Евсения Медведева – Подкидыш для магната. Сюрприз из прошлого - Евсения Медведева (страница 28)

Нет… Этого я точно не позволю.

Начал рыскать по ящикам, пока не увидел пухлый конверт с наличными. Точно… Приготовила. Эх, Марта… Такие паразиты никогда не бывают сыты. Они будут питаться, отбирать последний кусок, только бы не лишиться кормушки. А когда ты решишь сбросить напившуюся крови блоху, будет слишком поздно.

Домофон ожил, а я даже отвечать не стал. Просто открыл дверь, впуская «подругу Марты».

Приоткрыл дверь, оставляя щель, а сам снова сел на пуф, ожидая.

Из головы все не шли слова моей дочери:

«Дедушка Валера взял меня на руки, прижал и сказал, что очень скучал и по мне, и по маме. Предложил поехать к нему в гости, а когда мама отказалась, громко рассмеялся… Говорит, если мама ему не подарит подарок в пятницу, то в воскресенье всем миром будет искать меня… Пап? Я люблю прятки. А ты? Хочешь, я попрошу деда Валеру, чтобы он и тебя взял в нашу игру? Будешь меня искать, если мама не успеет подарить подарок?»

Нет, Лекса… Этот дедушка больше ни с кем в прятки играть не будет. Ни с тобой, ни с твоей мамой. Я его сам спрячу так, что отыскать его можно будет только за колючей проволокой где-нибудь далеко-далеко.

– Дооочка, почему дверь открыта? – так лживо заискивающе протянул мужчина, чьи шаги раздавались эхом по лестничной площадке. Я так глубоко провалился в свои мысли, что даже не слышал, успели ли Раевский и Куталадзе занять свои места, но времени уже на это не было.

Дверь распахнулась и меня током прошибло…

Воспоминания яркими вспышками стали раздражать мозг. Картинка, как человек в форме склоняется надо мной, а после бьет дубинкой по голове, ожогом осталась на сетчатке. И лицо этого человека в погонах сейчас было прямо передо мной. Все превратилось в черно-белую, замедленную видеопленку, с тихим сопровождением чужих голосов.

– Ну здрасьте, дедушка, – щелкнул выключателем, заполняя коридор светом. – Как насчёт того, чтобы сыграть в прятки, но со мной?

От того мужика осталась только жалкая тень. Высохший, весь трясущийся, бледный… И только глаза все так же полыхали злобой на весь мир.

– Ой, я ошибся квартирой, – он было дернулся, чтобы уйти, но я оказался быстрее. Схватил его за ворот куртки, сжал и со всей силы припечатал в стену.

Как же хотелось размазать его, уничтожить, заставить ответить за все, что он натворил! Хотелось, чтобы он снял с моих плеч ту тяжесть, с которой приходится просыпаться каждое утро, потому как мои парни сделать этого больше не могут. И всё из-за него…

Жадный, подлый, алчный! Способный только творить хаос и причинять людям боль. Но не моей семье!

– Ты на кого работал, урод?

– Вы о чём? Да я этажом ошибся, тут дочь моя Зина живет, – он заикался, отворачивался, наивно полагая, что не смогу его узнать. – Вы ошиблись…

Кулак сам сжался, я просто мечтал о том, чтобы размазать этого урода по стене! Это он… Он виноват в исковерканном детстве Марты, в нападении на мой кортеж! Но кулак перехватил Морозов, он заломил мне руку за спину и оттолкнул обратно в квартиру, чтобы не наломал дров до приезда полиции. Юрка шипел, понимая, что одно неаккуратное слово, и меня уже будет не остановить!

– Гора, не рыпайся! – Куталадзе тоже встал у порога, пока Раевский удерживал вырывающегося Валерия. – Его другие ребятки накажут.

– Да я ошибся квартирой! Что вы творите? Я сейчас позвоню в полицию, – внезапно этот придурок рассмеялся и обернулся ко мне. – Думаешь, она даст показания? Неее… Она столько лет тряслась от страха, столько лет была послушной девочкой, пока не попала в больницу, где и нашла способ связаться с тобой. У меня ушло много времени, чтобы научить её не доверять вот таким вот богатым и зажравшимся кадрам, как ты. Думаешь, она ангелок терпеливый? – Валерий мотнул головой, скидывая капюшон, очевидно, чтобы я его морду наглую лучше видел. – Я тебе больше скажу, узнай я, что залетела она не от Дунаева, а от тебя, ты бы мне в зубах деньги уже давно носил. И Марта никогда не посмеет пойти против моего слова. Потому что знает – раздавлю… Мать её раздавил, и её, размазню, уничтожу!

– Пакуйте его, – чего мне только стоило сдержаться… Не ради себя, а ради Марты и Лексы, которых я теперь не имею права подвести. Вовремя заметил, как из лифта выходит оперативная группа во главе с майором Чибисовым. – Здоро́во, Кирилл Петрович. Раздобрееел, брат… Семейная жизнь идёт на пользу?

Редко видел Чибисова в кителе, но сейчас он сверкал погонами, пристально осматривая дедушку Валеру. Кирилл морщился, словно что-то отчаянно вспоминал.

