Евсения Медведева – Подкидыш для магната. Сюрприз из прошлого - Евсения Медведева (страница 29)

Сжимала в руках телефон, до сих пор ожидая звонка Морозова… А когда стрелки больших часов над камином застыли на отметки семь часов вечера, волноваться повода уже не было.

По телу пополз липкий страх, как только я представила, что отчим, не застав меня дома, сейчас устроит погром, соседи вызовут полицию, и все подробности станут известны Горозии. Поэтому будет лучше, если он всё узнает от меня, а не от Валеры…

Достала телефон, ткнула в нужный контакт и долго слушала монотонность гудков.

– Мы уже подъезжаем, Марта, – как-то весело сообщил Гора. – Пять минут…

– Ты всё знаешь, да? – осознание того, что самое страшное уже случилось, было оглушающим. – Гора, там у квартиры Валера! И если я не принесу ему деньги, то он никогда не оставит нас в покое! Он уже знает адрес, знает, в какой садик ходит Лекса, он будет преследовать, отравлять жизнь…

– Он вам больше ничего не сделает! Я тебе даю своё слово…

Слово… Как часто я это слышала? Каждое утро, когда отчим находил избитую мать, то падал на колени и просил прощения, давая честное слово, что это был последний раз. Каждый раз, приводя своих дружков, после чего мать напивалась до синих соплей, он мне наутро давал честное слово, что больше этого не повторится. Я верила, пока не поняла, что верить никому нельзя.

Столько раз слышала эту фразу, что магия закончилась ещё лет в тринадцать.

Знала, что нет за этими словами смысла. Человеческое слово ничего не стоит. Оно пустое, раздутое и почти никогда не подкрепляется действиями.

И сейчас мне в очередной раз просят просто поверить? Поверить в реальность шикарной квартиры, доставку продуктов по понедельникам, банковского счета, о пополнении которого не нужно беспокоиться.

И самое пугающее, что из всех обещаний эти – самые реальные… То, о чем я и мечтать боялась, стало единственной реальностью, подкрепленной действием мужчины, которого я в очередной раз обманула.

Горозия был, как всегда, точен. Мужчины вошли в дом с огромным тортом и коробкой фейерверков.

– Лекса! – Левон кивнул мне и прошел в столовую, дав всем команду собираться. – Давайте быстро, а то меня баня ждёт. И так все пробки города собрали.

Горозия появился последним. Прятался за суетой в коридоре, а когда Денис Раевский подхватил Лексу на руки и вышел на улицу, уводя за собой и Ефима, и девчонок, медленно опустился в кресло. Он уронил голову, упершись локтями в колени, словно смертельно устал.

– Гора, прости! – не знаю, что со мной случилось, но я бросилась к нему. Рухнула на колени, пытаясь изогнуться, чтобы в глаза его заглянуть. Мне было страшно, что могу увидеть разочарование! Оттого и трясла его, привлекая к себе внимание. – Я испугалась за Лексу, испугалась за тебя… На миг поверила, что он опять все испортит, измарает своей подлостью. Я просто… Я испугалась за вас…

– Клянусь… – зашептал Горозия и выставил руку ладонью вверх. – Клянусь, что из вашей квартиры вас никто и никогда не выгонит. Клянусь, что никогда не попрекну деньгами, клянусь, что никогда не сделаю ничего, что может навредить дочери или тебе. Вот тебе моё слово, Марта, – Гора встал, расправил плечи, заполняя небольшое пространство коридора звенящей энергией досады. Он не злился… Он был задет и обижен. Это ощущение было чуждо этому спокойному и непробиваемому мужчине. А теперь в его взгляде кроме усталости я заметила тревогу.

– А дальше выбирай сама, Марта. Верить моему слову или нет…

Горислав обернулся в мою сторону, чтобы я могла заглянуть в его красивые глаза, наполненные усталостью, яркой болью и неподдельным теплом надежды, а после вышел.

Я наблюдала за тем, как на ровном покрывале снега мельтешит народ. Девчонки жались к террасе, придерживая Лексу, пока мужчины, отойдя на дальнее расстояние, поджигали запал фейерверков.

И лишь Горозия стоял в стороне.

Он просто украдкой наблюдал за Лексой, за тем, как она пищит от восторга, крича, что видела салют только по телевизору. И я не выдержала. Быстро оделась и выскочила к нему. Встала рядом и аккуратно сжала его теплую ладонь.

– Я верю твоему слову…

Глава 38

– Мам, а Дед Мороз придет завтра? – Лекса носилась по квартире, притормаживая у зеркал, чтобы получше рассмотреть своё новое платье.

– Нет, Лекса. Завтра только тридцатое, – я то и дело посматривала на часы, чтобы успеть…

С того нашего разговора прошло много времени. Горислав не стал душить расспросами, не стал читать морали и взывать к моему доверию. Понимал, что этому меня просто не научили. Некому мне было доверять. Вместо всего этого он предложил мне свою дружбу. И я согласилась… робко, пока неуверенно, но с надеждой на светлое будущее. А в нём я не сомневалась ни на секунду.

