Евсения Медведева – Не дерзи мне, девочка! (страница 12)
— А то что, Лютаев? Купишь меня? Как делаешь со всем, что не можешь получить по согласию? — Маша выплюнула последнюю порцию яда и прикрыла глаза, словно сказанное было неприятно и для неё самой.
— О, нет... Покупают то, что продается. А ты, я смотрю, раздаешь свою ненависть бесплатно… И мне это нравится!
— Нравится? — вспыхнула Мышка. — Ты что, больной? Я пытаюсь тебе показать, что ты – больной ублюдок, а тебе это нравится?
— Мне нравится твоя искренняя ненависть. Не будь ты так напориста, я бы прошел мимо, ведь вокруг полно до одури влюбленных в меня девчонок. Но теперь мне дико интересно, чем же я заслужил эту честь? — я выставил руку и сделал шаг вперед, буквально загоняя её в капкан. — Кто ты, Мышка? И что тебе от меня нужно?
— Мне от тебя ничего не нужно!
Я дернул её за хвост, заставляя вскинуть голову. И она покорилась… Распахнула свои огромные глаза, и я нырнул в них, не чувствуя земли под ногами. Это как омут, полный опасности, знаков предупреждения, но при этом там так уютно и тепло, что возвращаться совершенно не хочется.
Я тонул… Захлебывался, но не барахтался.
Мне пришлось склонить голову, чтобы суметь хоть на мгновение коснуться её губ, пахнущих сладкими карамельками. Мышка притаилась, словно не верила, что я могу это сделать!
Но я делал… Прошелся языком, едва касаясь гладких зубов, собрал сладость вкуса, впитал мягкость, украл предательский стон.
— Придурок! — она взмахнула рукой, и будь я менее проворный, то огрела бы меня пощечиной, но я успел перехватить её за запястье, заводя её руку за спину.
— Признайся, ты этого хотела не меньше, чем я…
— Пошёл ты, Лютаев!
Вдруг за дверью раздался басистый раскат смеха, и ручка начала стремительно скрипеть и поворачиваться. И мне пришлось убрать руки, отпуская Мышку.
— О! А вот и Лютаев, — грохнул смехом наш тренер, правда, заметив Мышку, он чуть нахмурился, а Маша этим воспользовалась и улизнула, скрываясь в толпе. — Где парни? Так и знал, что вы сбежите подальше от нудных речей Якубовича.
— Они внизу, а мне уже пора, — я сунул руки в карманы джинсов, чтобы прикрыть своё возбуждение. — У меня завтра зачет.
— Илюх, — вдруг окрикнул меня Мулин, когда я уже почти успел выйти. — Не порть себе легкий старт. Провалив первый смотр в сборную, ты ставишь под вопрос дальнейшие чемпионаты. Там сидят непробиваемые тупицы, которым помимо результатов важна и репутация. Будь ты сто раз хорошим человеком, они не станут рисковать своими задницами… Сейчас это кажется пустяком, но потом ты будешь себе локти грызть от досады. Уж мне поверь…
— Спасибо, тренер, — прохрипел я. — Вдохновили…
Глава 12
Неделя выдалась адовой… Мулин наставил такое количество тренировок, что дурно стало даже мне. Но я понимал, что это он не к выездной игре готовился, а к стремительно приближающимся смотрам в сборную.
Усталость была такой концентрации, что сегодня, покупая билеты на самолет до Москвы, я не ощущал ничего, кроме ноющей вибрации в мышцах. Ни волнения, ни радости, ни предвкушения момента, к которому я шел последние два года.
Я был вымотан… Однако был и плюс. За неделю вышла всего лишь одна статья с моим именем, но какая-то вялая, слабая.
— Здорово, — прохрипел Макс, входя в моё новое гнездышко без стука.
Да что говорить обо мне, если гиперактивный Савин после последней тренировки отрубился, прижавшись плечом к стене душевой кабины. Храни господь Мулина!
Вся команда понимала, что они отдуваются за нас с Максом в преддверии смотров, и тихо ненавидели.
— Привет, Макс, — я щелкал пультом, гоняя спортивные каналы по кругу. — Билеты куплены, пора вещи собирать.
И вот мне бы радоваться, но внутри такой штиль, что даже страшно. Мулин прав, эти сборы – первый шаг к моему будущему. Я бы мог и раньше ворваться, но меня останавливали учеба и беспокойство родителей. А сейчас, будучи на третьем курсе, уже вроде и не так страшно. А может, это я так себя успокаиваю.
— Мама хочет поехать с нами, — выдохнул Савин и упал на диван рядом. — Они утром всем семейством совещались. Рассматривались кандидатуры дяди Игоря, тёти Юли, а мои родичи и вовсе вдвоём пустились в борьбу за сопровождение отпрысков. Но мать уделала всех, включая батю…
Мы прыснули смехом, потому что против тёти Кристины никто не осмелится выйти в рукопашную. Она же руководит бойцовским клубом! И мало кто знает, но нам даже довелось видеть воочию, как она на ринге укладывает здоровенных мужиков, беря не столько силой, сколько быстротой, юркостью и хитростью. Но проверять это на своей шкуре никто не торопился…
— Какой позор, — протянул Макс. — Мне двадцать два, и меня сопровождает маман.
