Евсения Медведева – Не дерзи мне, девочка! (страница 13)

— Что, даже если я буду бандитом и головорезом?

— Я-то не против, а вот мама скажет, что ты весь в отца пошел, — рассмеялся он и похлопал меня по плечу. — Иди уже, отдохни, а то тётя Кристина рассказывала, что Мулин там её сына загонял до смерти.

— Ой, Савина даже стая голодных волков не загонит. Спасибо, пап…

Я сначала врубил газонокосилку, чтобы мелкие и завтра не попали впросак, а после аккуратно выехал с территории нашего тихого поселка. Тачки Савина уже не было, поэтому я тоже помчался прямиком на трек.

К моему прибытию вся команда была уже в сборе. Они оккупировали одну из террас, откуда струился легкий дымок мангала, а столы ломились от закусок и выпивки. В центре внимания был Добрынин, он обнимал свою девушку, смеялся и особо порадовался, заметив меня.

— Заезд через час, — радостно прошептал Добрыня. — Устроим батл? Когда-то же я должен тебя обыграть? Лютаев, ну поддайся, что ли? Видишь, я с дамой? Ладно, на льду тебя не догоняет даже Савин, но тут…

— Добрынин, если рубиться, то до крови, — я рассмеялся, упираясь лоб в лоб с другом. — Никаких поблажек даже именинникам!

Треков здесь было много. Часть была отдана на обычные заезды по прямой, другая создана для картинга. А вот по третьей пускали настоящие гоночные болиды – особая гордость дяди Игоря Князева.

— Илюх, а нам болиды дадут? — Добрынин аж дрожал от восторга, потому что эта услуга была доступна не всем. — Давай, сотвори чудо для друга, а?

— Я позвоню дяде Игорю, — хлопнул друга по спине и направился к дальнему ангару, чтобы поговорить с механиками, а по пути набрал Князеву.

— О! Младший Лютаев на проводе среди ночи, а значит, наша парочка либо в обезьяннике, либо будет просит разрешения погонять, — рассмеялся дядя Игорь. — Да ладно, батя твой звонил уже. Я Михалычу дал отмашку, чтобы всё подготовил. Илюх, но давайте аккуратно, а? Детей у нас на балансе хоть и много, но все они подотчётные и любимые.

— Спасибо, дядя Игорь!

Внезапно я ощутил голод… Голод по тому адреналину, по скорости, по непередаваемым ощущениям, поэтому припустился к ангару ещё быстрее, чтобы выбрать себе коня порезче.

Ангар, где пряталось сокровище Князева, был в глубине леса. Здесь же пёстрой россыпью расположились боксы автомастерских, где мы с Максом с детства учили подкапотные внутренности. Савин в своё время вообще был повернут на автомеханике, он даже отказывался ходить на еженедельные спарринги в клубе, с утра и до вечера зависая среди автомехаников. Дядя Женя злился, ведь его друзья все приходили с сыновьями, а его отпрыск радостно верещал, купаясь в машинном масле и на скорость меняя тормозные диски. Но все равно не запрещал Савину заниматься тем, чем хочется.

Я нырнул в пролесок, зная, где можно срезать, чтобы не обходить огромную территорию, теряя драгоценное время. В нос ударила пряная влага, под ногами захрустели иголки ельника, а шум веселящейся толпы растворился в густой листве.

Втянул воздух, вдруг ощутив легкость и свободу, и припустился к ангарам.

Но я не сделал и пяти шагов, как застыл, услышав истошный женский визг…

Он был таким жалостным, надрывным, что я невольно рванул через кусты, за которыми прятался высокий забор.

— Заткнись, сука! — разлетелось по округе. — Дай сюда свой гребаный телефон! Ты нас снимала, что ли? Ты кто такая? Кому ты звонила?

Разведя последние ветки, я застыл, не веря своим глазам. Толпа отморозков пугающе быстро перебрасывала через забор промаркированные клубной символикой коробки с автозапчастями, развязно хохотала и улюлюкала, подначивая друг друга.

Пятеро здоровенных мужиков работали по эту сторону забора, а трое ублюдков на той стороне окружили какую-то девчонку, припирая её к ржавому крылу старенького грузовика, куда, очевидно, полагалось спрятать украденное.

Девчонка, по сравнению с натренированными бритоголовыми быками, была совсем маленькой. Она хрипло всхлипывала, пыталась дышать, но даже отсюда было видно, что она близка к истерике.

— Чёрт возьми, — я достал телефон, но он не ловил сеть.

Я быстро выглянул из-за куста и чуть не рухнул, потому что самый здоровый бычара сделал шаг в сторону, открывая моему взгляду бледную запуганную Мышку. Я её даже не сразу узнал, серебристые волосы теперь напоминали рыжее воронье гнездо, перепачканное рыжей глиной. Она была вся в грязи, пыль на лице смешивалась со слезами, она тряслась и что-то мямлила, чем злила их ещё сильнее.

— Я просто искала вход! Я ничего не видела! — Мышка попыталась сделать шаг вдоль бочины грузовика, но один из придурков взмахнул рукой и схватил её за волосы, встряхнув, как куклу. — Отпустите меня!

— Выход она искала. Кому ты чешешь?

