Евсения Медведева – Одержимость. Любовь Зверя (страница 16)
Боялась закрыть глаза. Пошатывалась. А вдруг закрою, и всё исчезнет?
Вдруг это видение?
Тогда закрой, Арина! Закрой, и не смотри на него…
Но не могла.
Он как маятник, заставлял впадать в гипнотическую кому. Я его совсем не знаю. Совершенно. Но каждую ночь мне снится этот мужчина.
Он странный… Высокий, не сказать, что мощной комплекции, но при этом недосягаемый, всепоглощающий. Его энергетика, как тьма, сжирающая на пути солнечный свет. Эти глубоко посаженные карие глаза, крупный нос, резкая линия челюсти. В нём не было ни капли смазливости, не было того, что принято называть мужской красотой, но в нём было так много силы. И с этим было невозможно спорить.
— Проходи, Куликова, — начальник службы безопасности отошёл на два шага в сторону. А мне было страшно. Ноги двинулись сами, меня просто манило навстречу к нему. Я только разочек вдохну флёр прошлой жизни, и всё! Один разочек…
Шла к нему, не в силах отвести взгляда.
Ястреб тоже сделал шаг, впуская меня в кабинет, а когда я переступила порог, захлопнул за нами дверь. Звук этот был одуряющим, пугающим. Чуть обернулась, осознавая, что мы остались наедине…
А как же правила? Как же их долбанный режим? Что, неужели каждый может просто так прийти и диктовать свои правила, выгоняя начальника из его же кабинета?
— Зачем ты пришёл? Зачем? Чтобы посмеяться? Насладиться иронией судьбы? — упала в кресло и закрыла ладонями лицо. — Так на, смотри!
— Давай сначала по делу, а потом я приму твою прививку яда, — Ястреб закурил и сел в кресло начальника, перебирая на столе разложенные бумаги. — Мне выделили всего час, поэтому слушай меня внимательно, Арина. Я могу оградить тебя от давления администрации, могу спрятать в ШИЗО, но ничего не могу сделать с осужденными, с которыми ты будешь засыпать каждую ночь…
— Они явно приятнее тебя, — не выдержала и выплюнула я порцию дерьма, чтобы не сидел тут такой чистенький и красивый. Пусть пачкается! Пусть страдает так же, как и я!
— А ты до сих пор веришь людям, — неожиданно он рассмеялся.
И этот звук был таким странным… Вибрация пронеслась по стенам, тронула стул и вонзилась в тело, запуская кровь по венам. Он что, умеет смеяться? Ему доступны обычные человеческие чувства?
— Арина, во-первых, здесь ты услышишь миллион слезливых историй о невиновности и жестокости судебной машины. Но ты никогда не услышишь правды.
— А ты скажешь? Да?
— А я всегда говорю правду. Арина, послушай!
— Не буду я тебя слушать! Не буду! — заорала и вскочила на ноги, упираясь руками в столешницу, чтобы не свалиться от бушующего в крови адреналина. Сопротивлялась, как могла. Боялась услышать от него то, чего не хочется. Хоть было и стыдно, но он был прав… Он всегда оказывается прав! — Для чего ты пришёл? Спасти хочешь? Так я здесь только из-за тебя!
— Ты здесь из-за своей доверчивости. Ты принимаешь за правду то, во что хочешь верить, а мир другой. Люди врут, отказываются от любви, подставляют. Что, твой Рустам не доказал тебе это?
— Откуда… Откуда… — огонь внутри вдруг потух, удушая горечью едкого дыма. И вдруг те бредовые слова Рустама оказались такими понятными:
— А я всё знаю, и пора бы к этому привыкнуть. Значит так, подхватить заразу здесь проще простого. У тебя ничего не должно быть общего. Чашка, ложка, медикаменты — только твоё. Никаких – дай докурю, дай допью. Никому не верь, ни с кем не спорь, а если нападают, бей насмерть, чтобы выжить…
— А ты спасёшь, значит. Сделаешь всё, чтобы сломать? — я тоже неожиданно рассмеялась. — Да? Слушай, я даже начинаю сомневаться в твоей роли. Ты спаситель? Или охотник? Или ты сначала загоняешь жертву в капкан, а потом заботливо залечиваешь раны?
— А теперь к главному, — Пётр встал и подошел к зарешеченному окну. Стряхивая пепел в горшок с засыхающим фикусом, закрыл глаза и дышал полной грудью, набираясь спокойствия. Как он дышит этим воздухом? Как ему не противно? Почему не сбежит, ведь такие люди должны быть далеки от всего этого ужаса! — Тебе достаточно одного слова, чтобы я помог.
— И что? Прям отсюда заберешь меня в свой замок? — вскочила и дёрнула косынку.
Ждала его реакции, молчала и терпеливо выжидала, пока он обернётся. Пусть смотрит! Пусть увидит то, что я вынуждена наблюдать в черном от старости зеркале. Серая кожа, впалые щёки, безумие безысходности в глазах и рваная стрижка по мочки ушей.
У меня забрали всё! Волосы, достоинство, уважение к самой себе. Я – зечка, которая скоро, как и все, будет рассказывать про купленный суд, про балбеса адвоката, про несправедливость и невиновность!
