Евгения Усачева – Мёртвая петля (страница 4)

Иллюминаты помогли мне с эммиграцией в США. Конечно, поначалу было тяжело. Мне пришлось выучить язык. С цирком я завязал. Решил пойти по стопам отца и начал изучать программирование. Теперь я, как и он, просиживал целыми днями за компьютером, пытаясь забыться и отгородиться от собственной боли строками бездушных кодов. Через год обучение моё было почти завершено, и я мог претендовать на какую-нибудь простенькую должность в небольшой компании. Программист – это такая профессия, которой надо учиться всю жизнь, так как компьютерные технологии быстро устаревают, поэтому тот, кто выбрал данный вид деятельности, должен регулярно обновлять свои знания. Я пока что был новичком в этом деле и на многое не претендовал. Я снял небольшой дом на берегу океана, в пригороде Лос-Анджелеса. Конечно, мне помогли Иллюминаты. В квартире мне жить не хотелось. Я желал покоя. Хотел навести порядок в своих мыслях и испить свою боль до дна, потому что иного способа избавиться от неё, как просто перетерпеть, я не видел. Таинственная фотография по-прежнему мучила меня. У меня не хватало духу не смотреть на неё. Но разлука с сыном была тяжелее всего. Он не знал правды, и я не мог рассказать её.

В Ордене я познакомился с одним интересным человеком. Только теперь я понял, что встреча с ним, то есть с Эриком, приблизила День Х ещё больше, возможно даже сделала его приход неизбежным.

Эрик был учёным, а ещё он восхищался мной и моим прошлым. То, каким я стал теперь, не имело для него значения. Он свято верил в меня. Да и не только он. Все последователи культа Иллюминатов в меня верили. Их не могли разубедить мои собственные слова, моя затяжная, растянувшаяся на сотни лет, депрессия, неустойчивая психика и убийственный образ жизни.

Помню, как некоторые из Иллюминатов всё же потребовали от меня доказательств, что я, действительно, тот, за кого себя выдаю. Я не винил их. Наверное, даже будучи адептами такого мистического культа, им всё равно было трудно поверить, что перед ними тот, кому они поклоняются вот уже много сотен лет – живой, осязаемый, из плоти и крови. Да и глядя на меня, сложно было представить, что я могу обладать нечеловеческой силой. Я был невысоким и имел весьма худощавое телосложение. Носил модные стрижки с выбритыми висками. Набил несколько татуировок. Много курил. Не думаю, что такой внешний вид можно было как-то соотнести с моим образом из легенд и священных писаний. И, тем не менее, это был я. И как-то меняться в угоду кому-то я не собирался.

Так вот, когда члены Ближнего Круга впервые пригласили меня на своё заседание, некоторые из них всё ещё относились ко мне с недоверием, и тогда я попросил всех выйти на улицу. Стоял душный летний день. Послеполуденное пекло. Впереди шумел океан, а за спиной огромный город раскинул крылья раскалённых обсидиановых небоскрёбов. «Посиделки» Ордена каждый раз проводились в разных местах. В тот раз все собрались в доме одного из членов Ближнего Круга. Это был шикарный коттедж на берегу океана. Я повёл всех к воде. И от этого недоверие ко мне возросло ещё больше. Некоторые повернули назад. Остались лишь Эрик и несколько мужчин. На берегу, подойдя к воде, они остановились, а я продолжил свой путь, не взирая на мягкие волны, ласкающие жемчужный песок. Это и было моим доказательством того, кто я есть. Они стояли, поражённо глядя мне вслед. И когда я вернулся на берег, все кинулись с расспросами, перебивая друг друга.

– Ты ходишь по воде? Как? Невозможно…

Ну, конечно, учитывая моё происхождение, неудивительно, что я могу ходить по воде. Но, кажется, этот факт их только расстроил, потому как ещё больше добавил сходства между мной и идейным врагом Иллюминатов.

Потом я долго рассказывал всё с самого начала. Рассказывал о своём детстве, об отце, о том, что было после Мятежа.

Тогда Иллюминаты поняли, что большинство священных книг легче выкинуть, чем переписать, потому как в них сплошное враньё и домыслы.

