Евсения Медведева – Купим маму. Блондинок не предлагать (страница 10)

— Боже, деточка, ты почему такая худенькая? — охнула генеральша, и настал мой черед быть скомканной в её крепких руках.

Женщина крутила меня, даже сняла пиджак и провернула вокруг своей оси, и не столько для оценки, сколько для демонстрации товара присутствующим. К нашей компании и так было повышенное внимание, а после этого жеста буквально все собравшиеся пялились на моё изящное кружение.

— Давлатов, ты что, её не кормишь? — прохрипела генеральша.

— Клара Евгеньевна, — перебила я её, прежде чем меня заставят есть и за маму, и за папу. — Очень приятно. У вас замечательный дом. Боже, а что за сад?

Я обернулась, указывая на ровные рядочки туй и огненно-красных деревьев, выстриженных аккуратными шарами.

— Ты думаешь, что я избалованная генеральша я тучей крепостных? Нет… Я к своем дому и саду никого не подпускаю. Всё своими силами, — женщина протянула руки, что и правда не походили на руки помещицы. Мелкие трещины, шрамы и царапины разного калибра украшали её морщинистую кожу. — Мы с генералом прошли и гнилые казармы, и на Севере пять лет жили, и даже в пустыне довелось побывать.

— Боже, — ахнула я, представляя, что же выпало на плечи этой женщины. Но стоило заметить то, как она смотрит на своего генерала, исчезла вся жалость… Не по приказу она это делала, а по зову сердца.

— Эх, Анечка, если бы не эта профурсетка столичная, наш Арсюша бы тоже уже был генералом… Ты знала, что он служил в ФСБ? — зашептала генеральша, правда, Давлатов мгновенно пресек поползновения на свою личную жизнь.

— Клара Евгеньевна…

— Поняла. Затыкаюсь! — женщина вскинула руки вверх и широко и очень искренне улыбнулась. — А вы шикарно смотритесь… Ну, гости, вы что, есть сюда пришли? — внезапно заголосила она и захлопала в ладоши. — Танцуют все!

Терраса по генеральской команде утонула в медленной мелодии, гости вмиг начали делиться на пары, не желая спорить с приказом главнокомандующей, в стороне не остался и Арсений. Его тяжелые руки проскользили по талии, медленно разворачивая меня к себе лицом, на плечи вновь опустился теплый пиджак, прогоняя странную дрожь, что разливалась по моей коже.

Я вскинула на него взгляд и улыбнулась, вдруг ощутив его растерянность.

— Товарищ подполковник, я прикрою, — шепнула и сделала шаг навстречу. — Даю команду… Установить зрительный контакт, взять даму за локоть…

Арсений как робот начал выполнять мои приказы, и от резкости его хвата я чуть не взвизгнула.

— Товарищ подполковник, я не ружьё, можно и понежнее, — шепнула ему в шею, ощущая ответную дрожь, что мощной вибрацией пронеслась по его груди.

Давлатов выдохнул и сделал вторую попытку. Его касания теперь были крепкими, но невесомыми… Он не тискал меня, как на школьной дискотеке, но дистанция была достаточной, чтобы ощущать, как неистово бьется его сердце.

Смотрела ему в глаза и тонула…Тонула так стремительно, что все звуки в месиво превратились. Это было так странно. Мы почти ничего друг о друге не знали. Он был посторонним мужчиной… Но тогда почему рядом с ним я ощущаю себя как дома?

— Аннушка…

Так меня никто никогда не называл. Это имя как из детских сказок, и образ старушки-нянечки вырисовывается мгновенно. Но из уст Давлатова моё собственное имя вылетало с восторженным придыханием, он так соблазнительно его растягивал, смакуя каждый звук.

— Ты прости Клару… Она не со зла.

— Милая женщина, — я украдкой взглядом нашла генеральшу, что со слезами на глазах наблюдала за нами. — Я не знала, что ты местный.

— Нет, я просто служил здесь. Отец с генералом и правда прошли вместе долгий путь, поэтому когда я решил тоже пойти в военное дело, было принято решение отдать меня под покровительство Смольцова.

— Почему Клара говорила про ФСБ? Я думала, что ты в ОБЭПе, — вскинула голову, вновь утопая в его серых глазах.

— Когда появились девчонки, мне пришлось делать непростой выбор, — тяжело вздохнул Арсений, а после бросил странный, какой-то туманный взгляд на генерала.

— Так, значит, ты не в отпуске… — прошептала я, вдруг отчетливо услышав нотку сомнения в его голосе. — Тебе предложили работу?

— Аннушка, тебе бы в дознании работать, — улыбнулся Арсений. — Да. Генерал предложил вернуться на службу, ведь девчонки уже взрослые.

— Скучаешь по прошлой работе? — аккуратно спросила я, укладывая ладонь ему на грудь, как датчик детектора лжи. Всего одно касание, а мне всё ясно стало…

— Скучаю… Но ещё я знаю, что эта работа не предполагает статус отца-одиночки. Это малявки думают, что достаточно просто найти маму. Но ведь это будет посторонний человек! Я порой самому себе их доверить не могу, что говорить о какой-то женщине?

Нет, Арсений не пытался обидеть женщин или меня конкретно, он просто говорил правду. Пусть и непростую, колючую, болезненную, но правду.

