Евгения Усачева – Осколки Триединого (страница 1)

Евгения Усачева

Осколки Триединого

1

Когда Кириэлю – сыну Беленуса – исполнилось шестнадцать, я подарил ему на день рождения меч. Лезвие этого клинка было выковано из палладия и титана, а рукоять украшал крупный зелёный сапфир. Мальчишка пришёл в восторг от моего подарка. А я про себя пожелал, чтоб ему никогда не пришлось использовать этот меч в настоящем бою.

Моё же оружие, словно бесполезная реликвия, пылилось уже долгих десять лет. Я полностью сосредоточился на поисках резервной копии знаний моего отца. Я представлял её неким близнецом Творца, но не знал, где она может находиться. Землю я исключил сразу. Потому как нужно быть безумцем, чтобы оставить её там, в зоне досягаемости людей. Иные планеты, на которые не ступала нога человека, но где были расположены форпосты элохимов и Хранителей Кодов, оказались пусты. В Небесный Город я доступа не имел. Думаю, если б мой отец, действительно, оставил эту копию, то уж в каком-нибудь доступном для меня месте. Оставался лишь Элизиум. Я исходил заселённую часть города вдоль и поперёк, но не нашёл никаких доказательств существования копии. Может, я просто хотел, чтобы она была? Чтоб не чувствовать себя слабым и уязвимым перед огромным миром?

Необжитые территории оставались для меня, как и для самих элохимов, неизведанными. Их я и собирался исследовать. Даже взял отпуск за свой счёт на два месяца, полагая, что этого срока мне вполне хватит. Танатос без проблем подписал заявление, ничему не удивившись. Надо сказать, что истинную причину ухода я, конечно же, утаил, так и сказав, что хочу исследовать территорию Элизиума чисто ради научного интереса. После победы над Мёртвым Королём, мне еле-еле удалось убедить Беленуса и Танатоса в своей вменяемости, так что скажи я тогда правду, они бы снова усомнились в моём психическом здоровье, ведь они так и не поверили, что мой отец перешёл во Второе Лицо, то есть стал мною. Затеянный мною поиск резервной копии его знаний означал бы для них то, что моё сумасшествие, с их точки зрения, никуда не делось. Поэтому я решил помалкивать. Я уже собирался идти исследовать необжитые территории, как встретил неожиданное сопротивление со стороны Беленуса.

– Тебе что, негде провести отпуск? На Земле полно экзотических мест! Вот и отправляйся туда.

Я предполагал, что любое моё действие непременно подвергнется критике, поэтому даже не удивился.

– Беленус, я понимаю, что моё решение кажется тебе странным, но я сам решу, как и где мне провести отпуск.

Будь Беленус только Королём, я бы не разговаривал с ним в подобном тоне, но он был ещё и моим другом, поэтому я мог позволить себе вольности в нашем общении.

– Что за необходимость? Я не понимаю… Зачем тебе туда идти?

– Мне интересно посетить места, в которых я никогда не бывал. Это, что, так странно? Это преступление?

– Нет.

– Беленус, я не понимаю, ты что, чего-то опасаешься?

Он молчал. Явно, как всегда, что-то скрывал.

– Что ты скрываешь?

– Я ничего не скрываю. И я не обязан перед тобой отчитываться.

– Конечно, не обязан. Но если мне может угрожать опасность на необжитых территориях, так и скажи. Почему из всего надо делать тайну?

Он сосредоточенно молчал. А потом встал, заложив руки за спину, и начал ходить из стороны в сторону возле своего золотого трона, всем своим видом показывая, что он делает мне одолжение этим разговором.

– Просто… Мы неоднократно находили следы чужого присутствия. – Произнёс он, наконец.

– Что? И ты говоришь об этом только теперь?

Я был ошеломлён. Я бился за Элизиум и элохимов дважды. Дважды спасал этот народ от тотального уничтожения, и после этого у Беленуса ещё оставались от меня какие-то тайны!

– Беленус, кто ещё живёт в Элизиуме?

– Я не знаю, и мне это не интересно.

– Но ты король! Как же…

– Я устал воевать, ясно? Я хочу спокойной жизни.

– Да кто говорит о войне? Ты не считаешь, что было бы гораздо правильнее наладить контакт, познакомиться с этими… неизвестными существами, а не делать вид, будто ничего не происходит?

– Я – король, и я сам решу, как будет правильнее! – Раздражённо ответил он.

– Жизнь вообще не бывает спокойной, если ты не заметил. Само понятие жизни не сопоставимо со спокойствием. Жизнь – это бесконечная гонка, череда препятствий, которые ты либо преодолеваешь, либо… Ты и без меня это прекрасно знаешь. Так что, отгородиться от того, чем бы это ни было, тебе не удастся.

– Твои мудрствования меня не переубедят.

– Ладно, но запретить ты мне ничего не можешь. Свобода передвижения…

– Очень даже могу!

– И что ты сделаешь? Приставишь ко мне надсмотрщиков? Может, сразу упечёшь в Гробницы Хели?

Он сдержанно промолчал, хотя мысленно, наверное, желал высказать всё, что он обо мне думает.

Хотелось бы мне в тот момент сказать Беленусу, что я не элохим, а значит, и он мне не король, и я тем более не обязан прислушиваться не то, что к его мнению, но и выполнять его приказы, однако грубить правителю Элизиума мне всё же не хотелось. Он был моим другом, и я уважал его. Однако мне казалось, что он прекрасно знал, чьи именно «следы» они там находили, только держал это в тайне даже от Всадников. Что он скрывал? Причину своей гордости или позора? Какие сюрпризы мог преподнести мне Элизиум?

