Евгения Высоковская – Уроки ведьмы. Книга первая (страница 6)

– Да что ты! Мы не секта. Разве мы кого-то увлекаем, обманываем? Нам не нужны люди и их средства, как это происходит в подобных организациях. Мне нужна последовательница и ученица, я хочу передать мастерство и нуждаюсь в этом. Я говорю «мы», потому что я действительно не одна такая. Мы ведьмы. Мы ведаем, умеем ворожить и лечить. Нам не нужно много новых людей. Важно лишь, чтобы не затерялось, не забылось наше умение. Если бы мы были сектой, я бы, напротив, призвала всех тех девушек, что пришли ко мне на отбор. Ну, ты помнишь.

– Да помню. Это было такой неожиданностью.

– Ну так вот. Если появились сомнения, подумай хорошенько, стоит ли тебе идти дальше. Мы не являемся сектой. Я говорю «мы», потому что у нас общий подход к магии. А не потому что нас много и надо еще больше.

Я испугалась, что разозлила Марину. Я вовсе не хотела уходить.

– Прости.

– Да не извиняйся, – махнула рукой Марина. – Просто секта и наш маленький коллектив – настолько разные вещи! Мы даже не объединены, просто умеем почти одно и то же. Наверное, я поторопилась, решив рассказать тебе о нашем месте.

– Марин, я не хотела обидеть тебя, просто испугалась, что вдруг вы – что-то вроде московской церкви Христа или тому подобного. Или еще хуже, «Аум синрикё» какое-нибудь.

Марина какое-то время молчала. Наверное, ее поразило, как я со своей чуткой интуицией смогла такое предположить.

– Наверное, я сама виновата, – протянула она наконец. – Позволила тебе услышать мои мысли, но не те, что нужно, вот и напугала тебя.

– Пожалуйста, расскажи мне про ваше место, – попросила я.

– Хорошо. – Марина с удовлетворением кивнула. – У нас есть особое место. Мы не делаем из него святилище или храм.. Ты плетешь кнотен, чтобы создать себе помощника. А это место должно помогать, когда нет выхода: оно само по себе как оберег. Оно возвращает силы, когда тебе тяжело, когда ты выдохлась. А такое часто происходит, если ты кого-то лечишь или предсказываешь.

У нас есть Дом за городом, на несколько комнат. Сейчас мы выкладываем стены в них мозаикой. Эти действия сродни работе с кнотеном. Так же, как и при плетении узлов, мы вкладываем смысл в каждый камешек, который добавляем в мозаичный узор. Процесс, конечно, долгий. Ведь не всегда достаточно сил, чтобы наполнить ими камень. А представляешь, сколько их требуется, чтобы выложить целую комнату?

– И вы только камешками выкладываете?

– Пока да, надо доделать хотя бы одну комнату. Тогда там нам будет хорошо. Ведь там будет концентрироваться наша общая сила.

– А эти камни сами по себе что-то значат?

– Конечно, ты правильно мыслишь. Для создания мозаики мы берем те камни, которые что-то несут в себе, но не обязательно для нашего круга – для любого человека. Гальку да кирпич, просто подобранные на улице, мы не кладем.

– А если это кусок кирпича от родного дома?

– Тогда да, – Марина задумчиво покивала. – Если что-то несет смысл для тебя и может стать источником силы, тогда можно.

– А почему камни? А дерево разве нельзя? Мне так нравится все из дерева!

– Можно, конечно. Мы просто до этого еще не добрались. Пока надо создать хотя бы одну комнату. И как-то так уж получилось, что начали мы с каменной.

Мне представилась холодная комната со стенами, выложенными каменной мозаикой, и я поежилась. От Марины не ускользнуло это движение, и она чуть заметно улыбнулась.

– Она не холодная. – Ее глаза лучились. – Ты бы знала, какое исходит тепло от тех камней! И какая сила…

Я поразилась, как же легко все-таки она меня читает.

– А ты бы хотела заняться деревянной комнатой? – спросила Марина. Я задумалась. Я почему-то никак не могла вообразить, чем можно выкладывать деревянную комнату. Перед глазами стоял только мой кнотен. Если все отделать вот такими небольшими планочками…

Я пожала плечами.

– А стеклянная комната у вас будет?

– У нас, – поправила моя наставница.

– У нас! – согласно кивнула я.

– Я думаю, это замечательная идея. Это будет очень красивая комната.

Мы сидели у Марины на кухне. Пока все наши встречи проходили именно там, за чаем и сладостями. В ее комнатах я еще не бывала. Она не приглашала, а я не просилась посмотреть квартиру. Я словно чувствовала интуитивно, что там не просто комнаты, и ждала, когда меня позовут.

После ее похвалы про мою идею со стеклянной комнатой перед моим внутренним взором возникла стена, искрящаяся и переливающаяся нежным светом. К ней хотелось прикоснуться. Вся она была выложена разными стеклами, которые ловили любой лучик света и возвращали его в виде бликов и солнечных зайчиков. Казалось, что мозаика состоит из драгоценных камней.

– О чем задумалась? – вернула меня в наш мир Марина. Я встряхнулась.

