Евсения Медведева – Купим маму. Блондинок не предлагать (страница 12)

— А вы что, сбежали? — Арсений простонал и уронил голову на кресло. И мне стало его жаль… Да, он прав, если тут кто и экипаж, то это они.

— Тётя Аня, — вдруг дверь с моей стороны открылась, и в салон ловко взобралась Ариша. Она тут же уселась мне на колени и вытащила из нагрудного кармашка комбинезона сложенный вчетверо листок. — Это вам…

— Это что, взятка? — я улыбнулась и приняла дар, аккуратно раскрывая листок.

— Иди сюда, — Арсений тоже открыл дверь и усадил Марину к себе на колени, а после поцеловал в макушку. — Сколько нужно с вами говорить, чтобы вы перестали сбегать?

— Это не побег, а тактический манёвр. А ещё мы не выходили за забор, — упрямо мотнула головой Марина, но мне показалось, что она впервые улыбнулась… Она улыбнулась мне!

В моих руках оказался по-детски яркий рисунок. И небо голубое, и лица такие счастливые. Но главное – на снимке запечатлены были четверо. В центре, взявшись за руки, были девчонки, а по бокам стояли Давлатов и я…

Это больно и подло… Но при этом этот рисунок – самый лучший подарок, что я когда-либо получала.

Глава 9

— Ань, я тебя просто не узнаю! Ты же смелая, решительная, тебе море по колено! — воскликнула Лена и начала кружить по моему кабинету, машинально поправляя стулья после недавно закончившегося завещания.

— Анют, а Лена права, — Олька подсела ближе и обняла меня. — Ты чего, испугалась Давлатова?

— Ну что вы несете? Да не боюсь я его… — ложь сама сорвалась с языка, но по взглядам подруг было понятно, что не прокатит. Эти гарпии знают меня с детства!

Я могу обмануть себя, мать, сестру, сотню нерадивых сотрудников, проверку министерскую, но вот их вокруг пальца мне не обвести.

— Но если честно, то очень боюсь!

— Ну что, у него три головы? — Лена устала бегать и опустилась в кресло напротив. — Ведь хороший мужик, ответственный, красивый, сильный… Разве это не мечта нормальной бабы? Чего бояться-то?

— Ну что вы тут театр устроили? — я откинулась на спинку кресла и начала вращаться, плавно покачиваясь, чтобы успокоиться. — Ну не спаситель он, понимаете? Не из той касты принцев, что появляются на закате, сверкая доспехами, чтобы подлатать мою самооценку, одарить цветами, вернуть веру в себя, любимую, качественно отлюбить, вытащить из глубочайшей депрессии и снова умчаться в закат спасать другую дурёху…

— Ну? И что в этом плохого? — Олька открыла рот, явно не понимая, к чему я клоню. — Ань, ты у нас тоже не прошмандэ… За молоденькими не носишься, у старпёров сумочки не выпрашиваешь, всю жизнь лямку сама тянешь. Да на тебя, дура, весь город молится! Пять мэров было… Пять! А только ты все окрестности причесала, отмыла и показала, как малую Родину надо любить. Мы не к тому, что он нормальный мужик, а ты баба в глубокой депрессии…

— А к чему? — сорвалось с языка, и это стало стратегической ошибкой, потому что мои подруги поднялись и начала наперебой читать лекцию.

— Ты же у нас красавица! Ну, посмотри в зеркало! Пятьдесят килограмм в тридцать восемь лет надо ещё удержать! Личико светлое, помыслы чистые, принципиальная, честная… Твой Давлатов должен ещё потрудиться, чтобы захомутать тебя! — выпалила Дудина и посмотрела на Лену, но та словно меня поняла без слов, она медленно осела на диван и опустила глаза.

— Не струсила она, — подытожила свои умозаключения Лена.

— Ну как не струсила, если сидит тут, вместо того чтобы Арсения обхаживать? — Олька от злости то и дело хлопала себя по пышным бёдрам, явно не понимая, почему Лена её не поддерживает.

— А с чего это она должна его обхаживать? Анька у нас спасительница в психологическом треугольнике, — Лена разлила чай по чашкам, чтобы просто занять руки. — И Славика спасала, и Макара, а про Рюмошного я вообще молчу. Сколько она его по психушкам таскала? Сколько сама капельниц поставила? Она же не ела, не пила, только о его эго творческом думала. Главное, чтобы Андрюшина репутация не пострадала. И что? Кто-то оценил?

— Лена, не пудри ей мозги! — взвыла Дудина. — Упустит Давлатова! Упустит!

— А если упустит, то так и надо! — отмахнулась Котёночкина.

— Дуры вы бабы… Дуры! — Олька схватила сумку и кинулась вон из кабинета. — Сегодня суббота, а она в мэрии торчит! Весь город гуляет, а она прячется! Частенько вы нормальных и холостых встречали? А?

— Ты поэтому от Камалова бегаешь? — огрызнулась Лена. — Ты себя послушай, и выводы правильные сделай. Чего ты на Аньку давишь, когда сама ведешь себя, как девятиклассница? Оль, ну он тоже хороший мужик… Тебе с начала наш разговор повторить? Или вспомнишь?

