Евгения Усачева – Мёртвая петля (страница 5)

Теперь я понял, что в ту минуту решалось, наступит День Х или нет.

– Знаешь, что, Эрик… – Сказал я, выждав длинную паузу. – Я попробую.

Когда я заикнулся об этом отцу, он, как обычно, наорал на меня.

– Нет уж! Спасибо! Ты и так уже им помог своим огнём!

– Разве я сделал хуже?

– Да! Они изобрели оружие и стали истреблять друг друга. Так что на этот раз давай без самодеятельности!

– По-твоему, у меня был выбор? Что, я должен был позволить им умереть от голода и холода?

– Всё должно было сложиться по-другому! У меня был план. Ты всё испортил. Как всегда. Нет, нет, и ещё раз – нет! Не вздумай открывать им тайну порталов!

– Они же не выберутся с этой планеты, папа! Солнце старо. Что они будут делать, когда оно начнёт умирать?

– Да может, к этому времени человечество само себя уничтожит.

– Так мы будем сидеть, сложа руки, и спокойно наблюдать?

– Слушай, чего тебе неймётся, а? Чего ты всю жизнь воду мутишь? Успокойся, наконец! Вон, займись своей личной жизнью!

Холод прошёлся по моим венам, как только отец упомянул о том, что день ото дня мучило меня и не давало покоя.

– Я, конечно, всё понимаю… Сын. Ты многое пережил за свою длинную жизнь. Но, может, тебе всё-таки стоит показаться психиатру?

В ту же минуту стакан его дешёвого пива полетел на пол. Я вспылил.

– Пошёл ты к чёрту! – Выплюнул я и зашагал прочь.

Впоследствии я не раз пожалел о том, что был таким несдержанным и грубым.

У Эрика была своя лаборатория, где он проводил эксперименты. Совместная работа с ним хоть ненадолго, но отвлекла меня от боли. Я твёрдо решил снова пойти наперекор отцу. Да что там, его мнение, вообще, ничего для меня не значило. Вот таким я оказался «неблагодарным» сыном. Одну из деталей квантового портала мне удалось добыть на Сантариуме. Там как раз демонтировали последние порталы старого образца, заменяя их на новые, невидимые. И мне в тот самый момент удалось «позаимствовать» часть такого устройства. Короче, мало того, что я был психом, теперь я стал ещё и вором. Но нисколько не чувствовал угрызений совести по этому поводу. Я всё делал во благо человечества и не собирался сходить с намеченного курса.

Я притащил эту штуковину через новый невидимый портал на Землю и подарил её Эрику на Новый год, как когда-то подарил огонь Агни – мальчишке из одного первобытного племени, с которым я много общался. Теперь Эрику, как второму Агни, суждено было изменить судьбу человечества.

– Но мне даже нечего дать тебе взамен… – Со смешанными чувствами почти прошептал молодой учёный.

Тот Новый год я праздновал с Эриком и Томом, впервые, наверное, не один. Хотя, и назвать их своими друзьями я не мог. Перед глазами намертво застыл образ человека с фотографии. Он был мне так дорог! Не передать словами, как!

– Эрик, замолчи! – С улыбкой сказал я.

Агни подарил мне горсть сушёных ягод – одно из самых больших сокровищ первобытного голодного мира. Они, конечно, были мне не нужны, но мальчишка оказался так настойчив, что я взял их, чтоб не обижать его.

Эрик не знал, как выразить свою благодарность и чувствовал себя от этого неловко.

– Спасибо… – Теряя голос от нахлынувшего благоговения передо мной, произнёс он.

«Спасибо!» – Через много лет скажу я ему, а может, самому себе.

– Ты сделай из этой штуки что-нибудь стоящее. – Указал я на его новогодний подарок. – И пожалуйста, пусть при этом мир не взорвётся. Очень тебя прошу!

– Ладно!

Наступил новый год. Но пили мои друзья за меня. За то, чтоб я, наконец, обрёл счастье.

До Дня Х оставалось тридцать два года.

***

Эрик работал и днём и ночью. Спал по четыре часа в сутки. Он был одержим идеей спасти мир, и спасение виделось ему в бегстве с этой планеты. Я тоже не видел будущего человечества на Земле. Вот только я мало чем мог помочь учёному. Отец никогда не рассказывал мне о работе порталов, а также о том, как устроена Вселенная, и по каким законам физики живёт мир микрочастиц. Единственное, чему меня учил отец, – это драться. Читать, считать и писать, я, конечно, тоже умел, а искусством войны мне пришлось овладеть вынужденно.

Мой новый знакомый оказался гениальным человеком, кроме того, вместе с ним работала команда талантливых учёных. Конечно, спустя три месяца он без проблем разобрался в устройстве портала и начал создавать свой прототип.

