Евсения Медведева – Купим маму. Блондинок не предлагать (страница 6)

— То есть ты предлагаешь сыграть твою пассию? — шепнула, почти не шевеля губами, чтобы ненароком не коснуться его. — Поцелуи, танцы и пошлые шуточки под бокал холодного игристого? Будешь лапать меня, Давлатов?

— Ну, как договоримся…

— Тогда идёт! — я почти не думала, просто согласилась, и всё же нащупала ручку двери и выскочила из машины. — Подполковник Давлатов, ты обратился по нужному адресу…

— Не сомневаюсь, — донеслось до меня в открытое окно, но я не обернулась.

Вбежала в свой подъезд, сгорая от стыда, как девчонка…

Боже, что я натворила? В какую игру ввязалась?

Глава 4

— Спасибо, пап!

Я не села, я буквально рухнула в машину отца. Казалось, если сейчас пошевелюсь, то моя поясница треснет от пульсирующей боли. Сборы вещей заняли куда больше времени, чем я рассчитывала. Пришлось отменить встречу с друзьями и вызвать на помощь папу, чтобы увезти весь собранный гардероб.

— Ань, ты что, весь дом решила вывезти? — присвистнул отец, заталкивая последнюю сумку в багажник. — И вообще, какого черта твой многоуважаемый Пасечный сослал тебя в глушь? Дочь… Ты разве для этого горбатилась на него столько лет? Что он за свинья неблагодарная?

Невольно отец ткнул в самое больное место, что зудело где-то в груди. О неблагодарности губернатора я уже даже думать устала. Но его довольное лицо, когда мне сунули приказ о временном назначении, до сих пор стоит у меня перед глазами.

Это решение разделило офис пополам. Часть ликовала, ведь закончилась эпоха страха перед Смоловой, теперь можно снова не работать, кормить руководителя наспех состряпанными отчетами и занимать время на заседаниях выдвижением завиральных идей. А вторая часть пребывала в полном шоке, потому что все прекрасно понимали, на ком держится работа…

Алексей Кириллов, провожая меня до машины, шепнул, что губернатору давно стучат на меня. Не нравится Пасечному, что моя власть и авторитет местами стали перекрывать нашего солнцеликого губернатора.

А значит… Значит, что даже если завтра найдут мэра, то вернувшись в офис губернатора, я столкнусь с большущими проблемами. Если Пасечный увидел во мне конкурента, то работать спокойно там я уже точно не смогу.

— Свинья и свинья. Давай не будем говорить о нем? — я ущипнула себя за руку, чтобы остановить накатывающие слёзы. Не хватало ещё рыдать из-за этого придурка! Он ещё не знает, что выстрелил себе в ногу, когда сослал меня.

Я же для Пасечного была опорой! Не было работы, за которую бы я не бралась. Меня знали и в соседних регионах, и Москва звонила напрямую, избегая бюрократической цепочки переадресаций. Я была связующим звеном Пасечного, отсекающим мелкие проблемы и идиотов, чтобы не тревожить губернатора по пустякам.

Вот пусть теперь попляшет без Смоловой… А я посмотрю.

— У тебя три языка, два высших образования! — не унимался отец, влезая на водительское сиденье. — Умница, красавица, ответственная… Все в городе знают Анну Смолову! Все!

— Пап, сейчас ты не помогаешь, честное слово. Ну, сослали меня, и что дальше? Не знают они Смолову, — прошипела я, со злостью натягивая ремень безопасности. — Я буду не я, если с этим не справлюсь. Ещё как справлюсь, пап! Пасечный локти будет кусать!

— Вот это моя девочка, — отец наклонился, сгреб меня в охапку и прижал крепко-крепко. — Ань, ты им не давай себя в обиду. Разрешишь один раз, потом будут вытирать об тебя ноги регулярно.

— Знаю, папуль. Спасибо, — я поцеловала отца в щеку, покрытую серебристой щетиной.

Нет, никто девочке не заменит отца. Никто… Сказок про принцев может быть миллион. Они могут быть рыцарями, Робин Гудами, охотниками или избалованными красавчиками… Но никто не заменит твердую опору отцовской любви.

А я больше не верю в сказки. Три брака за спиной заставили меня сделать правильные выводы и выучить простую истину: муж приходит и уходит, а с проблемами придется разбираться самой. Вот она истина! А ещё каждый раз со мной был отец.

Да, я папкина дочь с макушки до пяток. Именно ему я могу рассказать все, что угодно, прекрасно зная, что он поддержит и поможет, даже если я буду сильно неправа.

— Так, мать ждёт, — папа тихо рассмеялся, пробежался шершавой ладонью по моей руке и легонько ущипнул. — Заехать надо, иначе обидится.

— Ну, надо, значит, надо…

Родилась я не в городе, нет. Мы выросли на деревенских улицах «Солнечного», летом зарабатывали на покосе, доили коров, собирали грибы и ягоды, а после продавали их на трассе. Мы с Леной и Ольгой прошли всё: от голода до развода…

А возможность вырваться в город после поступления в университет означала для меня не свободу и вседозволенность, как думала мама, а ответственность и возможность испытать свои силы.

