Евгения Юрова – Ночные (страница 8)

Какое-то несоответствие привлекло мое внимание.

«Пленница» не кричала и не боялась. Она с довольной полуулыбкой шла навстречу дракону.

Да, самого змия я так и не увидела, зато поняла, в чём заключалась загадка.

Оставить ему даму и бросить меч

к лапам моих провожатых-волков. Могучие звери на миг склонили головы, будто одобряя мои действия, и сорвались с места, велев ждать. Они скоро вернулись.

Перебросившись парой слов с волчицей, серый положил передо мной притащенные в пасти предметы.

– Ну, что?

– ?!

– Что тебе нынче больше нужно? – рявкнул волк. – Он ждать не будет. Выбирай.

Я присмотрелась к предметам. Кукла в простой технике, яблоко и моток ниток.

– Нитку, пожалуйста.

– Пр-рекрасно, – буркнул волк и был таков.

Нить, разворачиваясь в бесконечность, вела меня через леса, в которых деревья с острыми ветвями рости вплотную друг к другу, через пустоши с колючими кустами и густые поля, не видавшие серпа уже много лет. Вся эта растительность цеплялась за сарафан, порядком затрудняя продвижение. Последовавшее за ними болото настроение не улучшило. Но нить вела дальше. В конце концов красоты природы сомнительной комфортности уступили место более приятной картине – чистому круглому озеру посреди темно-изумрудных кустов алых роз. В тихой воде отражалось ночное небо, создавая иллюзию бесконечного зеркала. Нить замерла.

– Вот это я понимаю пейзаж. Нет, прямо декорация Чуковского, – исправилась я, заметив величественного обитателя озера – белого лебедя как с открытки.

Любоваться долго не пришлось: озеро и птицу заслонила тень исполинского ворона, черного, как уголь, с клювом и когтями острыми, как лезвия, и сверкающими глазами. Что-то прекрасное было в этой охоте.

Почему я ничего не могу сделать? Почему всё время как водоворот, всё быстрее…

Мысль ускользнула.

– Только один.

Нить завертелась дальше. Нить вывела меня

на край переливающегося в лунном свете поля черно-фиолетовых маков. Цветы неординарного оттенка росли сплошным ковром, шелестя и колыхаясь… от ветра? Никакого ветра. Они шептали и двигались сами. Завороженная чудесным зрелищем, я направилась к макам. Края туники уже коснулись лепестков, как вдруг дорогу мне преградила тучная, красивая корова с широкими рогами и глубокими, нежными глазами. Я была уверена, что она хочет мне только добра, и послушно остановилась. Вовремя. Привлеченный ли цветами или испуганный чем-то, на поле выбежал златорогий олень, чья белая шкура соперничала по чистоте с лунным светом. Море маков дернулось, обернулось обволакивающей тьмой, схлопнулось вокруг оленя.

На месте волшебного, но коварного поля осталась лишь поглотившая свет всех звезд шкатулка. Никто не помешал мне. Я открыла её, конечно, открыла, хотя не должна была. Как и всегда. На секунду эта история со шкатулкой показалась мне знакомой, но потом

все это стало совершенно неважно: единственный вопрос, что занимал меня – как добыть огонь и сберечь его. Не до рассвета. Здесь нет рассвета. О, насколько ты был прав, Адольфус Петер Элькин, наглый в своей любознательности антрополог. Прав больше, чем думал сам. Alcheringa, tiempo del sueño, temps du rêve – не только время создания мира во сне: оно темное, настолько, что людям, что живут после, и не представить.

Шкура с последней добычи осталась в зубах последнего хищника, но тепло и еда меня тоже не волновали. Огонь, где взять огонь в этих джунглях вечной ночи, где взять огонь, пока не явился Байяме в одной из тысячи форм с десятками имен для каждой?