— Как ни странно, но мы с Ломовым и Камаловым отлично справлялись все эти годы. В последнее время меня сильно выручал Федька, он забирал моих стрекоз из садика, и я был уверен, что с ними все будет в порядке. А теперь, когда мужики оказались здесь, я понял, что в столице мне делать нечего…

— Тогда ты правильно решил пожить тут немного. Осмотришься, привыкнешь, оценишь обстановку, — не знаю почему, но я зачем-то стала убеждать Давлатова в верности его решения.

Я вдруг ощутила укол страха… А что если он завтра снова уедет в Москву, сделав единственно верный выбор? Кто будет выносить меня из пожара? Кто подхватит со стремянки? Кто будет биться на торгах, перебивая ставки своих дочек?

— Боже, какие люди! — раздалось за спиной, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать этот голос…

Громогласный, с напускной хрипотцой и такой театрально поставленный. По позвоночнику пробежался холодок досады. Я закрыла глаза, желая лишь одного – пусть это будет галлюцинация. Арсений напрягся, теснее прижал меня к себе и сделал шаг, чтобы первым посмотреть на источник шума.

— Анька, моя милая бывшая супружница…

Его АНЬКА на фоне Аннушки щелкнула звонче хлыста. И так больно стало…

Мне пришлось сжать руку Давлатова, чтобы показать, что все в порядке, и меня можно не защищать. Обернулась к Андрею, уже натянув улыбку любезности.

— Привет.

Андрея, как всегда, сопровождала верная свита, что вечно обновляла его бокал, хотя все прекрасно знали, что ему просто противопоказано пить. Он называл их друзьями, но я-то видела, что они обычные пиявки, прицепившиеся к нему. Они веселились, когда он устраивал дебоши, мелькали в скандальных статьях, купались в известности, не брезгуя желтушностью содержания.

— Привет, милая, — Андрей было подался вперед, чтобы обнять меня и поцеловать, но Арсений этого не позволил… Он просто шагнул вперед, застывая перед бывшим мужем нерушимой скалой.

— Добрый вечер, подполковник Давлатов, — Арсений протянул руку, а Андрей шумно сглотнул слюну, но руку пожал, не в силах сопротивляться приказу.

— Ань, тебя что, на военных солдафонов потянуло? — расхохотался Андрей.

— Ты бы поаккуратнее, а то из дома солдафонов тебя выкинут быстрее, чем «мяу» успеешь сказать, — выплюнул Давлатов и подтвердил свои слова легким тычком, от которого Андрей чуть ли не свалился в руки своей свиты.

Боже, я уже и забыла его тягу к перфомансам… Сейчас он был одет в бархатный костюм изумрудного цвета, под воротничком красовалась желтая бабочка, и я ненароком усмехнулась, вспомнив свадьбу Котёночкиной. Клоун, вечно ищущий бриллианты таланта в бесконечном море бездарностей…

— Ты, я слышал, окончательно утонула в политике, — Андрей не хотел затевать скандал и привлекать к себе внимание, поэтому быстро оправился и сделал предупредительный шаг в сторону, намекая Давлатову, что покушаться на моё личное пространство не собирается. — Это что, твой политический проект?

— Арсений, знакомься, это мой бывший муж, — я позволила себе пренебрежение в голосе, учитывая, что его свита, взяв нас в плотное кольцо, откровенно посмеивалась.

Мне было так неудобно! Этот огрызок богемы сейчас определенно устроит сцену. А как хорошо начинался этот вечер…

— Андрей Рюмошный, — с гордостью произнес мой бывший и вновь протянул руку.

Давлатов не растерялся и расхохотался, даже не пытаясь скрыть свой сарказм.

— Теперь понимаю, почему ты не сменила фамилию…

Чёрт… Кстати, эта кара преследовала меня ещё с первого мужа. У Славика фамилия была Свинарёв, у Макара – Бибик. И я ни разу не взяла фамилию своего супруга… Быть может, причина моих разводов именно в этом?

— Солдафонский юмор, — закивал Андрей, пытаясь скрыть румянец смущения. — Но я без претензий. У вас, наверное, другие интересы? Не до театра, не до искусства… Пик вашего наслаждения – ровный строевой ход и квадраты построений.

— Андрей, подполковник Давлатов определенно ценитель искусства, правда, того, где есть содержание и смысл, а не того, где актёры два часа кривляются на фоне разбитого злотого унитаза.

— О! Ты в курсе моей последней постановки? — возликовал Андрей, явно приняв мои слова за комплимент. — Анька у нас всегда была топорной дамой. Предпочитала классику, прямые сцены и отсутствие изюминки… Простота и скудоумие в тощем тельце, как говорила моя матушка. А вы подходите друг другу… Не все могут оценить глубину искусства. Кому-то ближе боевики и дешёвые бульварные романчики.

— А вы правы, — вдруг выдал Давлатов, при этом голос его снова стал ровным, спокойным, и лишь искрящий взгляд намекал на готовность вышвырнуть Андрея отсюда. — Не всем нравится тратить время, наблюдая за фальшивой игрой недовольных актёров. Что плохого в боевиках? Сюжет, четкость мысли и победа добра над злом… Жизнь – штука прямая и простая.