– Есть такое дело, – Кирилл пожал нам руки, не сводя глаз с задержанного. – Морда у него знакомая до чертиков. Эй, уважаемый, посмотри-ка на меня?

Чибисов звонко свистнул, и Валерик обернулся, демонстрируя страх в глазах.

– А мы ж к нему за помощью обращались, помнишь? – закрыл квартиру, и мы с мужиками стали спускаться пешком. – Как только выписали из клиники, ты меня лично возил в тот поселок.

– Точно! Капитан Шишкин…Шашкин… Он же из того городка!

Познакомились мы с Чибисовым семь лет назад, когда он с другими операми пришел меня допрашивать в больницу. Именно в его делопроизводстве долго болтался этот висяк с взрывом, расстрелом охраны и моим таинственным исчезновением. Ему и закрывать это дело…

– Потерпевший Горозия, вы как-то слишком разговорчивы… Неужели память вернулась спустя столько лет? – Чибисов вдруг резко обернулся. – И показания готовы дать?

– А я морду эту хитрую увидел и все вспомнил. С ним ещё один был, лысый такой, харя с футбольный мяч. Может, поищешь?

– А среди его сослуживцев и поищу. Думаю, нас ждёт немало сюрпризов. Но мне нужны твои показания, Гор.

Мы наблюдали, как орущего благим матом бывшего стража общественного порядка грузят в полицейскую машину. Мужики разговаривали, вспоминая детали тех лет, а я даже пошевелиться не мог.

Тело ломило фантомной болью, а перед глазами стояли лица погибших ребят моей охраны. И все за бабло. И ведь уже все успокоилось, живи на пенсии и не высовывайся, так нет! Он и тут решил вымарать все своим дерьмом. Вот теперь пусть не обижается.

Глава 37

Марта

Места себе не находила, бродила по дому, пытаясь заставить себя успокоиться. Уговаривала, но вот все доводы казались пустыми и бестолковыми.

Меня словно на мясорубке прокрутили, придали форму и сказали, что можно жить дальше. А как жить теперь? Только я допустила мысль, что отвязалась от прошлого, только попыталась заглянуть в будущее, порадовалась, что могу просыпаться без страха, могу начать не просто существовать, а думать о том, чего всегда хотела, как БАХ… на пороге моей квартиры оказывается человек, превративший мое детство в ад.

В последний раз с отчимом мы виделись полгода назад, когда я попала в больницу, упав в обморок прямо на ледовом катке, где зимой тренировала детские группы. Валерий с судорожной дотошностью следил за мной, проверял каждое новое место работы, заявлялся с проверкой в квартиру Дунаева, где мы с Лексой жили всё это время. Он был подозрительно молчалив, не сыпал угрозами… Просто напоминал, кому принадлежит моя жизнь.

И вот снова он, и снова ему мало страданий, которые пришли в мою жизнь с его появлением. Мне достаточно было и пары секунд, чтобы понять истинную причину его появления. Деньги… Только они волновали его всю жизнь.

Мне было неудобно тратить деньги, которые Гора выделил на Лексу. Собирала чеки, искала скидки, писала заметки в ежедневник, фиксируя даже самую маленькую сумму, потраченную на ребенка. Но он упорно не требовал отчетов, никогда даже не смотрел на них, просто отмахивался и говорил, что для него это пустяк.

Ну, какой же пустяк? Я брала для дочери все самое нужное, пыталась найти развивашки по купонам, только бы сократить расходы, но и без того сумма набегала совсем не маленькая.

Да я такой зарплаты в жизни не получала.

Поэтому, даже не раздумывая, позвонила подруге, попросив собрать мои вещи из квартиры и прислать почтой. Казалось, если позволю взять хоть копейку на себя, то разрушу жизнь дочери. Разве он обязан содержать и меня? Хватит и сумасшедшего счета за операцию. Просто решила прикинуться серым пятном, не отсвечивать, не привлекать внимания.

Вещи Ника, конечно, собрала, вот только передала не почтальону, а моему отчиму, так любезно согласившемуся завезти передачку любимой падчерице. Подруга не придала этому значения, да и мне сообщить забыла, поэтому, когда вместе с моими вещами на пороге материализовался Валера, обманным путем узнавший адрес нашего проживания, я была шокирована…

Мне было жутко настолько, что я, не думая, отдала ему все деньги, но и этого оказалось недостаточно! Отчиму не составило труда выяснить, кто именно забрал меня из нашей больницы, а дальше шел инстинктами… Инстинктами наживы и подлости. Он дал срок до пятницы, иначе начнутся последствия. А вот в это я верила. Знала, что за его словами всегда идет действие. Правда, забыла, что этому подлецу всегда мало.

Мне было так стыдно говорить об этом Горе. Я просто не могла перебороть себя. Каждый раз начинала разговор, но с таким же успехом переводила тему, молча сглатывая горькие слезы.

Мне никто и никогда не поможет распрощаться с теми воспоминаниями, с тем адским прошлым, с тем ужасом, в котором я просуществовала долгие годы.