Гора стал частью нашей семьи, то ли случайно, то ли абсолютно намеренно.

Его секретарь напоминал мне о визитах к врачу, начбез организовывал транспорт, а к концу визита обязательно появлялся Горозия. Он внимательно слушал доктора, задавал уточняющие вопросы, а после мы ехали домой. Все вместе… Почти той семьей, о которой я так мечтала, вынашивая дочь под сердцем.

И мне бы привыкнуть, расслабиться, уничтожить навязчивое чувство иллюзии, в которой я живу несколько месяцев, но не получалось. Ловила себя на мысли, что могу думать только о нём! Прислушиваюсь к телефону, перечитываю короткие СМС, пишу с замиранием сердца отчеты за день, отправляю фото Лексы, с особой щепетильностью подбирая кадры, чтобы и я на них была видна.

Глупо… Но ничего с собой поделать не могла.

Я с той же силой искала его внимания, сколько и пряталась, боясь выдать своё смущение. Едва касалась его руки, зарывалась носом в его пальто, пыталась запомнить аромат, чтобы, засыпая, представлять, что он рядом… Что мой он. Настоящий. Теплый и такой любимый.

Эти ночи, наполненные одиночеством и мыслями о нём, сводили с ума.

С завистью смотрела на семейные парочки, пыталась понять, что именно они ощущают, идя вместе в кино, ресторан, в гости к друзьям. И так хотелось прикоснуться к этому пьянящему ощущению счастья. Пусть чужого, мимолётного, но счастья…

– Мам, а что ты готовишь? – Лекса аж подпрыгивала от нетерпения, постоянно посматривала на дверь, только бы не пропустить появления отца.

– Рулетики из баклажан и борщ. Мышка, давай, неси книгу, будем читать. А то ты от нетерпения что-нибудь разобьешь или обожжешься ещё.

– Ну, мам… Скоро папа приедет. Я лучше с ним почитаю, а то он обидится. Мы и закладку вчера с ним оставили…

Гора приезжал каждый вечер. Каждый! Чувствовала его усталость, напряжение, слышала, как непрестанно жужжит в кармане телефон, но он был настоящим папой. Проводил с дочерью вечер, укладывал спать и только после этого уезжал домой.

А мне так хотелось, чтобы он остался!

Душа рвалась в клочья, сердце кровью обливалось, когда я видела его таким теплым, домашним, немного беззаботным.

Каждый вечер превращался в пытку. Совместный ужин, просмотр мультфильма и томительное ожидание под дверью… Я могла долго сидеть на полу и слушать, как отец с дочерью шушукаются о разной ерунде. И в эти минуты мне казалось, что это я приобретенная мать, а Горозия прожил с Лексой всю её жизнь.

То, как он её чувствовал, как мог увлечь, успокоить, заставить открыться – вызывало восхищение. Их контакт был безусловным, правильным и таким нужным всем нам.

– Папа!!!! – завизжала Лекса, несясь в коридор. Прыжок, и дочь уже целует отца в отросшую щетину, в которой застыли капли растаявшего снега. – Пап, а мама тебе борщ приготовила. И гренки!

– Привет, милая, – Гора обнял, прокружил, замер, чтобы в глаза дочери посмотреть, и только после поставил её на пол, украдкой смотря в мою сторону. – Марта, я скоро уснуть не смогу без твоего ужина.

– А я не против, Горыныч, – сказала, засмущалась и смылась в кухню, только бы не показывать предательский румянец.

Вслушивалась в их разговор, в торопливые шаги дочери, в тихие слова Горислава и млела от ощущения счастья. Оно было пугливым, ещё робким, неокрепшим. Я его тихо поглаживала, взращивала, согревала, но никому не говорила, что это странно трепещущее чувство так плотно поселилось у меня в груди.

– Март, – Горыныч вошел в кухню. – Как ты смотришь насчет того, чтобы провести новогодние праздники в Сочи?

– В Сочи? – меня тряхануло, как только я представила, что они уедут, оставив меня дома одну. И смысл этой елки растворился, и праздничное меню, над которым я корпела вторую неделю. Хотелось поразить, удивить… очаровать. – Гор, ты не пойми меня неправильно. Не то чтобы я не доверяла, просто ты же, наверное, едешь по работе. Будешь таскать Лексу…

– Ладно, скажу конкретней, – Горислав действовал машинально: прошел к кофемашине, достал свою чашку из шкафчика, бросил щепотку сахара, и кухню стало затягивать пряным ароматом. – Как ты смотришь, чтобы мы все вместе поехали в Сочи? Вместе, Марта, это когда ты, Лекса и я.

– И я? – я даже покачнулась от шока. Не готова я была к такому повороту. А в голове уже шальные мысли скакали: как хорошо, что я ещё не успела купить продукты, а то бы всё испортилось…

– И ты, – Гора рассмеялся и сел за стол, пристально смотря на тарелку с борщом, которую я продолжала сжимать, так и не донеся.

– Прости, – поставила пиалу, открыла корзинку с хлебом, подвинула солонку и начищенную головку чеснока. – А ты уверен, что это хорошая идея?