Я планировал идти один, но за мной увязались Танатос и Кириэль. С сыном Беленуса я неплохо общался. Мальчишка прилип ко мне намертво. Он считал меня героем, наслушавшись от отца историй о том, как я «победил» Мёртвого Короля. Подростку, конечно же, было невдомёк, что в реальности номер два я сам принял сторону Короля Мёртвых, а Кириэль и вовсе не родился. И как после этого я мог смотреть мальчику в глаза, спросите вы? Да, легко! Просто в моей груди давно уже не билось то, что я называл жалким огрызком своего сердца.

Когда Кириэль с жаром распинался о том, как он мною восхищается и как хочет стать на меня похожим, я лишь скептически осадил его, спросив, каким именно моим поступком он восхищается: тем, что я вырастил сына-преступника или тем, что поднял мятеж против своего отца?

Мальчик замялся, растерянно хлопая длинными ресницами.

– Ты победил Мёртвого Короля. – Промямлил он, и я громко расхохотался.

Пацан не знал, куда деть глаза от неловкости, а я никак не мог успокоиться. Собственно, мне было плевать, что думал обо мне мальчишка: уважал ли, восхищался или напротив, осуждал. Моё мёртвое сердце не мог смягчить никто: даже ребёнок.

Следующая наша встреча произошла случайно: я заметил, что он неправильно выполняет боевые приёмы и не смог не остановить его, и показать, как надо делать. С того дня мы и начали общаться. Ему было очень интересно находиться в моём обществе, ведь я ничего от него не требовал, в отличие от его отца. На вопрос, ладят ли они, Кириэль ответил уклончиво, и я не стал расспрашивать дальше. Они проводили совсем мало времени вместе. Король постоянно был занят государственными делами, оставив мальчишку на попечение учителей, а с ними, понятное дело, существовала чёткая дистанция, нарушать которую было неприлично. Субординация, так сказать. Я же не оставил никаких границ между нами. Мы общались на равных. Да и не намного я был старше, если так разобраться. Всего лишь на двадцать тысяч лет. Ерунда по сравнению с возрастом девяноста процентов элохимов в Элизиуме.

Беленус до последнего не хотел отпускать единственного сына с нами. Кириэль долго его упрашивал, ругался с ним, пытаясь убедить, что ему не нужны тепличные условия, которые ему создал отец, что он хочет развиваться и познавать мир. Король Элохимов оставался непреклонен долгое время. А я не мог столько ждать. Я потерял целую неделю отпуска. Кириэль умолял меня подождать ещё. В глазах мальчика едва ли не стояли слёзы. Я пробовал объяснить, что у меня больше нет времени ждать, но он вцепился в меня, как в утопающего, будто я уходил навсегда.

– Что с тобой? – Удивлённо спросил я тогда.

Он не смог ответить ничего вразумительного.

– Просто… У меня предчувствие… Тебе не следует отправляться одному…

Я прекрасно знал, что предчувствие – вещь серьёзная. У меня у самого была развита интуиция, но в тот момент она молчала, поэтому я справедливо решил, что опасения мальчика бессысленны. Меня удивило другое: что я стал ему дорог.

–Почему ты так волнуешься за меня? – Спросил я тогда.

Он тактично промолчал и пожал плечами. Но я и сам знал, что Кириэль на самом деле думал. Детское сердце не могло ошибаться.

– Ты слаб и раним. – Ответил бы он. – Тебе нужна помощь, только ты не хочешь это признавать. И я готов помочь.

Это дорогого стоило. Такая бескорыстная забота. Но я предпочёл уйти один, так и не дождавшись мальчика. Беленус мог бы вообще его не отпустить. Я не хотел быть должным кому-то. Не хотел, чтоб мою душу снова разбили. Поэтому я решил вообще ни с кем не сближаться. Но у судьбы оказались иные планы.

***

Элизиум был абсолютно плоским. Если Вселенная представляла из себя шар, слегка приплюснутый с боков, то Город Элохимов являлся срезом этого шара. Он занимал собою весь диаметр космоса, но обнаружить его, и тем более добраться до него с какой-нибудь планеты было невозможно, так как Элизиум находился в ином измерении. Таким образом, он, будто невидимая нить, делил Живую Вселенную на два полюса, подобно линии экватора на Земле. Но так как она является лишь воображаемой линией, так и Элизиум оставался воображаемым для обитателей Вселенной, и достичь его физически было невозможно. Раса элохимов занимала лишь малую, даже ничтожную, его часть. Именно её первые элохимы построили собственными руками, а весь остальной город возводился благодаря работе программ, организующих материю в нужные формы. Белый Элизиум был прекрасным, монументальным, величественным, но однотипным. Здания отличались друг от друга лишь в незначительных деталях. И всё равно описать красоту и могущество этого города было трудно. Когда я миновал заселённые территории, минуя Гробницы Хели, то окружающая обстановка никак не изменилась. Однотипные дома стояли на своих местах, будто запечатанные на миллионы лет усыпальницы, ожидающие своего часа. Только в Элизиуме все были бессмертны. Я был сыт смертью и всем мёртвым по горло, так что даже не хотел говорить на эту тему. А ещё я знал, что ищу призрака. Что то, о чём я думаю, возможно, даже не существует. С чего я решил, что отец оставил какую-то копию своих знаний? Он никогда не отличался заботой. Я рассчитывал, что выйдя за пределы обжитых территорий, почувствую какой-то импульс, увижу знак, подсказку, но, увы, ничего. Передо мною расстилался безмолвный каменный лес небоскрёбов, освещённый сверху золотым сиянием беззвёздного неба.