Евсения Медведева – Купим маму. Блондинок не предлагать (страница 13)

— А почему ты не приходила? Вот смотри! — девчонки показали яркие пластыри и на предплечье, и на пальчике, откуда, очевидно, у них брали кровь. — Знаешь, как больно было?

— Давай подую? — я улыбнулась и сжала сразу два пальчика, принявшись утешать горе малявок. — Скоро всё пройдёт.

— Папа казал, что до свадьбы заживёт, — улыбнулась Марина и неожиданно обняла меня крепко-крепко. — Тётя Аня, а ты сильно занята?

— Нет, конечно! — нарочно громко воскликнула Лена, явно привлекая внимание Давлатова… И так оно и вышло. Он выскочил из дома ровно через секунду.

— Пап! Тётя Аня согласна! — хором заголосили девчонки и бросились к отцу, вот только моей руки они не отпустили.

— На что я согласна?

Сказать, что я оказалась в глупой ситуации – ничего не сказать. Семенила за детьми, а сама глаз поднять не могла. Казалось, если посмотрю на Арсения, то он все поймёт!

— Аннушка?

Знакомый мелодичный и низкий голос вмиг стер всю тревогу и страх. Я вскинула голову, утопая в тумане его серых глаз. Давлатов не сомневался ни единой секунды, сделал шаг и обнял меня...

— Так на что я согласилась? – шепнула ему на ухо.

— У нас новый садик! А там сегодня спорто…сирто…

— Спартакиада, — помог дочери Арсений, он чуть отстранился, но руки с моей талии не убрал.

— Мама, папа, я – счастливая семья! — в голос воскликнула Ариша.

— Спортивная семья, — Мариша поправила свою сестру, а после подняла умоляющий взгляд. — Тётя Аня, вы пойдёте с нами? Это в Москве все знают, что нет у нас мамы. А тут-то никто не знает…

Никто, кроме нескольких тысяч жителей, что уже к вечеру будут шушукаться сплетнями.

— Пойду… — ответила я до того, как успела проанализировать предложение, что шло вразрез с моими страхами.

А может, иногда стоит их не слушать?

Глава 10

Давлатов

Я с тревогой наблюдал, как мои девчонки льнут к Ане. Видел их полыхающие взгляды, их восторг, улыбки и желание понравиться. Они заливисто смеялись, пытались одновременно взобраться к ней на руки, но Аня была слишком хрупкая для этих бандиток. Сначала я подумал, что это ревность… Ну, то гадкое чувство, когда человек становится материалистом и воспринимает другого человека не как самодостаточный объект, а как собственность… Частную и неприкосновенную.

Но чем больше проходило времени, тем отчетливее я понимал, что это не ревность. Это страх…

Аня такая чуткая, милая, добрая, хоть с виду этого и не скажешь. Она выглядит как голливудская актриса: шикарная копна белокурых волос, выразительные голубые глаза, пышные губы, родинка на правой скуле. Все её движения, мимика, мягкость жестов – всё говорило о стабильности внутреннего мира.

А ещё она оказалась слишком проницательной, чтобы не видеть очевидного.

И даже мне, очерствевшему и совершенно узколобому в части отношений мужчине, стало понятно, что меня тянет к ней как магнитом. Смотрю, а по позвоночнику волны тока растекаются. Меня то накрывает, то отпускает, но следующая волна становится ещё сильнее…

Мне нравится в ней всё! Она — как эталонный образец, сверяясь с которым, нужно искать вторую половинку.

Аннушка… Даже её простое имя сладостью сахарной ваты растекается на языке. И я уже готов на всё… В голове проносятся команды: лежать, сидеть, смотреть и тащить в пещеру, пока никто другой не опередил.

— Готовы? — я махнул рукой, когда из бывшего дома Лены Котёночкиной, где временно жила Аня, сначала выбежали девчонки, а после и моя спасительница.

Арина и Марина сходу напросились в гости, но я-то знал, что они боятся выпустить её из вида, поэтому и решили сопроводить. Аня переоделась в спортивный костюм, собрала волосы на макушке, сменила туфли на удобные кеды, а вместо брендовой сумки в её руках был небольшой рюкзак, из которого торчали бутылки с питьевой водой.

Девчонки просто взяли её в плен, повисли на руках, радостно заливаясь, когда Аня подхватила их игру, и они как воробушки начали одновременно прыгать по ступенькам веранды.

— Мы опаздываем! — крикнул я и махнул рукой. — Техническое поражение захотели?

Бандитки ускорились, первыми прыгнули на заднее сиденье, расселись в своих автокреслах и даже самостоятельно защелкнули ремни безопасности.

— Ты ещё не передумала? — я распахнул переднюю дверь и помог Ане с рюкзаком.

— Давлатов, а ты вот нарочно жути нагоняешь? — она смущенно улыбнулась и поправила выбившийся локон челки.

Да, нарочно… Мне словно проще справиться с тем, что Аня передумала и поняла, что отец-одиночка — это априори тяжело, а холостяк с близнецами — невозможно.

