Евсения Медведева – Фиктивные. Бой с любовью (страница 11)
– Боже! – ахнула и задрала голову. В панораме крыши засверкали миллионы точек, они то принимали фигуру созвездий, то рассыпались бисером по небу.
Давид остановил машину, и к нам тут же бросились швейцары. Никита сжал мою руку и дернул головой, будто не разрешая мне открывать дверь, и, нацепив бабочку, вышел первым.
От шока я не знала, что делать дальше… Он что, привёз меня посмотреть огоньки в небе?
– Никита Петрович сам поможет вам выйти, – тихо прохрипел Давид, так и не поворачивая головы в мою сторону.
И в этот момент щёлкнул замок. Лютаев, отодвинув швейцаров, распахнул дверь, протянул мне руку, а когда я попыталась снять пиджак, что до сих пор висел на моих плечах, тихо рыкнул.
– Только попробуй, Юлия Андреевна… Мы тут же отправимся домой, – он шептал, почти не шевеля губами. Уложив ладонь мне на талию, крепко прижал к себе и повел по красной дорожке, вокруг которой уже толпились журналисты и лощёные официанты с искрящимся в бокалах шампанским.
– Ты тиран, Лютаев. А ты знаешь, эта черта присуща неуверенным в себе людям. Это признак целого букета отклонений. Расстройство личности, сломанная линза воспоминаний прошлого, психопатия и полная уверенность в своей правоте, а также глубочайшие детские травмы, – выдала первое, что всплыло в голове. Словно конспект из лекции по психологии вспомнила. – Тираны обычно не говорят. Всё их общение носит вербальный характер. Они неспособны коммуницировать, не терпят сомнений, а конкурентов загрызают насмерть, потому что боятся проиграть.
– Всё в точку, женушка, особенно последнее, – прохрипел Никита и прижал меня ещё крепче. – Ты же хотела узнать меня получше?
– Нет, Лютаев… Я хотела, чтобы ты не видел во мне кашпо с веником. Большего и не нужно…
Я даже договорить не успела, как только мы прошли мимо светящейся арки меж двух сверкающих кубов, буквально задохнулась от полнейшего восторга… Мы замерли на верхней ступени длинной каменной лестницы, а у наших ног распласталась огромная поляна их сочного зеленого газона.
У кромки леса, под шелковым тентом растянулись фуршетные столы с горками хрусталя и островки баров для крепкого алкоголя. А у линии водоёма расположился настоящий оркестр. Перелив рояля, скрипок, грудное биение барабанов… А вокруг музыкантов миллион свечей в высоких стеклянных колбах.
Здесь не было ни единого источника искусственного освещения! Повсюду были свечи разной формы и размеров: вдоль каменной тропинки, на пушистых ветках деревьев, в высоких канделябрах, в центре круглых столов. И даже гладь пруда была заполнена покачивающимися пиалами свечей.
От восторга перехватило дыхание. Сжала руку Никиты, пытаясь стравить бушующие эмоции. Это было великолепно! Не типичный раут среди золота, камня и роскоши, а нечто волшебное, уютное и такое интимное.
Гости двигались медленно, музыка убаюкивала, успокаивала, я даже не сразу заметила хаотично разбросанные картины на простых деревянных мольбертах. Автор будто нарочно подчеркивал неважность обёртки, выставляя на первый план красоту человеческой страсти.
А там было на что посмотреть…
Никита подставил локоть и повел меня вниз по ступеням. Со всех сторон послышались приветственные крики, я машинально кивала, рассыпала дежурные улыбки, шла куда прикажут, полностью погрузившись в созерцание прекрасного.
Широкие мазки сменялись рваными линиями, а мягкие оглаживающие полутени превращались в красочное безумие на холстах. Хотелось броситься к ним и просто постоять рядом. Вдохнуть сладкий аромат масла, коснуться подушечками пальцев, впитывая красоту.
И с каждым шагом на объектах было все меньше одежды, позы становились откровеннее, взгляды развратнее, выступали похоть, страсть, грех и даже непотребство. Эта темная личина души, что живёт в каждом человеке, была расставлена в хронологическом порядке. От смущения до полного безумия…
– Нравится? – шепот Никиты прозвучал как выстрел…
По коже побежали мурашки, я встрепенулась, и вдруг пиджак рухнул с моих плеч.
– Юленька, дочка! Боже, это что за красота? – дядя Петя словно ждал отмашки, чтобы сграбастать меня в свои объятия, вертел как куклу, нагло демонстрируя компании мужчин, что подтянулись вслед за ним. И только Никита так и застыл с пиджаком в руках, яростно гоняя желваками…
Глава 11
– Боже, это что за красота! – голос отца переливался гордостью, вызовом и откровенным хвастовством. Он потянул Юлю к себе, обнял и стал крутить, как лакомый кусок пирога.
Сытые богатеи сверкали сальными поросячьими глазами, чуть ли ни хлопали, почёсывая эго отца. А мой старик и рад стараться… Нарочито громкий голос для привлечения внимания скучающей толпы, чтобы вновь сиять на фоне их серых задумчивых лиц.