Мне не было страшно. Я сходу устроилась на работу, получила комнату в общежитии и начала долгий путь к поставленным перед собой целям.

Но в семье я была не одна… И вот к моменту краха моего первого брака моя младшая сестра уже оканчивала школу, и мама приняла решение покинуть деревню ради будущего младшей дочери. Родители продали наш дом, купили небольшую двушку на окраине и стали привыкать к новой городской жизни.

Сказать, что в нашей семье идиллия — сильно соврать. Если тишь да понимание и существуют, то исключительно с отцом. Папа говорит, что все женщины его семьи слишком характерные, чтобы признавать авторитет друг друга. И в чем-то я с ним была даже согласна.

—Аня! — всплеснула руками мама, как только я открыла дверь квартиры. — Ну, слава богу… Что, отец силой привёз?

— Да нет, что ты, — я улыбнулась и поцеловала маму, после протянула пакет с традиционными деликатесами, которые она очень любила. — Держи, мамуль. На стол не накрывай, я ненадолго.

— А ты всегда ненадолго, — вдруг раздался голос моей младшей сестры.

Дарина вышла из спальни, прижимая к груди своего самого младшего из детей. Когда модельная карьера не взлетела, Дарина быстро сориентировалась и удачно выскочила замуж за владельца рекламного агентства, правда, на тот момент он был глубоко женат и уже имел троих детей, но мою сестру это никак не остановило.

Когда сестра объявила о своей беременности от женатого мужчины, отец угодил с сердечным приступом в больницу, мама неделю питалась коктейлем из пустырника и валерианы. И лишь Дарина была счастлива, ведь ей удалось схватить судьбу за хвост и утереть нос своим бывшим одноклассницам. Пока одни мечтали о городе и богатом муже, Дарина его получила.

Сестра знала, чего хочет, и пёрла к своей цели, не видя преград. В этом мы, конечно, с ней были похожи. Разница лишь в том, что с женатиками я не то что дружбы никогда не заводила, я их за километр стороной обходила, зная, что в жизни существует БУМЕРАНГ.

И вот в прошлом месяце это и случилось с Дариной. Нет, это безусловная беда, когда ты вынужденно покидаешь шикарную квартиру в центре, когда остаешься без образования и работы с тремя детьми на руках, а муж сует тебе под нос мирное соглашение, в котором прописана лишь минимальная выплата на каждого ребенка, и всё… Но предавший один раз, предаст и второй, потому что за плечами уже имеется опыт. Это правда жизни, и от нее никуда не деться.

— Дарька, привет, — улыбнулась, приобняла сестру и заглянула под уголок одеяла, где спал мой младший племянник.

— Ты почему трубку не берешь? — сходу набросилась на меня сестра. — Я тебе неделю звонила! Тоже мне сестра…

— Дарь, ты знаешь, что я ненавижу истерики, — я закатила глаза и отправилась в ванную мыть руки, но сестра отправилась следом.

— Да ты никого не любишь! Всех ненавидишь! И семья тебе не семья, и наши проблемы тебе вовсе не проблемы. Живёшь в своей квартире и радуешься жизни, пока мы тут вшестером ютимся на пятидесяти квадратах, — Дарина даже не думала фильтровать яд обиды, очевидно, увидев во мне мишень.

— Мам, тебе помочь? — я вошла в кухню, вытерла руки о полотенце и перехватила нож, принявшись крошить варёные яйца для салата. — Как дела? Ты сходила к кардиологу, к которому я тебя записала?

— К кардиологу? — снова вмешалась Дарина. — Нет, мама не ходила к врачу, потому что сидела с внуками, пока ты игнорировала проблемы семьи!

Гнев внутри уже начал закручиваться в воронки смерчей, поднимался пульс, позвоночник сковывало холодом, мышцы превращались в камень. Я приехала не для того, чтобы ругаться… Мне не нужно воспитывать сестру, это не моя проблема, не моя обязанность. У меня и своего дерьма в жизни предостаточно.

Но то, что я не могла заглушить – это едкую обиду дочери. Я год обрывала телефон главного кардиохирурга, чтобы записать на приём маму. А она… Она просто не пошла?

— Мам, ты что, пропустила приём?

— Анечка, я не смогла. Понимаешь… — мама начала заикаться, пытаясь оправдаться, но нужных слов было невозможно найти.

— Да некогда матери, — грохнул голос отца, он внес в кухню пакеты с продуктами и поставил к холодильнику. — Дарина с подругами по клубам ползает, а мать с внуками сидит. Когда ей о себе подумать…

— Пап, что ты говоришь? — обиженно вздохнула Дарина. — Мне просто нужно время прийти в себя! Ты думаешь, что все так просто? Меня муж бросил! Хорошо тебе, ушёл на свою работу, и сутками там пропадаешь, пока мы с мамой в четырёх стенах с детьми сидим!

Дарина искренне верила, что её неминуемый разрыв с бывшим мужем — трагедия семейного масштаба. Она всерьез считала, что все должны мобилизоваться и начать решать эти трудности, чтобы выслужиться перед разбалованной девчонкой, что рожать научилась, а кормить, работать и уважать родителей – НЕТ!