Евсения Медведева – Купим маму. Блондинок не предлагать (страница 9)

— Смолова, ты что, угрожаешь увольнением?

— Нет, это заблаговременное уведомление о намереньях. Разговор наш записывается, чтобы вы потом не делали вид, что я тупая блондинистая истеричка, — я врала напропалую… Конечно, никакой разговор я не записывала, а мысль об увольнении пришла только сейчас. Но обида в какой-то момент победила, даже на глаза навернулись слезы, но об этом он никогда не узнает.

Отец прав… Пасечный много лет спокойно и комфортно властвовал за моей спиной. Ему было тихо и надежно. Он просто привык прикрываться, и эта ссылка не что иное, как попытка заткнуть брешь, за которую может прилететь по шапке. Ну и борьба с моим бесконтрольно возрастающим авторитетом на фоне его безвольной туши.

И я бы отказалась, если бы не чувствовала ответственности за родной город! Я и так все эти годы как могла помогала. Мы провели освещение, отстроили набережную, взяли на баланс поликлинику, больницу, реконструировали детские площадки. Я сделала куда больше, чем вся батарея бывших мэров. Но сейчас меня душила несправедливость, от которой страдала Лена Котёночкина. Она много лет была ВРИО, потому что так удобно ее начальству.

Ручная послушная собачка, от которой не стоит ждать проблем. А если что не так – хлоп, и снимают табличку. Но я так не хочу.

— Диалога не выйдет, — протянул Пасечный.

— Дмитрий Львович, сейчас семь часов вечера пятницы, это априори неудачное время для переговоров. Хороших выходных, — я отбила звонок и зажмурилась, явно представляя его лютое негодование.

Ну ничего… Ещё поквитаемся. Это он сейчас сквозь пальцы смотрит на своих сотрудников, а когда они его смачно подставят, он быстренько перестанет хихикать. Придурок!

Я пулей собралась и выскочила в приёмную, где до сих пор трудилась секретарь.

— Лизавета Никифоровна, простите, но мне пора бежать, — я чувствовала неловкость, потому что не в моих правилах было уходить раньше своих сотрудников.

— Беги, Анна Витальевна, — старушка поправила свою бессменную густо залакированную прическу и сделала глоток кофе. — Ты и так неделю безвылазно тут торчишь. Слышала, Давлатов пригласил тебя на генеральский раут?

Я бросила документы и подбоченилась, медленно нависая над болтливой секретаршей. Лизавета Никифоровна начала заливаться ярким румянцем и глупо улыбаться.

— Откуда информация?

— Анечка, ты забыла, где живёшь? Это не город, это одна огромная семья… Бессмысленно прятаться. Все уже обо всём знают.

— Боже, я уже и забыла об этом, — рассмеялась и начала натягивать плащ. — Ладно, сильно не шушукайтесь, это просто сделка. Арсений очень помог мне, а мне нужно выручить товарища подполковника.

— Ань, ну хороший мужик, — Лизавета Никифоровна поднялась, поправила борта плаща и протянула мой зонтик. — Пошли к хренам своего Пасечного и просто влюбись.

— Лизавета Никифоровна, все мои влюбленности заканчивались не самым лучшим образом, — забрала сумку и вышла из приёмной.

— Не мерь всех под одну гребёнку! — крикнула она мне вслед, а я лишь ускорилась, покидая мэрию.

На сборы у меня осталось минут сорок, благо Давлатов сам сдвинул время выезда, и я успела закончить текущие дела. Удача благоволила, даже дождь, что с самого утра уныло моросил, закончился.

Я быстро приняла душ, собрала волосы, надела своё любимое бежевое кашемировое платье, что особо выгодно подчеркивало фигуру. Впрыгнула в лодочки, а когда закончила подводить губы, раздался стук в дверь.

— Красотка, — шепнула я своему отражению, в последний раз придирчиво осмотрев свой образ.

Платье и правда было шикарным. Простое, но такого правильного фасона, что и задница казалась крепким орешком, и грудь выгодно прорисовывалась, а открытая спина демонстрировала ещё не смывшийся золотистый загар.

Я подхватила сумку и открыла дверь, почти утыкаясь в огромный букет белоснежных цветов. Облако мелких чайных роз густой волной ударило в нос сладким ароматом.

— Боже, какая прелесть, — ахнула, вдруг забыв о приличии и чопорной холодности, которыми подобало встречать кавалера.

Я почему-то совершенно не могла себя сдерживать рядом с Арсением. Правда и искренность реакций рвались наружу, и ничего я с этим поделать не могла. Кажется, именно это ему и нравилось.

— Да нет, Аннушка, — задумчиво протянул Арсений, с жадностью скользя по мне своим взглядом. — Прелесть – это ты. Шикарно выглядишь…

— Ну, я же обещала очаровать всех? Подожди, я цветы в вазу поставлю, — я улыбнулась и чуть ли ни силой вырвала букет, потому что Давлатов за разглядыванием меня явно забыл, что нужно разжать руку. — Или это не мне?

— Прости… Я засмотрелся…

Арсений словно отвечал правдой на правду. И признаться, это тоже подкупало. Никаких сухих заученных комплиментов, никакого чопорного и холодного восхищения. Все его эмоции живые, настоящие.