Мол, смотрите! У Лютаева старшего не жизнь, а малина. И бизнес в гору, и дети пристроены, и младшего женил. Отыгрывает роль полностью счастливого человека. Живёт на все бабки, как сказал бы мой друг Егор.
Грёбаный театрал… Эти дешевые спектакли я вижу с самого детства. Любой предлог превращался в светский раут, малейший повод для гордости – шанс похвастаться. В этом цирке я и рос…
Закурил, позволив перевести взгляд всего на мгновение. Но стоило поднять глаза, как уже знакомый заряд странной и совершенно нелепой ярости вновь накрыл с головой.
Уж слишком стремительно Юля преобразилась… Так трогательно жалась к плечу свёкра, слепила самой очаровательной улыбкой. Завладела всем его вниманием, не прибегая к порочным играм женского флирта.
Нет… Все было максимально просто – невинный взмах ресниц, скромный взгляд в пол, принятие авторитета и покорность. И отец разомлел окончательно. Эх, лиса…
Юля стояла вполоборота, окруженная мягкими бликами свечного пламени. Длинное платье, путающееся в невысокой траве газона, переливалось, пропуская мой взгляд слишком глубоко.
Затяжка, полные легкие горького отравляющего дыма, а лучше не становится. Стоит одетая, а голой её вижу! Как утром…
Пушистые волосы крупными волнами рассыпались по острым плечам, царапали на удивление пышную упругую грудь. Как только коснулся взглядом, по вершинкам поползли мурашки, собирая сосок в манящую жемчужину. Нежная кожа с золотистым отливом летнего загара, мягкие изгибы, точеная талия, острые косточки бедер и тоненькая полоска волосков на лобке. Рассматривал её, потеряв ощущение стыда, той дистанции, на которой настаивал, чтобы не сближаться.
Мы взрослые люди… Она считает дни, чтобы скинуть оковы и забыть меня и наш брак, как страшный сон. А я… А обо мне всё сказала Юля, отношусь к ней, как к госзаказу, сроки и условия которого нарушить нельзя. Без эмоций, ожиданий и ненужного трепета. Не женщина, а подельник. Но как бы я ни анализировал все, с каменным членом проходил я долго…
Прокрутился, впервые заметив взгляды… Рядом стоящие мужчины так по-идиотски улыбались, рассматривали её, как картину, выставленную на продажу. Она ничего не делала, а все равно оставалась в центре всеобщего внимания.
– Юля, вы прекрасно выглядите. Никита, тебе крупно повезло с женой, – давний друг и партнёр отца, Леонид Батецкий, облапал сальным взглядом Юлю. – Ну, молодёжь, когда дети? Что это такое? Никит, ну отец же не молодеет!
Внутри что-то щёлкнуло, инстинктивно, совершенно бездумно шагнул вперёд. Перехватил супругу за локоть и подтянул к себе, чуть заводя за спину.
– Вынесу этот вопрос на собрание акционеров. У отца старшая дочь есть, пусть практикуется на ней. А вот, кстати, и она…
Давненько я так не радовался появлению своей старшей сестры. Алиса не шла, а порхала… Рассыпала приветствия, обмахивалась перьевым веером. Ну дива голливудская, не меньше. Сверкающее короткое платье, даже в волосах поблескивали стразинки, чтобы придать образу больше шика, богатства, яркости.
В этом, кстати, отец с сестрой были похожи. Это я рос как отщепенец или приёмыш из глуши. А они – кровь голубая, один код ДНК. Помню, когда отец разбушевался, запрещая мне идти в армию, я даже тест на отцовство решил сделать. И самое гадкое, что я молился о том, чтобы не быть частью этой семьи!
– Братец! Юлия! – Алиса раскинула руки и бросилась обнимать, а как только свидетели этого трогательного жеста остались за спиной, она быстро сменила улыбку на оскал.
Дерзко подведенные глаза сузились, губы скривились чуть ли ни в отвращении. О!!! Знал я это выражение лица. Значит, сестра заготовила шоу.
– Добро пожаловать, родственнички. Ну что? Он тебя выпустил на волю, пташка? Наш Никита Петрович деспот и тиран, помешанный на контроле.
– Звучит как комплимент, сестрица, – выдавил из себя смешок и чуть нагнулся, чтобы больше никто не услышал: – Уж лучше таким быть, чем блядуном, вроде твоего мужа-альфонса.
– А ты готов жениться хоть на нищей шлюхе, лишь бы забрать у отца все до последней копейки. Юль, ты же не питаешь иллюзий? Этот мужлан неотёсанный никого не любит, ему никого не жалко, а человеческая жизнь – разменная монета. Попользует тебя ради своей выгоды и выбросит!
Юля напряглась, впилась ногтями в мою ладонь, но внешне осталась совершенно спокойной.
– Не влюбляйся, Юля! И не смей плодить выродков от него… Ты даже не знаешь, с кем живёшь под одной крышей. Его псы из клуба разорвут тебя на кусочки по первому приказу и глазом не моргнут. У них стая… Кровожадная, безжалостная и беспринципная. Не ведись на его красивую морду, грамотную речь, спокойствие и чувство юмора. Он – убийца и подонок, – Алиса вспыхнула, сжала губы в куриную жопку и поспешила отойти к отцу, бросив взгляд за спину.