Евгения Высоковская – Уроки ведьмы. Книга первая (страница 5)

Я судорожно строчила в тетрадке, безумно боясь что-либо упустить. Пусть это будут не очень важные мелочи: я покажу свои записи Марине, и она сама выберет существенное.

Память разошлась и стала подбрасывать мне новые и новые открытия. Мне неожиданно вспомнилось, что по маминой линии в роду у нас были цыгане. Не знаю, кто и когда, но бабушка рассказывала, что были, а они ведь самые мастера ворожить. «Ах, колдунья, ах смуглянка, даже страх берет немножко. Ах ты, цыганочка-цыганка, не то дьявол, не то кошка», – даже песенка такая была когда-то.

Наконец я подустала и начала отвлекаться. Утомленные мысли принялись скакать, как им заблагорассудится, и больше ничего в голову не приходило. Пришлось довольствоваться малым. Ничего, Марина все поймет. Она ведь выбрала меня из всех. А я, в отличие от остальных, даже не мечтала об этом. Все, что смогла, я вспомнила. Попозже надо было записать вопросы к Марине, но пока стоило сделать перерыв.

А еще меня очень занимала идея создания кнотена. Мне нужны были любые две дощечки, на которые я могла нанизывать свои шнурки и выплетать себе помощника. Пока мне нечего было вложить в смысл узлов, и я даже не представляла, как это делается, зато я уже могла поискать дощечки. Две обычные планки мне показались скучными. Я решила подойти к этому более творчески и… мистически.

Человека, который смог мне помочь, я нашла без труда. Я еще не прекратила общаться с одноклассниками, хотя прошло около десяти лет со дня последнего звонка. Мой школьный приятель Леха не пошел в институт, он с детства любил возиться с деревяшками. Сейчас он был профессиональным резчиком по дереву. Его работы показывали по телевизору, они украшали музеи. Мне даже не обязателен был такой профессионализм, но его способности оказались очень кстати. Еще больше мне пригодилась его природная тактичность. Он даже не спросил, зачем мне это нужно, просто сделал мне дощечки. Вырезал то, что я просила, отшлифовал, покрыл лаком, сделал дырочки для будущих шнурков. Перед очередным походом к Марине у меня были две замечательные и очень оригинальные планочки.

Я решила, что мои дощечки, пусть это первый кнотен, должны быть и сами преисполнены смысла. Выяснив, что по гороскопу друидов мое дерево – сосна, я попросила Лешу сделать их из этой древесины. По восточному календарю моим знаком зодиака была змея, по западному – рыбы. Товарищ выпилил для меня планочки в виде длинных плоских рыб, вокруг которых обвивались чешуйчатые змейки. Символизируя тригон, объединяющий рыб, скорпионов и раков, на моих дощечках «осели» капли воды. Леша искусно вырезал их, и под блестящим слоем лака казалось, что это действительно живые водяные капельки. Отверстия в планках он проделал практически незаметные, чтобы не портить общий вид, но мне не составило труда вдеть сквозь них шнурки. Я полагала, что справилась с домашним заданием, если не на пять, то на пять с минусом уж точно. Конечно, это не я, а Леха справился, но ведь идеи были мои. Товарищ же за труды получил бутылку неплохого коньяка, чему очень даже обрадовался: не дурак он был выпить.

* * *

Мои ожидания не только оправдались, меня поразила реакция моей учительницы! Когда Марина увидела планки, в комнате воцарилась минута молчания. Я не успела отдать ей свои записи, просто сразу с порога решила похвастаться дощечками для будущего кнотена. Пауза тишины наконец раскололась возгласами Марины.

– Это что?!

– Я хочу из этого сделать кнотен, – смущенно пробормотала я. Несмотря на наши доверительные отношения, я перед Мариной робела.

– Так, молчи, я сама.

– Что ты сама? – мой тихий голос тонул даже в легких шумах, залетавших через приоткрытое окно.

– Хочу сама разгадать эту загадку.

Марина долго вертела мои дощечки в руках, то приближая их к глазам, то отдаляя и словно любуясь.

– В общем, загадка, конечно, не сложная. И это даже не загадка, а просто отражение тебя. И я тебе скажу, что…

Я вытянулась в ее сторону, ожидая резюме. Марина, хитро прищурившись, улыбнулась.

– Ты хотела этим сказать, что по гороскопу ты змея и рыбы. По друидам – сосна. Не удивляйся ты так, это же просто! – Она расхохоталась, увидев мое изумленное лицо: как может человек понять, из какого дерева сделана планка? – Если ты не различаешь материал на глазок, это не значит, что это сложно другим. К тому же каждое дерево словно звучит по-своему. Его даже на ощупь можно узнать. Я научу, не волнуйся. А еще ты хотела обозначить, что твой тригон подчиняется воде.

Я не особо удивилась ее оценке, ведь все символы были очень доступны и известны. Но почему-то я ожидала, что Марина подумает, что я просто решила сделать красивые дощечки, не вкладывая в них смысл.