— А правильно говорят… Дуры бабы! — Дудина раскраснелась и пулей вылетела из кабинета, оставляя нас с Леной наедине.

Сегодня и правда была суббота… Ещё и День города, а я с пяти утра сижу в кабинете, пытаясь завершить дела, вот только меньше их не становится. Но Олька тоже была права, когда сказала, что я просто прячусь. Сначала я устала ждать звонка от Арсения, потом вдруг испугалась, что он позвонит… Но мой телефон молчал. Короче, я просто тихо сходила с ума.

— А теперь, Смолова, меня послушай, — Лена поднялась, оправила джинсовое платье и посмотрела на часы, словно прикидывала, сколько у неё есть времени на прочистку моего мозга. — Я тебя понимаю… И права учить тебя не имею, потому как у нас с Ломовым другая ситуация. У нас игровая ничья: два пацана, два дома, две схожие жизни. А у тебя всё сложнее.

— Определённо… — вздохнула я, откидывая тюль, чтобы посмотреть на центральную площадь, куда стягивался народ.

— Ты никогда себя не выбирала. С головой бросалась в решение проблем своих мужей, а потом все привыкали, и это становилось нормой, — Лена подошла ко мне со спины, крепко обняла и уткнулась носом в шею. — Не хочешь стать решением проблемы Давлатова? Думаешь, он посмотрел на тебя, лишь когда девчонки эту игру в покупку затеяли?

В словах Лены было слишком много правды…

— И да, и нет. Понимаешь, к ним в семью нельзя войти на время, чтобы просто попробовать. У меня так не получится! Смотрю в эти одинаковые глаза-бусинки, и уже готова на всё! Я мысленно уже и платья красивые покупаю, и отпуск планирую, и к зубному записала… Ты, кстати, видела, что у Мариши что-то с передним зубом? — я обернулась к подруге, а та сначала замерла, а после встревоженно хихикнула.

— Ань, скажи честно, что происходит? — шепнула Лена и опустилась на колени, не отводя взгляда.

— Я боюсь, что Давлатовым движет желание его дочерей, а мной движет неунимающийся материнский инстинкт…

Мне стоило всего мужества, чтобы признаться в самом главном страхе.

— Ещё никогда чужие дети так глубоко в моё сердце не попадали. Я же им сопротивляться не могу! Ты знаешь, мне кажется, если они ещё раз предложат стать их мамой, я побегу за чемоданами. Глупо? Да?

— Есть немного… — кивнула Лена. — Но ты слепа, Анют… Ты же не видишь, как Давлатов на тебя смотрит. И началось это давно… Вспомни, как он тебя из пожара вынес, вспомни, как за столом взглядом тебя прожигал. Он же, бедный, трижды мимо рта вилку пронёс!

А мне нечего было ответить… Мне просто нужно было услышать эти слова. Улыбалась, как идиотка, вспоминая и тот благотворительный вечер у генерала, и нашу поездку домой. Лена права, женщина всегда чувствует природный зов, причем не только материнский, но и чисто мужской, похотливый, что ли.

— Анют, может, рано ты панику разводишь? И вообще, ты права! Давлатов тоже не должен сидеть на жопе ровно. Пусть напряжётся, что ли?

Я просто кивала, прекрасно понимая, что подруга моя права.

— Ну что? Идём домой? — Лена потрепала меня по руке, а после схватила мою сумку и потянула вон из кабинета.

Мы с Леной вышли из мэрии и, взявшись за руки, двинулись к дому.

— Сколько он не звонил? — тихо спросила Котёночкина.

— Неделю, — выдохнула я и задрала глаза к небу.

— А ты знала, что он девчонок в садик устроил? — аккуратно спросила Лена.

— Как это? — вздрогнула я.

Садик? Значит… Значит, он решил задержаться в городе?

— Ну, вот так… Мы ему помогли немного, и Аришку с Маришкой приняли в группу. Он как сумасшедший все справки собирал, в поликлинику на учет малышек ставил. Ань, ты же права! Вот такие у него исходные данные, и их нужно либо принять, либо не морочить голову ни себе, ни ему…

— Тётя Аня!!!! — знакомый хор вдруг раздался из-за забора, и мы с Леной одновременно вскрикнули от неожиданности.

За невысоким штакетником виднелись лишь разноцветные резиночки, эти поплавки двигались в сторону калитки, а после послышался лязг металла, и в распахнувшейся дверке засияли две одинаковые мордочки. Они стояли на пороге и переглядывались…

— Привет!

Я растерянно осмотрелась, не понимая, почему мы с Леной пошли именно этой дорогой, хотя был путь в сто раз короче. Тут либо мой инстинкт сам меня сюда привёл, либо постаралась Котёночкина.

— Нам нельзя выходить за эту линию, — Марина ткнула пальцем в валяющуюся на земле деревяшку.

— Молодцы, — я перешла дорогу и присела, а через мгновение на меня навалились девчонки. — Как ваши дела?

— Плохо… Мы тебе не понравились, да? — Арина сходу бросилась в слезы, не отставала от сестры и Марина, она дула губы и быстро хлопала ресницами, пытаясь сдержаться.

— Конечно, понравились! Вы чего? — я задрала край футболки и начала стирать детские слезы. — Как такие милые булочки могут кому-то не понравиться?