Евсения Медведева – Подкидыш для магната. Сюрприз из прошлого - Евсения Медведева (страница 23)

– А настоящим манипулировать, значит, можно? – я залпом осушил стакан воды, отворачиваясь к окну. – Не этим ли ты занимаешься прямо сейчас? Устраиваешь мне разнос, не имея никакого ни основания, ни права. Срываешь совещание, говоришь глупости какие-то.

– Но я борюсь за нас!

– Ты борешься путем угроз и шантажа. И поверь, это очень плохой инструмент. Он не то что не идет тебе, он скорее даже вредит. Где спокойная и уравновешенная Анжела?

– Может, ты сделал всё, чтобы унизить её, заставив принять твою уродливую реальность с рыжей деревенщиной в роскошной квартире?

– Или её попросту никогда и не было? – тихо рассмеялся, упираясь лбом в холодное стекло.

– Ах вот так? – взвизгнула она и выскочила из кабинета, хлопнув дверью…

Я выдохнул и даже сумел вернуться к работе. У меня словно даже иммунитет появился на подобные выходки. Вот только горечь никак не отпускала. Я не должен был срываться. Если женщина стрессует и истерит, значит, мужчина что-то сделал неправильно. И, наверное, я был недостаточно убедителен в том, что между мной и Мартой ничего нет.

Кое-как дождался конца рабочего дня и пешком отправился в соседнее здание, где и жила Анжела. Я купил себе эту квартиру, чтобы просто иметь возможность выспаться с комфортом, в случае форс-мажора. По пути купил букет цветов, чтобы загладить вину за резкость. И намеревался серьезно поговорить, потому что в данной ситуации, где нас трясет друг от друга, о свадьбе не может быть и речи.

Ну, для чего?

Чтобы она изводилась ревностью, тыкала в меня случившимся, а через год стала упрекать, что я разрушил её жизнь?

Я – строитель. Я не занимаюсь сносом и разрухой. Строю фундамент, четко понимая нагрузку, чтобы строение не рухнуло. Но теперь кажется, что проект провален…

Достал ключи и тихо открыл дверь. Слышал плеск воды из ванной, тихую музыку. Снял ботинки, подошел вплотную, но что-то заставило меня остановиться…

– Мам, да я и так, и этак уже озвучила свои претензии. И оды пою его подкидышу, и подарками её завалила, вот только та щерится на меня крысёнышем. И ведь эти две деревенщины Гору настраивают против меня, понимаешь? Он только с ними встретится, как возвращается чужой. Улыбается, песенки какие-то бурчит… Знаешь, я думала, что это просто идеальный сценарий. Что Гора не придет ко мне однажды, не попросит детей, а мне не придется ему врать… Он же не знает, что после того аборта я не могу ему родить! Да я даже согласна, чтобы он подарил своему выродку квартиру, но ведь он постоянно думает о ней…

Меня парализовало. Я просто замер, сжимая дверную ручку ванной, не решаясь ни уйти, ни войти…

– Ну кто виноват, что воспоминания у него такие вот… Маргинальные. И семья у него такая же была, где жена в халате у плиты топчется, на заднем фоне орут ребенок, телевизор и блохастый кот, а отец рыбу на табуретке чистит под наш позорный русский футбол. Я же не могу ему этого дать, – Анжела вдруг так весело захихикала, словно анекдот рассказала, а не реальную жизнь, в которой живут все жители. – Вот… И я в шоке! Где Гора, и где этот сраный поселок? Думала, он уже забыл о том своем прошлом, что современно смотрит и на семью, и на подход к жизни. А эта курица снова отравляет его… Ты представляешь, он сутки просидел в больнице с дочерью, а потом ещё и к ним домой поперся. Майонез копеечный жрал, наверное, с колбасой из туалетной бумаги.

Слова Анжелы были такими спокойными, честными, она говорила это не на эмоциях, а так взвешенно, будто только об этом и думала все это время.

– Мам, ты не переживай. И папе скажи, что я со всем разберусь. Никто у нас Горислава не заберет, об этом я позабочусь. Слово даю! Квартирку он мне уже подарил, да, неофициально, но меня отсюда уже и бульдозером не выгнать. Я выбросила все старьё, купила новую мебель, чтобы, приходя сюда, он видел только мою руку, чтобы не вспоминал свою Марфуху. Да если надо, то найму суррогатную мать, а сама на полгода в Милан укачу, а вернусь с наследником на руках. Ну? Чем тебе не идеальный план?

– Шикарный план, – выдохнул я, всё же войдя в ванную. Анжела лежала в облаке пышной пены, с розовой маской на лице. Бросил букет цветов на пол и вышел.

Было невыносимо слушать это. Невыносимо видеть её искаженное яростью лицо. Она же в данный момент думала не о преступности своих слов, а о том, что я все посмел услышать!

– Не уходи, любимый! Я пошутила! Я просто пыталась успокоить маму, – Анжела закуталась в халат и бежала за мной босиком. – Мы уже и платья на свадьбу купили…

– Рад за вас. Дату сообщишь моему секретарю, Танюша с радостью отправит вам с женихом поздравительный букет, – я вошел в лифт, нажал нужный этаж, но Анжела выставила ногу между створками.

