Евсения Медведева – Фиктивные. Бой с любовью (страница 10)
Ну и раз Лютаев пришёл ни свет ни заря, значит, сомнения остались. Но почему молчит мама? Боится разозлить? Знает же, как я реагирую на всю эту постановку с браком.
Интересно, на сегодняшнем аукционе он тоже будет? Может, нам удастся усыпить его бдительность? Ну, два года же как-то справлялись? И сейчас справимся.
– Вчера вечером снова заехал Пётр, – мама сделала глоток и довольно прищурилась. – Принёс документы на подпись.
– Кому? Мне? – удивилась я и проследила за взглядом мамы. На тумбе у входа и правда лежала тонкая папочка.
– Да. Юль, там нужно подписать последние исковые. Говорит, адвокаты составили мировую, и от тебя, как от представителя нашей семьи, нужен автограф. А ещё нам возвращают нашу квартиру, – мама захлопала ресницами, прогоняя накатившие слёзы.
– Хорошо… Долгов больше нет? – я чуть не захлебнулась жадным вдохом.
– Да, это последний. Все хорошо, доченька, – мама подхватила мою руку, прижалась губами к ладошке и звонко чмокнула. – Все позади.
Странно… Лютаев же вчера сидел у меня за столом, царапал внимательным взглядом, вопросы разные задавал. Что, не мог рассказать? То есть примчаться караулить среди ночи у дома – нормально, а привезти документы сложно? И вообще, любые вопросы мы решали с юристами, а не с дядей Петей.
– Ещё Ярославцев принёс буклеты о реабилитационном центре. Просил, чтобы ты прочитала, – маму явно ничего не смущало, она не таилась, не пряталась, просто делилась новостями, ласково бегая пальчиками по крошечным бутонам роз. – Юль, нам вернут квартиру… Ты была ещё у меня в животике, когда отец купил её. Знаешь, какая я была счастливая? Всю ночь с тряпкой бегала, пыль строительную стирала. Рисовала, как будет выглядеть детская, мысленно расставляла мебель. А к вечеру начались схватки…
Мама буквально светилась, что-то бормотала, тряся прошлым, что уже пора бы забыть.
А когда я решилась задать вопрос в лоб, в палату вошёл мамин лечащий врач, Игорь Саныч Ярославцев. Одного его взгляда хватило, чтобы мама убрала эклер, который так и не успела попробовать, утонув в воспоминаниях.
Доктор отправил маму на анализы, перебросился со мной парой фраз, посоветовав ехать домой, потому что вернёт её нескоро.
– Юль, я маме вчера передал документы по реабилитации. Через два месяца будет пауза. И ей бы сменить обстановку, подышать воздухом горным, посидеть на пляже. Поддерживающие инъекции там будут ставить, – Игорь Саныч протёр краем халата очки без оправы, невесело улыбнулся и поднял глаза. – Давай попробуем встряхнуть её? Ты же знаешь, что эту болезнь можно победить, лишь имея четкий план на жизнь. Цели, смыслы, желания и мечты. А твою маму если что-то и держит на этой земле, то это только ты.
Ну и слабовата я, как повод не умирать, очевидно. Прав Никита… Не жизнь это, а существование. Всем нужна цель. Нужен путь с препятствиями и проблемами, а не серая пыльная обочина, мимо которой пробегает все самое яркое и важное.
Торчать в больничной палате совершенно не хотелось, поэтому пришлось собираться. Я прибралась, застелила мамину кровать, убрала сладости в холодильник и, как обычно, написала на магнитной доске короткое послание. Вернётся и прочитает.
Сначала написала «больше жизни», но решила не дразнить фортуну. Пока она неплохо нам улыбается. Поэтому стёрла, исправила и дополнила мелкими сердечками и поцелуйчиками.
В последний момент стянула с тумбы документы с яркими буклетами реабилитационного центра.
– Поборемся ещё, мам… Поборемся…
И я так убедила себя в этом, так раздухарилась, что вместо того, чтобы ехать домой, отправилась в салон красоты. Естественно, в сопровождении верного Вахи. Он держался чуть поодаль, но из виду не терял.
Если Лютаев что-то подозревает, то в моих интересах приглушить это подозрение как можно скорее. Нельзя рисковать ни мамой, ни нашей сделкой с Никитой.
А может, мне просто хотелось ещё раз столкнуться с ледяным пламенем голубых глаз… В них столько было страсти… Столько жизни!
Ну нет… Начнём с Лютаева. Доктор же сказал, что всем нужна цель? Вот я и постараюсь, чтобы дядя Петя отстал от нас. Ни к чему эти визиты ни в больницу, ни ко мне домой.
Глава 10
К семи часам вечера я буквально завела себя до такой степени, что вздрагивала от любого шороха. Прислушивалась к шагам за стенкой, посматривала на часы и волновалась даже сильнее, чем перед свадьбой.
С каждой минутой сомнений становилось все больше. Осматривала своё отражение, то и дело подумывая о смене наряда… Это против моей природы! Какое-то пекучее откровение, настоящий вызов всем мужчинами. И вот когда я уже решилась, раздался звонок в дверь.