Наконец я увидела слабый огонек на хвостах птиц, что всегда летают парами. Рванувшись к птицам в небольшую пещеру, где они имели обычай прятаться, я выдернула перо, стараясь раздуть огонь, закрыть его, сберечь как можно дольше. Не только я искала здесь убежище: золотистая пума зарычала на меня, тем не менее

не решаясь напасть.

– Сны и кошмары.

Обе мы вели себя трусливо и наивно. Как можно скрыться от космического ягуара, от сути изначального мрака? Не прилагая никаких усилий, чтобы выследить нас, в одном прыжке, закрывшем всё небо, он поймал пуму и поглотил огонь, сделав мир ещё

темнее и глубже.

Храм можно найти только

К сердцу водоворота на песню сирены

Предназначена не мне, а чему-то страшному и непостижимому

Бездна это или скопление звезд?

– Вот же тебя угораздило. Каким течением принесло?

Худой джентльмен с пишущей машинкой под мышкой скептически осмотрел меня и тут же ответил сам:

– А впрочем, неважно. Вряд ли теперь выплывешь. О, вот. Надо же, а он не такой страшный, как я представлял.

– Кто?

– Ancienne Nuit. Единственное известное мне имя на живом языке. Очень неудачно это существительное сделали женского рода – доказательство того, что люди всё больше глупеют.

Джентльмен обратил безразличное вытянутое лицо к храму.

– Ну всё.

Я обергулась к

Со стороны храма

Гигантский осьминог, размерами сравнимый, нет, больше океана

черный космос, тентакли, закрывающаяся ловушка со всех сторон

Практически скрытая водоворотом мрака и щупалец, сирена повернула ко мне голову, оскалилась и зашипела:

– Студент, что ты делаешь на девятом уровне?

***

После безумных видений, первого подобного прецедента за многие годы, многие и многие студенты очнулись в холодном поту. Если верить слухам, кто-то и вовсе не проснулся. Пострадавших временно освободили от занятий и принудили к ежедневному посещению врачебного кабинета.

– Как же я туда угодила? Это был просто плохой разделенный сон? Вроде морового поветрия? – шепотом, чтобы не тревожить гудящую вот уже двое суток голову, поинтересовалась я у Бернардиты.

– Не совсем. Видишь ли, мадам онейролог никогда не спит. То есть спит, конечно, иначе какой из неё учитель – но не сама, ну, не для себя. Но т-с. Никто тебе этого не раскрывал.

Поэтому её всё время пыталось поймать это… нечто?

– И что это должно было значить? Мы все на самом деле сказочные герои? Звери? Какие-то глубоководные твари? Или так и не вышли из первобытного леса, а вся эта цивилизация нам просто придумалась?

– В некотором смысле всё это верно. Смыслов много, а истинность каждого зависит от интерпретации. Но нечто неизменно, как ты сама могла видеть, – растерянно пробормотала врач.

– И как это понимать?

– Никак. Я сама не понимаю. Ну хватит, о чём это мы тут болтали?.. Давай, зови следующего.

***

Ясное дело, ни преподавательские инструкции, ни желание сохранить рассудок не может помешать любопытствующей молодежи делиться опасным опытом, особенно если оный граничит с сумасшествием. Это тебе не «Медный всадник» на бумаге!

Как выяснилось из обсуждений, в приключениях совпадали лишь некоторые мотивы.

– То есть не все встретили Ренара?

– Из «Романа о лисе»? Не уверен. Дайюй видела хули-цзин. А потом какую-то картину с черным осьминогом вживую, как в некоем музее, но какую – уже не признается, только краснеет.

– М-м. Насчет нашего разговора. Мы ещё думали, что есть на самом деле, а что сон.

– Да?

Универ, та ерунда с коридором, странный бал, потом башня… и до моря…

«В некотором смысле всё это верно».

– Думаю, океан был десятым уровнем – в некотором смысле. Мы не оттуда считаем.

5. Сон о бесконечности офисов