Я даже нарочно не звонил всю неделю, хотя если честно, я вообще не понял, как выжил-то! Мне пришлось слетать в Москву, собрать вещи, подготовить документы, экстренно обойти нужных врачей, закрыть комиссию и стойко вынести прививки, а также забор крови. Но вот вечером, когда бандитки, лишившиеся двери в своей комнате, засыпали, я сидел в гостиной на диване и думал лишь о том, чтобы услышать голос Смоловой.

Идиот?

Ещё какой!

А теперь смотрю в её глаза, и мне стыдно. Как щенок нашкодивший. Трусливый, слабый, недостойный звания мужчины. Ну, или я опять сгущаю краски.

— Ты обиделась? — тихо спросил, когда малявки на заднем сиденье принялись делить домашнюю пастилу, которой их угостила Дудина.

— Нет, — Аня рассмеялась, прислушиваясь к спору девчонок. — Арсений, я всё понимаю… Трудно не только мне, но и тебе. Правда, как говорит моя суровая и предельно прямая подруга Лена Котёночкина, есть нюансики…

— Какие? — я вырулил из ставшего родным переулка и направился к детскому садику.

— Мне кажется, что с трудностями мы столкнулись быстрее, чем поняли, что происходит, — Аня смущенно сложила руки на коленях, теребя кожаную ручку рюкзака. — Я так точно себе напридумывала проблем с Эверест…

— Ты мне нравишься, — вдруг выдал я и обернулся… Аня бледнела так стремительно, что стало неловко.

Идиот! Солдафон прямолинейный!

Но в тот момент я нутром понял, чего хочет слышать Аня. Не миллиона комплиментов, не извинений за неделю молчания. Она ждёт опоры, точки, от которой можно оттолкнуться и начать всплывать.

— Я давно разучился ухаживать, решив, что больше мне это не пригодится. Я грубый, местами циничный, резкий, и привык решать все вопросы самостоятельно…

Наверное, я бы наговорил ещё множество антирекламных лозунгов, обрушающих мой рейтинг до нуля, но меня остановила Аня. Она тихо зашептала, чтобы случайно не подслушали девчонки:

— Я трижды была замужем, и всегда все заканчивалось одинаково. Мужья садились мне на шею и ждали, когда я решу все их проблемы. Для них я была супругой, партнёром, но не женщиной. Арсений, если тебе нужен только партнёр, то давай сразу останемся друзьями. Я с удовольствием буду помогать с девочками, но зато буду знать…

— Всё, что ты должна знать – это что ты мне очень нравишься, Аннушка, — я чуть нагнулся, ощутив, что на заднем сиденье закончилась суета, и бандитки навострили уши, пытаясь понять, о чем мы шепчемся. — А ещё я приглашаю тебя сегодня… в кино. Ты давно была в кино?

— Тысячу лет не была, — Аня снова улыбнулась, украдкой смотря на мою руку, что накрыла её тоненькие пальчики.

— Все уже здесь! Папа! Мы опоздали! — загорланили Арина и Марина, буквально на ходу отстёгивая ремни безопасности.

— Если вы сейчас же не сядете, то мы вообще никуда не пойдём! — мне пришлось повысить голос, хотя делал я это крайне редко, но это именно то оружие, которого так боятся девчонки.

Мы припарковались у детского сада, Аня вытащила из машины Марину, а я подхватил Арину. Девочки молчали, лишь переглядывались, пока мы двигались по тропинке к заднему двору детсада, где уже было шумно и многолюдно.

Девчонки не замечали любопытных взглядов, не слышали шепотков, и только мы с Аней прекрасно понимали, что пойдя на поводу детских желаний, сами себя загнали в ловушку общественного осуждения.

Мы так внезапно стали центром всеобщего внимания, что даже немного смутились. Особо ярко перешептывались женщины, кивая на Аню, а мне не осталось ничего иного, как догнать её и приобнять.

Так мы и шли… Гордо вскинув головы, чтобы не показать, что нам и без их осуждения безумно страшно.

Аня тут же взяла все в свои руки, вписала нас в список игроков, повязала ленточки и начала инструктаж к первому конкурсу.

От неловкости не осталось и следа! Первая часть соревнований была одиночной. Аня вырвала первые три очка, прокрутив обруч дольше всех, мне пришлось бегать и срывать кольца с деревьев, близняшки рисовали семейный портрет, ну а в финале нас ждал решающий командный конкурс.

— Это не спартакиада, — хрипел я, вслушиваясь в монотонный голос ведущего. — Они убить нас хотят!

— Спокойствие, — Аня тоже еле дышала, её футболку можно было выжимать. Выбившиеся локоны намокли от пота и стали пружинить в упругие локоны, щеки полыхали румянцем, а в глазах поселился азарт. — Мы сделаем этих Городовых!

— Вам капец! — хором вопили близняшки, кривляясь перед ещё одной семьёй, что оказалась в финале.

Мои бандитки не просто кривлялись, они прямо угрожали, благо семья не имела никакого отношения к юриспруденции, иначе у нас могли бы возникнуть проблемы.

Всех слабых конкурентов мы уже вынесли, и теперь перед нами была молодая и очень спортивная семья. Мы с Аней хрипели и опирались друг о друга после челночного бега, а наши противники посмеивались и делали вид, что даже не напрягались!