Евсения Медведева – Купим маму. Блондинок не предлагать (страница 8)

— Аннушка-а-а-а-а-а….

Снова зазвенело в ушах, и всё же я распахнула глаза, внезапно осознав, что это вовсе не образ, а вполне реальный Давлатов, что сжимает меня в своих огромных руках, удерживая на весу.

— Арсений? — прошептала и начала крутить головой.

— Ну вот, а говоришь, в принцев не веришь. Я уже был готов поцеловать тебя и расколдовать от чар злой ведьмы-гравитации, — он вдруг рассмеялся, а после поднялся, аккуратно ставя меня на ноги.

Боже, как стыдно… Я прижала ледяные ладони к щекам, осматривая хаос в кабинете… Стремянка рухнула на стопки старых документов, и теперь весь пол был завален пожелтевшими страничками, а чтобы разобрать их, мне потребуется целый год.

— Я что — жаба, чтобы меня целовать? — я улыбнулась и быстро впрыгнула в туфли, попутно поправляя свое задранное до задницы платье.

— Ну, во-первых, в сказке была не жаба, а лягушка, а во-вторых, Настеньку тоже нужно было поцеловать, чтобы снять оковы льда, — Давлатов хитро прищурился, без смущения наблюдая за тем, как я пытаюсь привести себя в порядок. — А в-третьих, я тебя спас, Аннушка. И не в первый раз…

— Это правда, — вдохнула я и метнулась к чайнику, лишь бы просто занять свои руки. — Давлатов, ты подумай, может, это кара тебе какая свыше прилетела? Почему я оказываюсь в беде, как только на горизонте появляешься ты?

— Ну, кара или дар, я ещё не разобрался, но думаю об этом постоянно. А я тебе звонил… Но ты не берешь трубку.

— Прости, ты же видишь, какое наследство от бывшего мэра мне досталось? Кофе нет, но есть чай ромашковый. Будешь?

— Буду, — Давлатов поднял стремянку, осмотрел фронт работ, а после скинул кожаную куртку и быстро взмыл по ступенькам вверх. — Ты починить хотела?

— Нет, пыль смахнуть, а то чихаю уже неделю. Но если ты поменяешь лампочку, я готова вдвойне отработать своё спасение.

— М-м-м-м… А как звучит, — протянул он и рассмеялся, ловко становясь на перекладину стремянки. Благодаря росту Давлатов с легкостью уперся рукой в потолок, зафиксировав своё положение, и начал выкручивать старые перегоревшие лампы.

Я достала из пакета коробки с новыми лампочками и, наспех подумав, рванула вверх по стремянке с другой стороны. Отворачивалась, пыталась не смотреть на его пах, но едва отвела глаза, когда край футболки задрался, являя сумасшедшую фактуру косых мышц пресса. Кожа смуглая, бархатная, тонкая полоска темных волосков убегала за край джинсов, запуская саморазрушение моей фантазии.

Арсений опустил ладонь, принимая лампы, пока я вынимала их коробок. И теперь я рассматривала его руки… Такие крепкие, сильные, вены чуть набухшие, на тыльной стороне ладони большой шрам.

— Аннушка, мне кажется, или ты на меня пялишься?

— Не кажется, — призналась я, вовремя не сообразив, что ведь можно было просто соврать.

— Обезоруживающая честность, — Давлатов рассмеялся и довольно быстро заменил все лампы в потолочной люстре, и кабинет перестал напоминать мрачную берлогу, обитую темными деревянными панелями. — Я удивлён…

— И чем же? – я не могла сдвинуться с места, висела на стремянке, ощущая её вибрацию, пока Арсений медленно спускался.

Наши взгляды поравнялись, лишь когда он полностью ступил ногами на пол.

— Женский флирт приятный… Но с каждым годом его становится так много, что теряется его ценность. Поэтому на контрасте кажется, что правда звучит куда более возбуждающе.

— Давлатов, а ты высокого о себе мнения. Думаешь, я тут очаровываю тебя? — мой голос напоминал шорох листьев, пропала звонкость, я просто смотрела в его серые глаза и медленно тонула.

Его взгляд был похож на вскрытую полынью… Тёмную, опасную, холодную. С виду спокойная, но подо льдом смертельное течение, и, окунувшись туда, ты уже никогда не увидишь солнце, не вдохнёшь воздух. Он поглощает полностью!

— Есть немного. Давай, спускайся, а то опять свалишься, — Арсений поднял меня на руки, спустил со ступенек и аккуратно сложил стремянку, ставя её возле стены. — Собственно, я тебе ключи от твоей ласточки привёз. Поломка устранена, можешь спокойно кататься.

— Боже! Какая я идиотка! — Я было дернулась к сумке, но Давлатов выставил ногу и чуть наклонил голову, пытаясь понять, нарочно ли я хочу его обидеть. — Прости! Я так заработалась, что забыла про машину! Тут от дома Лены до мэрии пять минут пешком…

— Но это не значит, что я пришёл, чтобы получить деньги. Аня, ты спасла моих бандиток… Меня до сих пор в пот бросает, как только я представлю, если бы не ты встретилась на их пути, а какой-нибудь придурок! — Арсений говорил с жаром, на лбу снова набухла венка, подтверждая крайнюю степень пережитого стресса.

— Спасибо, — выдохнула я, смирившись с тем, что денег он не возьмет. Напоминать о пожаре и о том, как он вынес меня оттуда, я тоже не стала. Как говорит мой папа: «Если человек хочет искренне помочь, то просто не мешай…».