Какого, мать твою, черта!

Я уже не ждал, просто рванул вперед!

Оттолкнулся от толстого поваленного дерева, перемахивая через забор. Мне было все равно на то, что эти бугаи здесь, чтобы вынести все ценное из ангаров, у меня просто плашка упала. Кровь превратилась в хрустящий лёд, а инстинкты сработали куда быстрее, чем страх, логика и здравый смысл, вопящий о предстоящем отборе в сборную.

Их восемь, а я один! Но и об этом я не думал… Я так явно видел эти печальные карие глаза, что внутренняя пружина сжалась, усиливая бег адреналина по бурлящей крови.

Как говорил классик, если драка неизбежна, то бить нужно первым. Я прямо с забора прыгнул на спину самому здоровому и нанёс сокрушительный удар в ухо. Бугай стал заваливаться, практически не сопротивляясь, лишь захрипел, обхватив голову руками.

И вот тогда я увидел её…

Мышка тряслась, вжимаясь в грязный борт старого грузовика. Её губы шевелились, она словно что-то шептала, не сводя с меня пристального взгляда. Такая крошечная, хрупкая.

— Э… Ты кто такой?

За спиной послышался топот, те, которые занимались добычей за забором, начали перепрыгивать один за другим, но тот, кто удерживал Мышку, застыл, подарив мне миг своего замешательства и страха.

Я перехватил её руку и как пушинку отбросил себе за спину, а после обернулся к толпе, оценивая свои шансы… Было восемь, стало семь.

— Поговорим, или сразу дохнуть начнёте? — прохрипел я, пока внимательно изучал их лица, пытаясь вычислить главного.

— Чёрт! Это Лютаев, — прохрипел один и шустро прыгнул за руль грузовика. Завизжал стартер, но двигатель не откликался. В его голосе была не злость, а настоящий животный страх и паника. — Уходим!

Было семь, стало шесть. Мои шансы на благоприятный исход увеличивались сами, оставалось только уповать на удачу, потому что как бы хорошо я не дрался, противостоять толпе, сохранив себя — трудновыполнимая миссия. Эх, Савин… Где же ты, чертяка, когда так нужен?

— А о чём нам с тобой говорить? — цыкнул беззубый качок и отвратительно харкнул себе под ноги. — Мы тебя здесь и прикопаем, а потом будем ржать, как твой папашка землю роет, отыскивая косточки своего выблядка.

— Ой, как грубо, — цыкнул я, и качок дернулся, выдавая своё внутреннее напряжение. — Знаешь, как больно жить со сломанными рёбрами? Ты болишь весь, каждое движение — как разряд тока. Ни жрать, ни ссать, ни трахаться… Подумай, придурок, тебе оно надо? Кстати, запчасти оставьте, перед тем как будете убегать.

Стадо быков продолжало наступать, с опаской посматривая на сотоварища, что до сих пор скулил, валяясь у моих ног. Зря надеются, после такого удара он ещё месяц звон битой посуды будет слышать.

— Чего молчим? Зассали перед выблядком? — шикнул я, занося ногу, чтобы пнуть ублюдка, вернее, так должны были подумать они, но вместо удара я оттолкнулся и прыгнул на самого здорового.

Я с отцом с самого детства тусовался в ринге, поэтому ни боли, ни драк я не боялся. Наоборот. Меня это задорило. Несмотря на всеобщее мнение, я не был драчуном на льду, а вот сейчас ощутил приятное тепло, концентрирующееся в кулаках.

Удар в корпус, хруст ребер, жалостный стон, полный булькающей крови.

Удар! Удар!! Удар!

Здоровяк оказался не промах и умудрился махнуть кулаком. Я не ощутил боли, лишь густая струйка крови заструилась из брови, не успевшей затянуться после последнего столкновения на льду.

Здоровяк начал оглядываться на сотоварищей, словно искал помощи, пока я снова и снова отрабатывал по корпусу. Схватил его за шкирку кожаной куртки, поднял на ноги, а после толкнул… Сто килограмм живого веса тяжелым ядром полетело на толпу. В попытке его поймать они осыпались кеглями. Этим я и воспользовался…

Не контролируя силу и адреналин, подхватил Мышку на руки, почти не ощущая её веса. Прыгнул на стопку заросших бурьяном бетонных плит и как пушинку забросил её на вершину забора.

— Держись, Мышка…

— Хватай его! — орали придурки, но меня уже было не догнать.

Мужское естество вопило, требуя вернуться и расквасить морды этим ублюдкам, но этот вопль заглушал какой-то другой, незнакомый доселе мне голос. Он требовал бежать и спрятать девчонку, что с завидной регулярностью не просто попадается мне на глаза, она с настойчивостью глупой мыши снова и снова лезет в пасть к коту.

И я выбрал второе…

Перемахнул через забор, подошел ближе и вытянул обе руки, готовясь принять её внизу.

Высота была пугающей, и Мышке придется довериться и рухнуть с трёх метров. Я было замешкался, понимая, что с её-то лютой ненавистью к таким, как я, рассчитывать на доверие не приходится. Но я даже не успел закончить мысль, как она разжала окровавленные пальцы с бетонного ограждения и, зажмурившись, буквально камнем рухнула мне в руки.