– Я собой горжусь! – провозгласила Марина, и я ее поняла. Она имела в виду, что я тот человек, которого она искала. – И тобой тоже. Ты сможешь постигнуть нашу науку и многому научиться. Хотя уже кое-что умеешь.

Я сидела напротив нее и чувствовала, как у меня розовеют щеки. Марина оценила мою домашнюю работу. Я просто хотела сделать что-то символичное и близкое мне. Но оказалось, что попала в самую цель.

– Нина, думаю, ты уже можешь начинать свой кнотен. Я собиралась оттянуть этот момент, но чувствую, у тебя получится вложить смысл хотя бы в первые свои узлы. А теперь рассказывай скорее все, что вспомнила и что хотела спросить.

– Марин, то что вспомнила, я записала. А вот с вопросами у меня туго. Когда ты что-то объясняешь, они сразу появляются. А наедине с собой не могу задать ни одного.

– Ну и не страшно, – рассмеялась моя учительница. – Давай записи. Или так расскажешь?

Я рассказывала, изредка подглядывая в тетрадь. Помнила все, но боялась упустить любую деталь. Марина слушала внимательно, серьезно, и на ее переносицу легла острая складочка.

«Какая она все-таки милая», – пришло мне в голову, когда я закончила говорить и с надеждой взглянула на Марину. Та пока молча сидела рядом, тихо улыбаясь своим мыслям. Никогда бы не сказала, что этот человек практикует магию. Интересно, когда-нибудь она что-то не очень хорошее делала или только людям помогала? Неожиданно Марина ответила на незаданный вопрос.

– Бывает такое состояние, в принципе, обычное для всех людей. Когда тебя довели, обидели или расстроили. И, если ты обычный человек, то пошлешь их всех нецензурно – вслух или мысленно – либо сорвешься на ком-то невиновном и нагрубишь, либо разобьешь дома, к примеру, тарелку. Ну а мы можем несколько больше и иногда непроизвольно это используем, не желая никому зла. В ответ на негативную ситуацию возникает соответствующая реакция. И вместо того, чтобы в ответ нагрубить обхамившей тебе в очереди тетке, ты сдерживаешься и… Как думаешь, Нин?

– Мысленно говоришь: «Чтоб тебя!» – сказала я первое, что пришло в голову.

– И?

– И тетка ногу подворачивает и спотыкается или что-то в этом роде, – предположила я.

– Похоже на правду. В первые секунды думаешь нехорошее без задней мысли. Наподобие того, что ты сказала. А оно берет да сбывается. Потому что мы все-таки ведьмы. И все сказанное усиливается нашими способностями. А потом придется это отменять.

– Как это?

– Ну, так. Ты что-то кому-то пожелала нехорошее. У обычного человека такой посыл не возымеет последствий, он просто разрядится подобной фразой – грубой или злой. А наше послание сбудется, и придется это исправить. И все же лучше просто держать эмоции под контролем.

– Трудно.

– Надо научиться.

– Что ж, я готова, – почти торжественно произнесла я и задумалась. Что-то в словах Марины не давало мне покоя. Наконец до меня дошло. – Марин, а почему ты сказала, что мы ведьмы?

– Потому что так оно и есть.

Я с удивлением взглянула на учительницу. Не так давно я мысленно окрестила «ведьмами» всех собравшихся у подъезда размалеванных девиц, а оказалось, что и Марина так себя называет.

– Только не говори, что ты не хочешь называться ведьмой. Глупо, если это все равно так. Мы ведьмы. Только почему-то это слово чаще употребляют по отношению к тем, кто связывается с темными силами. Мы же несем добро.

– То есть мы добрые ведьмы, – подытожила я.

– Можно и так сказать. Ты вслушайся только: ведьмы – от слова ведать. Тебя в этом что-то пугает?

– Нет, Марин. Ты извини, я просто должна ко всему привыкнуть. У меня будет еще задание?

Марина лучисто улыбнулась.

– Нет. Дальше попробуй двигаться самостоятельно. Ты молодчина, все сама почувствуешь. А сейчас я хочу совсем о другом поговорить. О нашем пристанище.

Тут Марина замолчала. На лице ее отражалось сомнение, словно она сейчас решала, рассказывать ли мне или отложить на потом. Я вдруг услышала, о чем она думает: возможно, она как раз этого хотела.

«Кажется, мой рассказ похож на то, что обычно говорят сектанты…» – словно шелестели мысли Марины.

– Вы – секта? – поразилась я.

– Ух ты! – воскликнула Марина и откинулась на спинку кресла. – Я тебе эту мысль не внушала, ты сама ее прочитала. Ты делаешь такие успехи, которые я не делала на подобном этапе.

– Так вы все-таки секта? – повторила я, внутренне сжимаясь и не обращая внимания на радость учительницы. Я очень нехорошо воспринимаю объединения такого рода. Мне вдруг стало страшно, что Марина принадлежит к какой бы то ни было секте. Я точно знала, что в этом случае я с ней не останусь, хотя мне было бы тяжело потерять новую подругу и наставницу.