И Пётр повернулся. Вот только взгляд его никак не изменился. Его будто ничего и не пугало, как бы я ни старалась. А для чего я это делаю? Чтобы он сбежал? Чтобы потерять единственную связь с реальностью, из которой меня вышвырнули так стремительно?
— Мне один человек сказал, что все врут, — не могла выносить своей обнаженности перед ним. Повязала платок и стала отступать к двери. И с каждым шагом аромат прошлой жизни ослабевал. Я вновь возвращалась во мрак безысходности, куда угодила, убегая от чувств Зверя. — Никому нельзя верить. И тебе я не верю!
Глава 16
— Вот богатство тебе перепало, Куликова, — смеялась «надзорка», выдавая мне внушительную коробку, на боках которой значилось моё имя. В мою сторону летели сотни взглядов, другие осужденные буквально выгибались, пытаясь заглянуть вовнутрь.
Признаться, я думала, что это злая шутка! Насмешка! Но нет… Когда меня вызвали в штаб вместе со всеми, я шла чисто на стадном чувстве, думая, что сейчас вскроется ошибка. Ну кто мне мог прислать передачку? Лариса в знак прощания? Рустам, как способ извиниться за загубленную жизнь? Очень смешно…
Но сейчас я смотрела в коробку, где было собрано то, о чём я просто мечтала последние несколько дней. «Надзорка» с раздражением вышвыривала вещи, аккуратно расфасованные по пакетикам, а когда дошла до последнего – с лекарствами, цыкнула и убрала в стол.
— Не положено. Если что-то заболит, то пиши заявление, и медикаменты будут тебе выданы. Кажется, никаких хронических заболеваний у тебя нет. И вообще, у нас есть медсанчасть!
— Ага, — тихо хихикнула Гуля, стоящая за моей спиной. — Там анальгин дают, он и от поноса, и от кашля помогает.
— Санжапова, а ты таблетку смелости получила в передачке? Так я позабочусь, чтобы следующую посылку ты только зимой увидела. Зайди потом к начальнику, объяснительную напишешь. Ты стала на несколько шагов дальше от УДО.
— Я? Я молчу, Светлана Ивановна…
— Забирай своё барахло, пока не передумала, — «надзорка» вывалила остатки из коробки и скрылась за стеллажами. Я видела её гнев, растерянность, она будто бесилась от того, что пришлось всё мне отдать. Руки словно не слушались её…
— Куликова, ты что, дура? Бери скорее, — шептали девчонки за спиной. — Давай поможем, у меня пакет лишний есть…
Но я буквально вцепилась в свои вещи, кое-как распихала их по карманам, загнула край юбки, свалила то, что не влезло, и, поставив закорючку в журнале, выбежала из административного здания.
Шла по плацу, постоянно оборачиваясь. Казалось, за мной гонятся! Думала, что сейчас отберут то, что так странно грело душу. Сверху горки лежало мыло, оно было без картонной упаковки, но я знала эту фирму. Моё любимое. Дышала, впуская тонкий аромат ванили, сдерживала слёзы и ускорялась.
— О! Вот это «подогрев» с воли, — засуетились девчонки и стали медленно обступать меня, пока я раскладывала в пустую тумбочку добычу. Мыло, паста, щётка, шампунь, маска и даже прокладки. Рассматривала машинально, лишь бы просто спрятать. Последним оказались кружка, ложка и блок сигарет. Что? Зачем…
— А говоришь, нет у тебя никого, — крякнула Гуля, останавливаясь в опасной близости от меня. Спиной её ощущала, мысли слышала, и шипеть готова была, охраняя аромат прошлой жизни.
— Чего напали? Делать больше нечего? Собирайтесь, скоро вторая смена на работу идёт, — взрослая женщина, которую поселили на соседнюю со мной кровать, внезапно шикнула на шакальё, обступившее меня со спины.
Она была странная. Такая тихая, молчаливая. Единственная, кто не пыталась выпытать статью или обстоятельства ареста. Она просто была рядом, что-то нашёптывала на ухо, когда я откровенно терялась. А я даже не знала, как её зовут. Обернулась и протянула руку.
— Арина.
— Настасья Павловна, — она пожала мою ладонь и продолжила расправлять складки на кровати. — Можно просто Настя. Я так понимаю, ты не куришь, раз так удивилась?
— Нет…
— Значит, тот, кто отправил посылку, знает здешние правила. За сигареты ты можешь решить множество проблем, Арин. Наряды, дежурства. Это валюта, деточка. А за такие сигареты половина барака на цирлах ходить начнет, лишь бы порадовать своих «половинок».
— «Половинок»?
— Не забивай себе голову. Чувствую, выйдешь скоро, поэтому просто терпи.
— С чего вы это взяли? Мой адвокат без пинка ни на что не способен.
— Считай, предчувствие. Только с шакальем поменьше трещи. Скоро нам дадут возможность позвонить, готовься.
— Но у меня нет денег…
— Поверь, Арин, тот, кто тебе привёз французское мыло, спокойно пополнил твой личный счёт, — она повязала коротко стриженную голову платком и вышла из спальни.