Евгения Высоковская – Уроки ведьмы. Книга первая (страница 4)

– То есть, когда сидят женщины, карты раскидывают, друг другу гадают, не факт, что сойдется?

Вопросы не иссякали, я чувствовала, что перескакиваю с одной темы на другую, но боялась упустить хоть что-то, забыть важное. Марина терпеливо отвечала на все, и я видела в ее глазах одобрение и радость.

– Скорее всего и не сойдется. Они знают, что символизируют знаки. Но в том-то и дело, что знаки для них ложатся не те. Просто карты.

– А гадание по ладони? Тут же знаки не меняются: как есть линии на ладони так и есть.

– Хиромантия – это немного другое. К ней мы тоже потом вернемся, если еще интерес не пропадет. Но твой вопрос я поняла. В общем, независимо от способа предсказания, абы кому будущее не откроется. Просто запомни это.

Марина помедлила, видимо, раздумывая, выкладывать ли последнюю на сегодня информацию. Она решилась, и я услышала про совершенно неведомую мне раньше вещь.

– И вот что я тебе еще скажу: мы используем особенное приспособление. Вряд ли ты о нем слышала, это по линии одной из наших коллег передавалось из поколения в поколение, она к нам в сообщество его и принесла. Не знаю, как лучше объяснить, чтобы тебе было понятнее: это своего рода талисман, амулет. Мы называем это кнотен. Делаем его сами: плетем. Процесс довольно трудоемкий, потому что каждый узелок, каждая петелька создается со смыслом. Плетешь медленно и вдумчиво, концентрируясь на каждом движении. То, что ты вложишь в свое изделие, будет потом тебе помогать. Какие-то формулы, заклинания – все это осядет на узелках твоего кнотена. В законченном виде он будет сильным оружием, защитой и помощью. На что ты настроишь его, тот смысл он и понесет. Возможно, ты слышала об узелковой магии?

– Да, – сказала я, радуясь, что не совсем далека от того, чему пришла учиться у Марины. – Слышала.

В памяти всплыли воспоминания периода лагерного детства. Тогда многое передавалось перед сном из уст в уста в девчоночьих палатах. Хаотичное собрание суеверий, примет, гаданий, страшных историй. Не знаю, чем сейчас занимаются дети ночами в лагерях отдыха, хотя подозреваю. Ну а у нас были традиционные вызывания Пиковой Дамы и завершающие лагерный сезон «королевские ночи», после которых лица многих детей были испещрены красными полосками от ядреной зубной пасты. Каждую ночь, перед тем как заснуть, мы рассказывали друг другу жуткие истории про Зеленые глаза или Гроб-на-Колесиках. Потом это все приелось, и я, обладая богатой фантазией, принялась придумывать собственные страшилки, совершенно не похожие на остальные. Девчонки меня слушали, затаив дыхание, и мне это льстило, хотя несколько удивляло, неужели это взаправду интересно? Ведь я несла все, что только придет в голову. А туда чаще всего приходили истории про ожившие статуи или куклы, потому что их я боялась сама. В туалет, находящийся в отдалении от жилых корпусов, ходили потом по несколько человек, шарахаясь от каждого куста.

Следом на память пришел не очень хороший мой поступок. Дело происходило в больнице, и было мне десять лет отроду. Я и в больничной палате рассказывала все эти страшные байки, а меня любили слушать. Правда, не все, а только девочки моего возраста и помладше. Палата была разновозрастная, на десять коек, и старшие девушки уже имели свои, отличные от наших, интересы. Моей любимой историей была страшилка про Красную Голову. Я не сама ее придумала, однако в моих пересказах она обрастала подробностями и новыми деталями. Заканчивалось там, как всегда, все плохо. В палату тем временем поместили новенькую – тихую восьмилетнюю девочку. Ей тут же во всей красе была преподнесена история про Красную Голову. Та, оказывается, обосновалась на потолке именно у нас: это было проклятие нашей палаты. Помимо того, что Голова ночью пугала бедных детишек, в их отсутствие она еще и шалила: связывала между собой чью-нибудь одежду, снимала с больничных коек крючки, которые скрепляли между собой пружинки, отчего матрасы проседали вниз, после чего спать на такой кровати становилось очень неудобно. Естественно, что все эти неприятности случились с новенькой пациенткой. Она поверила в Красную Голову и боялась ночью засыпать. Потом мне было немножко стыдно.

Но что-то из лагерных баек, оказывается, несло в себе пользу: именно там я узнала про магию узелков. Мимоходом. Одна девчонка рассказывала все, что знает о таинственном мире колдовства. То, что я слышала тогда, было похоже на рассказ Марины.

– Это то же самое? Вы практикуете узелковую магию?

– И да, и нет.

Марина ненадолго задумалась.