— Радуйся, Савин, что тебя вообще отпустили, — заржал я и тут же получил подушкой по голове. — Ладно, шучу. А ты, кстати, слышал, что отца Добрынина назначили вторым тренером сборной?
— Нет! — Макс от удивления распахнул глаза. — Ванька ничего не говорил. А кто он?
— Ты че, придурок? Напряги свой мозг. Ну? Никита Добрынин!
— Это правда он? — Макс аж заикаться начал от одновременно нахлынувших восторга и ужаса.
Никиту Добрынина знали все мальчишки, увлекающиеся хоккеем. Его талант, сила и упорство возвели его в ряд звёзд КХЛ, за ним гонялись все агенты, желая переманить в свою команду. Но судьба сыграла злую шутку… Никита оказался парализованным, а после и вовсе пропал с радаров. Однако буквально несколько лет назад о нём снова заговорили. Оказалось, что все это время Добрынин поднимал на свои деньги клуб в небольшом приморском городке. И теперь он возвращается в большой хоккей, но уже не как игрок, а как тренер…
— Чёрт, — зашипел Макс, реагируя на пикнувший телефон. — Кстати, о Добрынине… Я забыл, что у него сегодня днюха! Он что-то говорил после тренировки, но я так устал.
— Не-е-е-т, — простонал я, ощущая, что сросся с диваном. — Только не говори, что нас тоже пригласили!
— Не помню, брат.
И вместо ответа зажужжал мой телефон, где в сообщении среди яростных смайликов был указан знакомый мне адрес клуба.
Это был не столько клуб, сколько тусовочный опен-эйр у гоночного трека, принадлежавшего семье Князевых. Мы там с Максом и вождению учились, да и просто гоняли, выпуская подростковый адреналин.
Это стало местом притяжения молодёжи. Туда было невозможно попасть, не имея связей или официального приглашения, да и фейсконтроль зверски проверял документы, дабы отсечь малолеток.
— Лютый, вставай. Добрынин не простит, если мы не приедем, — Савин, чувствуя аромат предстоящего веселья, забыл про усталость и уже скакал молодым жеребчиком. — Я за подарком, Ванька мечтал о «дэнди» из детства, а я знаю, где её раздобыть.
Этот чёрт знает всё. И где луну украсть, и как достать санкционную амуницию. Я закрыл глаза всего на минуту, с грустью прощаясь с тихими выходными. И будь на месте именинника кто-то другой, я бы даже не дернулся с места, но ради Добрыни придётся.
Принял душ, закинулся двойной порцией кофе, оделся и двинул к гаражу, возле которого орали друг на друга близнецы. Игорь и Женька толкались, спорили,
— Здорово малявкам! — крикнул я, бросая куртку в свою тачку. — Что тут делаете? Ночь на дворе почти, а вы не рубитесь в стрелялки?
Сорванцы окружили газонокосилку, пытаясь понять, почему она не работает. У нас с близнецами были отличные отношения, когда они не дерутся и не вопят до дрожи в стенах. Вообще-то им, кроме друг друга, никто не был нужен. У них всегда был напарник, чтобы и кулаками помахать, и козни против других построить.
— Отец наказал, — вздохнул Игорь. — Сказал, пока не пострижем газон, можем забыть о компьютерах. А как его стричь, если эта дура не работает?
Брат пнул ногой по корпусу газонокосилки и заскулил от боли.
— Я, конечно, помогу, но поверь, отец будет не в восторге, услышав жужжание в десять часов вечера. Потом ещё и мама прибежит, ведь она в это время обычно укладывает мелкую, — я присел на корточки, осмотрел агрегат и рассмеялся, заметив, что они забыли воткнуть его в розетку.
— Ну, хоть у кого-то ума хватило подумать о близких. Пять часов вы потратили на элементарное задание, но так и не справились, а значит, наказание продляется, — раздался голос отца, что, оказывается, все это время сидел в тени террасы и попивал кофе, медленно щелкая по клавиатуре ноутбука. — Близнецы, эту загадку вселенной разгадаете завтра, а сейчас марш в постель!
— Есть! — прохрипел Женька и толкнул пыхтящего Игорёху в спину.
— А ты куда собрался? — папа мельком посмотрел на часы.
— У Добрынина день рождения, на пару часов сгоняю в «Скорость», — я подошел к отцу, неловко переминаясь. — Пап, мне официальный вызов сегодня пришёл. Билеты куплены, вылет послезавтра.
— Я рад, сын, — отец захлопнул компьютер, смерил меня внимательным взглядом, а после поднялся и рывком обнял меня. Рука у него чертовски тяжелая, а объятия, хоть и смертельные, но такие надёжные, крепкие, отцовские. — Ты тогда меня неверно понял, Илья. Да, я не мечтал о сыне хоккеисте, но я ещё и не мечтал о сыне-депутате, о сыне-адвокате. Я просто мечтал о сыне, а кем уж он решил стать – мне до лампочки. Ты только борись за свою идею, борись за то, что для тебя важно… А мы тебе поможем.
Всего пара слов от отца, а горло стянуло спазмом. В его голосе сквозила лютая гордость! А это дорогого стоит…