Квантовые порталы использовали мост Энштейна-Розена, с помощью которого могли переносить любую материю, попавшую в поле их действия, на любые расстояния практически мгновенно. Конечно, для их работы требовались колоссальные энергозатраты. В связи с этим в кратчайшие сроки лучшие инженеры построили для лаборатории два мощных атомных реактора. Все исследования финансировали Иллюминаты. Я ведь жил на одну зарплату в две с половиной тысячи долларов, и только изредка платил за общий с Эриком или Томом обед. Я тогда всерьёз считал, что моему сыну не повезло с отцом.

Лаборатория находилась где-то на просторах Техаса. Мне пришлось уволиться с работы в Лос-Анджелесе, чтоб принимать полноценное участие в исследованиях. Портал выглядел именно так, как описывают подобные устройства в научной фантастике. Это была арка высотой примерно три метра и шириной около двух. Её обрамлял плотный металлический каркас, внутри которого находились хитросплетения проводов. В выключенном состоянии это была просто пустая металлическая арка, но когда портал работал, внутри неё сначала разгоралось слабое голубоватое свечение, а затем ткань пространства приобретала светло-серый, матовый оттенок. На первый взгляд создавалось ощущение, будто проход завешен светящейся тканью, но на самом деле так выглядело подпространственное нулевое измерение, через которое был брошен Мост. Оставалось лишь шагнуть на него.

Самую большую трудность представляла навигация. Эрик разработал собственную систему координат, взяв за отправную точку Землю, но куда следовало двигаться, где искать пригодные для жизни планеты, он не знал. Даже с порталом межзвёздные путешествия оказались равносильны тому, что тыкать пальцем в небо. Тогда я совершил ещё одну кражу. Я «позаимствовал» у отца часть космической карты с координатами пригодных для жизни планет. И хоть данные существенно различались, так как в нашей системе отправной точкой служила планета Сантариум, находящаяся в Большом Магеллановом Облаке, учёные смогли сопоставить эти координаты и разработать новую карту, уже для путешествий с Земли. Таким образом, оставалось сделать лишь самое главное – войти в портал. Эрик настроил Мост на Астрею – ту маленькую мрачную планету, на которой я вместе с Повстанцами жил после Мятежа, когда мне было разрешено вернуться в Проявленный Мир из Великой Пустоты.

Сначала мы запускали мышей, но ни одна из них не вернулась обратно. Портал работал в обе стороны, а к животным были привязаны верёвки, так что, мыши никак не могли убежать. Значит, портал доставил их не туда. Один Бог знает, где они оказались: затерялись ли на Мосту, либо погибли на какой-нибудь непригодной для жизни планете. На том этапе эксперименты зашли в тупик, и Эрик начал искать возможную причину неполадок.

Спустя месяц он, кажется, понял, в чём дело. Я не буду вдаваться в подробности, так как в научных терминах, которыми он оперировал, рассказывая мне о своих исследованиях, я ничего не понимаю. Поэтому скажу просто: ему удалось существенно улучшить систему навигации и добиться более стабильной работы портала.

На втором этапе мы снова запустили мышей. Из двенадцати вернулась одна, зато живая и невредимая, и ничуть не изменившаяся. Я объясню назревший у моих читателей вопрос, почему мы не стали вначале запускать искусственные зонды, чтобы «увидеть» что там, на той стороне. Дело в том, что по расчётам учёных, любая электроника, скорее всего, вышла бы из строя, совершив подобное путешествие. Чтобы удостовериться в своей теории, сразу после мышей мы, действительно, пропустили через портал маленький механизм с камерой, и когда он вернулся обратно, то опасения учёных подтвердились: все микросхемы, в самом деле, вышли из строя, поэтому зонд ничего не снял.

На третьем этапе была отправлена собака. Но вернулся бедный пёс, к сожалению, мёртвым. Эрик снова приостановил эксперименты. Две недели он не выходил из лаборатории, а мне ничего другого не оставалось, как коротать дни в бессмысленном шатании по городу, вблизи которого находилась лаборатория. Я созвонился и встретился с отцом. Опять на автовокзале. Но теперь мы ели не русские пирожки, а жирные гамбургеры со свининой, и пили такой же паршивый растворимый кофе. Техасская пыль летала в воздухе, забивалась в ноздри, солнце нещадно палило до самого заката. Я, как и прежде, думал об одном и том же.

– Ты псих и вор. – Сказал мне папа.

За столько лет я привык к его оскорблениям.

– И нищеброд. – Заключил я.

– И нищеброд. – Согласился он.

– Что ж… Тебе не повезло с сыном… А моему сыну не повезло с отцом. – Просто сказал я.

Папа тут же грохнул кулаком по столу.

– Пожалуйста, папа! Ты же всё знаешь! Ты можешь мне объяснить, почему я это испытываю? Что это такое?

– Я тебе объясню! Объяснение здесь очевидное: тебе надо просто сходить к психиатру, пока не поздно!

– Он – мой сын!

– Ты окончательно свихнулся! А тот человек на фотографии, кто? Тоже твой сын? – Поднял он меня на смех. – Это ж, надо же, так с ума сходить! Слушай, ну если тебе так скучно, делать тебе нечего, заведи там себе кого-нибудь, девушку, например. Там же, в лаборатории, много женщин работает, ну вот и…