— А ещё вот, — Арсений достал из кармана джинсов небольшую открытку и протянул мне. — Благотворительный вечер завтра. Наша договоренность в силе?

— Танцы, поцелуи, грязные домогательства и игристое…М-м-м-м… Давлатов, я сыграю твою возлюбленную великолепно! — рассмеялась я, быстро вчитываясь в суть приглашения. Яхт-клуб, дресс-код коктейльный, большей информации мне знать было не нужно.

— Идём, возлюбленная, — он вдруг усмехнулся, и я уловила перемену в его голосе, правда, не поняла, чем она вызвана. — Я твою ласточку пригнал, а значит, придется добросить меня до дома Ломовых.

— Так и быть, подполковник… Так и быть. К тому же теперь я живу по соседству.

Всю дорогу до дома Ломовых Арсений говорил по телефону. Вернее, не просто говорил, он мычал, коротко реагируя на бесконечный монолог человека на той стороне провода.

Но стоило припарковаться, как с оглушающим рёвом из дома вырвались девчонки.

— Тётя Аня!!!!

Арина и Марина бежали босиком, неслись по тропинке, размахивая распустившимися хвостиками. Мордочки у них были такими счастливыми, губы перепачканы синими ягодами, на щеках какие-то рисунки, сделанные фломастером. Я их обняла и машинально потянулась к сумке. Достала салфетки и, слушая суетливый шепот, начала стирать боевой окрас.

— Мариша сказала, что умеет делать аквагрим! – ныла Арина.

— Арина, ты что, маленькая? Мы с тобой близняшки, я не могу уметь то, чего не умеешь ты, — хохотала Марина, а сама аккуратно прижималась ко мне, правда, делала это не так открыто, как её сестра.

Боже, они внешне так похожи, а внутри совершенно разные. Аришка добрая, открытая, а Маринка наоборот – колючая, замкнутая, недоверчивая. Инь и ян…

— А ты возьмёшь нас в гости? – сходу заявила Арина и схватила меня за руку. — Нам тётя Лена сказала, что ты живёшь одна. Возьми нас!

— Только вместе со мной, — Давлатов наконец-то закончил разговор и вышел из машины.

— Точно! Давай и папу возьмём? — распахнула глаза Арина, явно рассчитывая, что отец говорит серьезно. — Он красивый, а ещё у него есть медальки, красивый пиджак со звёздочками и татуировка на спине…

— Татуировка? — машинально выпалила я, и Давлатов расхохотался.

— Ну, шпионки, — шикнул он и одновременно подхватил дочек на руки. — Вы ещё расскажите, где ваша копилка стоит.

— И расскажем! Правда, Марина? — Арина сопротивлялась, тянула ко мне руки, пока Арсений нес их к своему авто. — Пап, ну давай её купим! Пожалуйста!

— Ариш, мы с тобой уже говорили, что людей купить нельзя.

— Ну, хомяков же мы покупали! — вдруг вступилась Марина, бросая в меня подозрительный взгляд.

— Хомяки – не люди! — рыкнул Давлатов и запулил малявок на заднее сиденье. — Аня, прости…

— Всё хорошо, Арсений, – я поднялась, оправила юбку и двинула по тропинке к тёмному пустому дому. — Девочки были босиком. Наверное, и от Котёночкиной сбежали, ты бы предупредил, пока она план-перехват не объявила.

Я опустила голову и ускорилась, ощущая, как спину прожигает не один взгляд, а целых три…

Глава 6

— Ну, Анна Витальевна, как там наши дела? — довольно протянул мой начальник и хрипло рассмеялся. Звук вибрировал в динамике телефона, отбивая чечётку на моих натянутых нервах. Придурок!

Он что, смеется? Это шутки для него? Я что, декабристка, случайно подписавшая соглашение на затычку всех дыр региона? Дальше он меня в Антарктиду отправит пингвинам спинку чесать во имя сохранения популяции?

Я и без его звонков была злая от общения с полуобморочным головным офисом. С момента моей ссылки там все остановилось! И работа, и документооборот, и корректный диалог. Эти шакалы, почуяв пошатнувшийся подо мной пьедестал, бросились всей стаей кусать меня и нарочно саботировать работу.

— Всё прекрасно, Дмитрий Львович, — я быстро сортировала документы, чтобы передать секретарю перед выходными. — Чему обязана?

— Анечка, ты что, сердишься на меня? — он снова хохотнул, но на этот раз как-то напряженно, неловко, что ли.

— Да нет, я уже привыкла, — выдохнула и остановилась, чтобы немного успокоиться и случайно не наговорить лишнего. — Дмитрий Львович, вынуждена вас предупредить, если на следующей неделе не возобновится финансирование, если не начнутся денежные движения по счетам, я буду вынуждена…

— Это что, угроза? — Пасечный прервал меня, и вот тут голос его уже отряхнулся от напускного шутливого пуха.

— Это работа, многоуважаемый Дмитрий Львович. Работать – это когда ты приходишь в офис и выполняешь свои обязанности. А ваша команда саботирует процесс, они меня наказывают за то, что я много лет верой и правдой заставляла их шевелиться и не подставлять вас в важных проектах. А теперь вы звоните, чтобы посмеяться? — обида все же прорвалась, я опустилась в кресло и закрыла глаза. — Вы знаете, что я согласилась, потому что это мой город. Я здесь росла, жители меня знают ещё с пелёнок, а значит, и проблем вам никто не доставит. Но давайте откровенно? Вы находите кандидата, я пишу заявление по собственному, и мы расходимся…