К щекам прилила кровь, какое-то нелепое смущение охватило меня с головой, но деваться было уже некуда.
– Это просто сделка…
Вдох, медленный выдох, и вот я снова готова врать, улыбаться и делать вид, что без ума от своего мужа.
Подхватила с комода сумку, надела туфли и распахнула дверь.
Лютаев стоял, прислонившись спиной к колонне крыльца, ловко покручивая бабочку на указательном пальце. Он даже не поднял головы! Уставился в телефон, и его напряжение выдавали лишь бешеный бег желваков и пульсирующая на виске венка.
Он злился, пытался подавить это в себе, но выходило плохо. Либо я научилась считывать то, что раньше ему удавалось скрыть.
– Готова? – спросил коротко, окинул меня беглым взглядом, а после застыл…
И в этот момент я перестала дышать. Он дёрнул головой, будто увидел привидение, а после неторопливо обернулся. Холодный, ощупывающий взгляд стал невыносимо медленно двигаться снизу вверх. Остриё скальпеля, что снимает кожу послойно. Мучительно долго, аккуратно, не ради цели, а для собственного удовольствия.
И я буквально видела, как меняется его лицо… Эти секунды казались вечностью. Менялись эмоции, багровела кожа, он то сжимал губы, то дергал уголком, пытаясь усмехнуться. Вот только плохо выходило… Откровенно плохо.
Он не смог сбавить восторг, а потом уже и не пытался. И когда наши взгляды переплелись, всё, что мне оставалось – покорно принять вердикт.
– Ты забыла одеться? – он прищурился и шагнул ко мне так порывисто, что инстинктивно захотелось вбежать в дом и закрыть дверь. Но я стерпела…
Это сделка!
Деловое соглашение, направленное на удовлетворение интересов обеих сторон. Условий мало, они прозрачны, понятны. И уж тем более там нет ни слова про дресс-код.
– Отчего же? – прошлась ладонью по тончайшей сетке, огладила бёдра и гордо вскинула подбородок. – Руки закрыты, грудь, шея, даже щиколотки прикрывает… Какие могут быть претензии, многоуважаемый супруг?
Прокрутилась, ощущая, как мягкая ткань ласково скользит по коже.
Всё это было правдой. Технически я была полностью укутана, вот только ткань была прозрачная. И лишь твёрдый корсет, перетекающий в плотные шортики, больше похожие на элемент нижнего белья, прикрывал мои интимные места.
Я ненавидела пошлость, вульгарность и вычурность. Но это платье сразило меня наповал. В нём я не была голой, но была откровенной. Оно открывало красоту тела, но не позволяло прикоснуться к коже. Как хрустальный сундук с запертой внутри тайной.
Компромисс полумер, повод для зависти и возмущения.
– Переоденься, – прохрипел Лютаев, сжимая пальцы вокруг моего запястья.
– И не подумаю, Никита… НЕ ПОДУМАЮ!
От его взгляда стало тепло. Прошло смущение. Вернее, оно растворилось под хлещущим восторгом мужских глаз.
– Ну, хорошо, – Никита вдруг стянул пиджак и накинул его мне на плечи. – Так определенно лучше…
Я даже не сопротивлялась. Пусть прикрывает, потому что эффект уже получен.
Это месть! За десятки вот таких вот вечеров, когда он отправлял за мной водителя, а встретившись на мероприятии, дежурно целовал в щеку, не удосужившись посмотреть в глаза и продолжая болтать о каких-то сделках, биржах и прочей скучной чепухе.
Он не видел меня! Я была манекеном, тупой тёлкой, что на поводке идёт за хозяином, не в праве рассчитывать на ласковое почёсывание за ухом.
А сегодня он компенсировал все, что задолжал за эти два года.
В животе порхали бабочки. Не в силах сдерживать улыбку, прижала пальцы к губам и отвернулась к окну, когда Никита закрыл за мной дверь авто.
– Добрый вечер, Юлия Андреевна, – поприветствовал меня охранник мужа, что сегодня был тоже при полном параде. Но его дружелюбную улыбку как ветром сдуло, как только в машину сел Никита.
– Добрый вечер, Давид.
Всю дорогу Никита говорил по телефону, вернее, слушал. Отвечал короткими, размытыми фразами, чтобы я не поняла сути разговора. И в какой-то момент мне надоела эта шарада. Я отключилась, наблюдая за растворившимся за окном городом.
Мы выехали на платную кольцевую, а оттуда свернули в лес, и лишь ровное полотно асфальта давало надежду, что меня не везут убивать. Пейзаж был монотонный, в макушках высоченных елей путалось последнее золото заката, лишая красок это великолепие природы.
Давид сбросил скорость, и сразу за поворотом в глаза ударил мощный свет. Словно все прожекторы мира были направлены в нашу сторону.
Картинка была впечатляющей… За воротами заповедника светились два огромных хрустальных куба. По ломаным граням скользили блики, а тёмное небо искрилось лазерным шоу. Фигуры сменяли друг друга так быстро, что я не успевала рассмотреть объемные картинки.