Больше всего, кроме хождения по воде, адептов Ордена поразил тот факт, что это я принёс первобытным людям огонь. Когда они появились в Проявленном Мире, абсолютно ничего не зная ни о себе, ни об окружающей действительности, я, будучи тогда четырнадцатилетним мальчиком, пожалел их. Я открыл им многие знания. Об огне в том числе, чтоб они могли согреваться и готовить себе пищу, так как сырое мясо, которое они ели, было полно паразитов. Добыть огонь самому у меня так и не хватило терпения, поэтому я просто взял плотный свёрток бумаги, поджёг его в камине у себя дома, в Непроявленном Мире, где жили мы вдвоём с отцом, и отнёс людям. Радости их не было предела. Они смотрели на меня сияющими глазами, до последнего боясь поверить в чудо, и бесконечно благодарили. Они были наивными, чистыми, простыми. Тогда я ещё хоть немного, но мог найти с ними общий язык. Не то, что теперь. С какого-то момента я перестал их понимать. Наверное, когда они стали убивать друг друга. Меня к тому времени уже не было ни на Земле, ни в Непроявленности. Я был низвергнут в Великую Пустоту [Тартар]. А когда мне удалось вернуться в Проявленный Мир, доступ к Земле был для меня уже закрыт. Я вместе с Повстанцами поселился на мрачной, но пригодной для жизни планете возле Арктура и на следующие тысячи лет погрузился в бесконечный хаос войны со своим отцом, пытаясь свергнуть его с Престола. Потом мы помирились, и мне разрешили доступ к миру людей. Вот только я стал другим, и больше не верил ни в правду, ни в добро, ни в справедливость.

Глава 4

32 года до Дня Х

Говорят, что мёртвые, освобождённые от бренности телесной оболочки, имеют колоссальную силу. Возможно, они так же сильны, как элохимы или Хранители Кодов. Возможно ли, что мой погибший Друг пытался что-то мне сказать и всё это время направлял меня? Я смотрел на фото того человека и не мог понять, откуда я его знаю.

Я чувствовал лишь щемящую боль где-то в левом подреберье. Был бы он жив, я бы непременно разыскал его. Но к миру мёртвых я доступа не имел. Я вообще, не был уверен, что этот самый мир мёртвых существует. По идее, если верить заумным программам моего отца, жизнь после смерти должна была существовать. Сознание продолжало функционировать после смерти физической оболочки, более того, оно даже восстанавливало многие принесённые в жертву телу способности. Людей мир мёртвых всегда отталкивал. Он ассоциировался с ужасом, с чем-то неестественным и до дрожи пугающим. Я же относился к мёртвым с пониманием. Вернее, мне до них не было никакого дела. Меня интересовал конкретный человек, и я не испытывал страха перед ним. Только горечь потери, сожаление, досаду от того, что мы разминулись в жизни.

– Почему ты ушёл так рано? – Задавал я вопрос в пустоту.

А ведь тогда я даже не знал, кто он для меня.

Мои грустные мысли не могла развеять даже повседневная рутина. Работать программистом оказалось тяжело. Эта профессия давалась мне с трудом. Я явно пошёл не в отца. Ну а кроме работы я погряз в ворохе бытовых проблем. Однако то, что было спрятано глубоко внутри, то, что царапало мою душу, не думало исчезать даже под натиском серой обыденности. В целом, моя жизнь в новой стране ничем не отличалась от жизни в Городе. Я просто сменил род деятельности, остальное же осталось прежним. Я остался прежним, как и мой образ мышления, и жизненные ориентиры. Я только нажил себе кучу новых хлопот в связи с переездом, бумажной волокитой и обустройством на новом месте.

Отец считал меня психом. Я и сам уже не был уверен в своей нормальности. Хоть как-то меня отвлекали лишь встречи с Иллюминатами. Для них я по-прежнему оставался героем.

– А как ты оказался на Земле? Как вы, вообще, путешествуете в космосе? – Спросил однажды кто-то из них.

– Да, расскажи нам. Никто никогда не видел чужих космических кораблей. Тогда как же вы преодолеваете расстояния? – Поддержали другие.

– