё разрушила сама, да? Гор, я все своими руками развалила? Ведь я любила тебя… Ну, так, как умела, как позволила себе. Но ты же знаешь, что деньги тут ни при чём? – Анжела говорила, не стесняясь смущенного водителя, бедолаге и деться было некуда от нашего разговора.

– Знаю. Анжел, у тебя все будет хорошо. А я буду всегда рядом.

– Пока, Горислав…

Глава 35

Внутри было пусто. Не хотелось идти в дом с тяжелым сердцем, поэтому присел на запорошенную снегом скамейку, чтобы отдышаться.

– Гор. Я собрала вещи, – тонкий голосок Марты донесся откуда-то издалека. – Не стала дёргать Лексу, чтобы не пугать. Ты привези её домой, хорошо? Мне лучше уехать сейчас, а то я и так ворвалась в твою жизнь со своими секретами.

Марта стояла на углу террасы, сжимая сумку до побелевших костяшек.

– Присядь, – я смахнул снег, готовя для неё место. – Просто посиди со мной…

Если судьба и давала мне уроки, то после того, как исчезала на лбу шишка, я уже никогда не наступал на те же грабли. Вот и сейчас нужно было сделать работу над ошибками.