– Как бы тебе это лучше объяснить? Мы стараемся черпать понемногу из разных источников. Кто-то посчитает, что это неправильно и что, если уж чем-то занялся, то должен узнать об этом досконально. Но ведь это личное дело каждого. Узелковой магией в общепринятом понимании этого слова мы не занимаемся. Мы не колдуем при помощи узлов. Мы делаем себе помощника. – Марина вдруг засмеялась. – Так называемую волшебную палочку. И она состоит не из единственной веревки с несколькими узелками. Полностью законченный кнотен представляет собой деревянную рамку, где от одной стороны до другой натянуты веревочки, а на них разные узелки. Такая вещь изменениям и дополнениям не подвергается. Она будет действовать под влиянием того, что ты в нее вложила в процессе изготовления. Но кнотен можно сделать и в виде одной планки, от которой отходят шнурки с узлами. Шнурки эти в свою очередь могут заканчиваться еще одной планкой, а могут просто болтаться. Но лучше всего сделать полный кнотен: он будет самый сильный. Главное, не торопиться, чтобы не упустить чего-либо. Какие-то узлы можно связать между собой, и все они могут быть разными.

– Да это прямо настоящее ремесло, – вставила я.

– Поэтому я тебя вначале про макраме и спросила!

– Теперь понятно.

– Ну, что? – вздохнув, произнесла Марина и тепло улыбнулась. – На сегодня, я думаю, вполне достаточно и информации, и заданий. Жду тебя через неделю, как сегодня. Сможешь?

– Конечно! – подтвердила я. – У меня никаких планов еще нет, а теперь, если мы будем по субботам встречаться, я ничего планировать на этот выходной не буду.

Марина проводила меня до двери, и я отправилась домой.

Глава 3. Домашнее задание и новые открытия

К домашнему заданию я постаралась подойти со всей ответственностью и сразу же столкнулась с проблемой памяти. Когда от нее не требуется напряжения, она в самый неожиданный момент может подкинуть какое-нибудь воспоминание, ни с чем не связанное. Просто запах что-то навеял, или звук, или что-то еще. А тут мне надо было вспомнить все, что происходило необычного в моей жизни, – причем именно вспомнить, я ведь знала, что необычное было, – и память сразу сдалась. Ничего не знаю, мол, ничего не ведаю.

Я сидела дома за пустым кухонным столом, скрестив пальцы рук, и тщетно пыталась выудить хоть какое-то сверхъестественное воспоминание. Не выдержав пустопорожнего сидения, я заварила мятный чай и принялась медленно цедить его вприкуску с соленым печеньем.

Что было странного в моей жизни? Выходы из тела. Но про это я Марине уже рассказывала, вернее, упоминала. Однако стоило записать. Что еще? Выходы, выходы… вдруг они мне только снились? Сны?

Да! Сны мне иногда снились вещие. Хоть мне и не нравилось слово «вещие», события из сновидений иногда потом случались наяву. Но не любые, а те, о которых я задумывалась. Когда от сна оставался осадок, словно после недосказанной истории. Такая история потом не раз находила свое завершение в обычной жизни, правда, чаще в незначительных ситуациях. А иногда сбывались даже не сны, а просто ожидания или предположения. Это тоже стоило записать.

Мысль о воплощении снов и ожиданий выдернула из памяти еще одну мою способность. Как я могла упустить? У меня же гадания на картах сбываются!

Гадать в прямом смысле этого слова я не умею. Настоящие гадалки помнят все значения карт, знают их толкования в разных раскладах. У меня же есть такая специальная, удобная колода, где на картах расписаны все ситуации и подсказки: что означает любая карта в зависимости от того, с чем лежит рядом. И пусть я всегда считала свою гадальную колоду шуточной и сделанной для развлечения, предсказания на этих картах очень часто сбываются! А Марина как раз говорила: не важно, что помогает тебе предсказывать, главное, что тебе это дано. Может, карты говорят со мной? И не важно, что они не настоящие? Нельзя, конечно, быть настолько уверенной, но записать и рассказать об этом стоит.

Память постепенно проснулась и заработала. Она стала помогать мне. Я вспомнила, как несколько лет назад мой отец ездил к своей матери в Молдавию. Моя бабушка была уже совсем старенькая, но сохранила здравый ум и ясную память, и папа расспросил ее о наших предках. С ее слов он нарисовал семейное древо: некую схему, где значились лица, о которых я ничего никогда не слышала. В принципе, это наша, наверное, неурядица. Мы очень мало знаем о своих родственниках, живых и почивших. Мы – в смысле наша семья. Так вот, из бабушкиных рассказов выходило, что две или три моих прапрабабки были деревенскими знахарками. А одна из них обладала еще и даром ясновидения. Если это семейное, оно обычно передается не меньше, чем через поколение. Молдавская бабушка хоть и двигалась еле-еле, могла снимать свою же боль простым прикосновением ладони. И жила она потому, что жила. И, чем я особенно всегда восхищалась, когда кто-то спрашивал ее о самочувствии, в ответ не слышал жалоб. Бабушка говорила, что чувствует себя так, как и должна в восемьдесят пять лет. Мол, все происходит закономерно. Старенькая, вот и плохо, а жаловаться грех. Старенькая, а живая. Отцу не было свойственно ничего сверхъестественного, а я ведь вполне могла перенять через поколение хоть какие-то способности.