– Я представила стеклянную комнату. Она действительно будет прекрасна.

Марина смотрела на меня мудрым взглядом старой учительницы, хотя ее живые черные глаза сверкали молодостью. Странное сочетание.

Глава 4. Ленкина грустная история

Вернувшись домой, я с наслаждением скинула с ног туфли на каблуках и босиком пошлепала в кухню. Ненавижу каблуки. Я понимаю, что это красиво, но до чего же неудобно. Мне так сложно поверить подругам, которые уверяют, что на плоской подошве чувствуют себя неуверенно и, чтобы чувствовать себя хорошо, им необходимы туфли на шпильках. Как можно на шпильках себя чувствовать хорошо? Конечно, красота требует жертв. Но я не в силах принести такую жертву. Шпилек в моем гардеробе не имеется, а просто высокие каблуки есть, и иногда хочется покрасоваться в изящной лодочке с подъемом, но после таких выходов я себя ругаю почем зря.

«Нет, все, убираю эти туфли в дальний угол на черный день», – решила я. Чернота того дня виделась мне уже сейчас. Не знаю, чем будет день плох, но вышагивание на каблуках его точно сделает еще хуже. Говорят, это дело привычки. Но зачем целенаправленно себя приучать к такому неудобству? Чтобы нравиться мужчинам? Так, если мне некомфортно, я ни о каких мужчинах даже думать не смогу. В общем, я для себя выбор сделала. Больше никаких каблуков.

В кухне я посмотрела на городском телефоне, кто звонил в мое отсутствие. Определитель номера пестрел сплошными ежеминутными Ленкиными звонками. Вот нетерпеливая, чего ей от меня надо? А мобильный я с собой просто так таскаю? Я набрала номер подруги. В последнее время слышала я ее не часто.

После первого же гудка трубку незамедлительно сняли, и в ней раздались безутешные всхлипывания.

– Косова, это ты? – Я поняла, что подруга ждала моего звонка.

– Я, – раздался еле слышный дрожащий голосок. – Я тебе звонила, звонила…

– Что случилось? – Ленка жизнерадостный человек, и меня встревожило ее настроение. Видно, произошло что-то серьезное.

Итак, что же случилось.

У Лены был молодой человек, Слава. Встречались они относительно давно – ну, это по моим меркам – года, наверное, полтора, а может, все два. Жить стали вместе несколько месяцев назад. Изначально была у них идиллия, отношения – трепетнее не бывает, просто идеальная пара, с которой можно писать любовные романы с хорошим концом. А потом пошло-поехало, появилось раздражение, причем с его стороны больше, чем с ее. И ведь не то, чтобы он ее разлюбил, просто стал самим собой, стал высказывать то, о чем раньше находил сил промолчать. И ей, разумеется, не все в нем нравилось, но она очень старалась вести себя как «мудрая женщина», прощать, мириться со всем, не пилить (о, это было просто законом!), терпеть недостатки. А Славка не был «мудрым мужчиной» и вел себя так, как вел, как умел, как мог. И если что-то его коробило, говорил прямо. Но это с каждым разом происходило все чаще, и Ленке, которая просто стала другим человеком, полюбив его, становилось все тяжелее. Ведь на самом деле она не стала другой, просто смогла усмирить свои желания, противоречащие его потребностям. Смогла перестроиться на его ритм жизни. Смогла ограничить контакты с друзьями до того уровня, что общалась теперь только с теми людьми, которые ему понравились. Для нее стало незыблемым такое понятие как верность. Она практически никуда не ходила без него. Но Слава ценил это только поначалу, а затем стало воспринимать, как должное, и откуда-то сразу появилась куча претензий, что все она делает не так. Не так, как что? Не так, как он для себя когда-то определил. Она пыталась поговорить с ним, объяснить, что мелочи лучше не теребить, на них можно смотреть сквозь пальцы, как делает это она. Все разговоры оказывались ее монологом, обращенным в никуда. Он смотрел в сторону и молчал, и нельзя было понять, согласен он с ней или нет.

Ленка постепенно начала жаловаться мне, но и то не сразу. Долгое время она пыталась один на один с этим находиться, опасаясь высказывать наболевшее, чтобы оно не обрело материальную силу. Она тешила себя иллюзией, что, если никто не знает о ее проблемах, то, стало быть, их не существует. Затем она начала делиться со мной более откровенно. Часто она просыпалась ночью часов в пять и подолгу не могла заснуть, потому что пыталась мысленно разговаривать с любимым и выяснять отношения. Она готовилась к настоящему разговору, но при свете дня не находила смелости. Я не знала, что ей посоветовать. Я видела, что они оба друг друга все еще любят. Его, по всей видимости, устраивали их отношения. Слава был человек импульсивный, вспыльчивый, нервный. Ему нужны были подобные разрядки. Но она эти встряски терпеть устала. Ленка слышала недовольство по поводу самых пустячных своих промахов, которые и за промахи она не считала. Впрочем, я тоже считаю, что промахов не было. В свою очередь, он ошибался и промахивался столько же, если не в два раза больше, но у Лены хватало еще терпения как бы не замечать их. Она все пыталась быть «мудрой женщиной».