— Аннушка, нужно торопиться, пока мои бандитки не заметили нас вместе, — шепнул Давлатов.

— Я готова…

Плащ брать я не стала, и Арсений это понял, поэтому ловко снял пиджак и накинул на мои плечи. И вот тут пришла моя очередь любоваться.

Шикарный мужчина… Я давно поняла, что можно сколько угодно долго накачивать мышцы, раздувать банки, бицепсы и потеть над рельефом пресса, но все это работает не всегда. Главный элемент – это стать… Это ощущение собственной силы, готовность отразить любую атаку и укрыть более слабого. А вот этого у Давлатова было с избытком…

И стать, и осанка, и широченные плечи… И даже его касания были такими жесткими, резкими, но аккуратными. Ты кожей вбираешь силу и подчиняешься, чуть ли не размахивая хвостиком, как признавшая своего хозяина собака.

Арсений проводил меня на пассажирское сиденье, помог сесть и аккуратно закрыл дверь. Он даже обходил машину, не сводя с меня взгляда, а я как девчонка улыбалась, не решаясь разорвать этот контакт…

— Как дочки? — аккуратно спросила я, когда Арсений выехал с придомовой территории.

— Теперь они узнали, что такое благотворительный сбор, — тяжело вздохнул Давлатов. — И теперь Котёночкину, Дудину, Ломова и Камалова ждет концерт, собранные средства с которого пойдут на покупку мамы…

— Боже, они очаровательные в своей упертости…

— Радуйся, Аннушка, — прошептал Арсений и обернулся, когда мы остановились на красном сигнале светофора. — Стоимость сделки повышается. Если ты откажешь им ещё раз, мне придётся заложить квартиру, продать почку и даже машину, чтобы доказать серьёзность наших намерений…

Наших? Он правда сказал «наших»?

Глава 7

— Кого я вижу! Давлатов! — резким эхом прокатилось по заставленному автомобилями переулку, как только мы остановились у огромного белоснежного особняка.

— Геннадий Ильич, — ответил Арсений, но вместо того, чтобы поприветствовать знакомого, первым делом открыл для меня дверь, протянул руку и, как истинный джентльмен, помог выбраться из своего джипа.

Наши пальцы сплелись, я оперлась на его ладонь, ощутив крепость его поддержки. И даже когда я оказалась на земле, Арсений не разжал пальцы. Он лишь чуть сдвинул меня себе за спину, выводя на центральную подъездную дорожку, возле которой стояла толпа мужчин.

— Добрый день. Прошу знакомиться, моя спутница, Смолова Анна, — Арсений чуть вытянул меня, опутывая своей рукой, а после рывком прижал к груди. — Аннушка, это генерал Смольцов Геннадий Ильич, это Дюков Олег Палыч…

Я машинально улыбалась, кивала и отвечала на рукопожатия седовласых статных мужчин. Несмотря на их строгие костюмы, военную выправку скрыть было невозможно, невидимые чужому взгляды погоны давили на их плечи, делая движения скованными.

— Ах ты хитрец, — протянул генерал, последним пожимая мою руку, а после весьма галантно прижался губами к костяшкам.

И я готова была поспорить, что в этот момент ощутила вибрацию в груди Давлатова. Он словно неслышно рычал, очерчивая границы дозволенного…. И генерал отступил, быстро закивав головой.

— Знал, что Клара начнёт тебя сватать, и заблаговременно пресек попытку найти годную жену?

— Тактический маневр, — Арсений рассмеялся. — Вы же сами меня этом учили.

— Анечка, это мой лучший ученик, — с гордостью произнес генерал и как-то по-отцовски хлопнул Арсения по плечу. — Мы с его отцом прошли и Крым, и Рим, поэтому ты уж прости старика за вольность слов.

— Ничего страшного…

— Тогда идём?

Мы вошли в дом, пересекли гостиную и вышли на огромную террасу, заполненную людьми. Арсений вновь снял пиджак и накинул мне на плечи, то ли боясь, что я замёрзну, то ли он слишком внимательный и не желает, чтобы все лицезрели мою открытую спину. Но я не сопротивлялась… Мне вообще было уютно и комфортно в его руках.

В них не было пошлости, не было агрессии и желания показать всему миру, что я – его собственность. Он просто был рядом…

— Арсений! — раздалось за спиной, и даже я поморщилась от высоких писклявых ноток. А через мгновение Давлатова буквально оторвали от меня.

Крупная женщина с пугающе сильно начёсанными жиденькими волосами прижалась к груди Арсения и громко запричитала от радости встречи.

— Вот! Говорила я, что Москва всех ломает! А ты не послушал тётю Клару… Кто я? Старая генеральша… да? А ведь я жизнь познала, Арсений, опыт у меня за спиной…

Женщина тяжело вздыхала и чуть ли не плакала, сожалея о разрушенной судьбе Арсения.

— Клара Евгеньевна, знакомьтесь, — Давлатов перебил эти стенания и тактично вырвался из его душных объятий. — Моя спутница, Смолова Анна.