– Да ты всё не так понял…

– Точно, – я рассмеялся, смахнул с её носа пену. – Так чего ты расстраиваешься? Я просто все не так понял. Маме привет…

Глава 31

– Горислав Борисович, – в кабинет аккуратно постучала Танечка, внося кофе. – Вы просили контролировать баланс счета, открытый на имя Дунаевой Марты. По нему приходят отчеты раз в неделю, вместе с детализацией корпоративных карт…

– Тань, давай по сути, – офис уже был пуст, а у меня ещё работы часа на полтора. И это только благодаря моей помощнице, согласившейся помочь. Ещё полгода назад я бы без задней мысли торчал в кабинете до полуночи. Скажи мне кто тогда, что я вплотную займусь графиком, чтобы хоть несколько дней в неделю иметь свободный вечер – ни за что бы не поверил. И вот итог… Сегодня я погребен под документами, только потому что вчера с Лексой ходили в океанариум.

– Это отчет, – Татьяна с опаской положила папку справа от ноутбука и отошла. – Я дважды всё перепроверила.

Внимательно пересмотрел детализацию, вновь и вновь возвращаясь к нулю в графе баланса. Очень интересно…

– Танюш, ну пополни баланс счета. В чем дело? Я просил контролировать для своевременного пополнения. Спасибо, – передал отчет обратно секретарю и вернулся к работе. – Ещё какие-то вопросы?

– Нет, Горислав Борисович, я могу быть свободна?

– Да, конечно, иди к семье…

Оторвал взгляд от монитора компьютера, лишь когда хлопнула дверь.

Внутри разливалось какое-то странное напряжение, ожидание очередной волны катастрофы. Нет, меня не пустой баланс обеспокоил, а то, что я опять ощущал себя ослом конченым. Сумма там была не маленькая, но и не баснословная, чтобы бить тревогу. Да и имел ли я на это право? Нет, не имел…

Но определенно чего-то не знал.

В спасение от моих тяжелых мыслей раздался телефонный звонок. И голова в один миг просветлела. На экране телефона вспыхнула фотография Алексы: хитрая мордочка, чуть вздёрнутый носик и отсутствие передних зубов, чем и пользовалась, чтобы рассмешить меня. Корчила рожицы, нарочно шепелявила, показывала кончик языка сквозь прореху.

И это было маленьким чудом. Приходишь с ворохом проблем: проверки, затягивание сроков сдачи объектов, банковские аресты, а тут этот вечный двигатель, полный счастья и смешинок в глазах.

Добрая Кара вчера подкинула мне статью из журнала, дабы сбавить мой пыл влюбленности, из которой следовало, что мама и папа немного иначе воспринимают ребенка. Особое внимание уделяли отцам-кукушкам, проспавшим большую часть воспитательного процесса.

Да, меня не коснулись самые тяжелые дни её взросления. Но это не мешает любить Лексу всем сердцем. А ещё во мне проснулось какое-то странное чувство благодарности Марте.

– Дядя Гора, привет, – Лекса улыбалась, кружась перед телефоном. Она до сих пор скакала с «папы» на «дядю», словно для самой себя определиться не могла. В те моменты, когда Лекса заигрывалась и говорила быстро, не думая, то «папа» вырывалось слишком часто. Но ещё были моменты неудобства, смущения, когда ей было проще назвать меня дядей. Никто из нас события не форсировал, поправок не вносил, потому что эволюция не терпит человеческой руки…

– Привет, зайчик, – захлопнул ноутбук, смахнул в портфель все текущие дела и сорвался с места, понимая, что если сейчас не согреюсь в их компании, то попросту не дотяну до конца этой адовой рабочей недели. – Как твои дела?

– Ты едешь? Мама кекс с вяленой клюквой печет, попкорн обещает. Сегодня четверг, и мы будем смотреть мультфильм. Ты видел «Король лев»?

– Нет, не видел.

– А не хочешь посмотреть? Я могу уговорить маму испечь для тебя пиццу, – заговорщицки зашептала Лекса, прижимаясь к экрану так, что я видел только её румяную щечку. – Ну ту, настоящую… С солеными огурчиками, яйцом и колбаской. Хочешь?

– А маму не нужно уговаривать, – легкий смех Марты разлетался по комнате. – Мама уже поставила тесто, и через пятнадцать минут все будет готово.

– Может, что-нибудь купить? – спросил аккуратно, пытаясь понять по голосу, напряжена ли она.

– Нет, спасибо, Гора. У нас всё есть. Мы просто ждём, – но нет, Марта была весела. Рассмеялась и прижала к себе Лексу.

Просто ждем…

Такие странные слова, но почему-то тоскливо стало. Когда в детстве родители тебя ждут дома, ты этого не ценишь, сопротивляешься, пытаешься удрать во двор к пацанам. А спустя много лет возвращаешься домой, где тебя ждут лишь холодные стены и неуютная тишина одиночества. Наверное, поэтому выбор был слишком очевидным?

Дорога до жилого комплекса пролетела быстро. Открыл подъезд своим ключом, и лишь у квартиры нажал клавишу звонка. И цепная реакция запустилась… Сначала звонкий смех Лексы, топот её бега, тихий голос Марты и щелчок замка. Двери открылись, и я вдруг ощутил тепло, словно солнцем ошпарило.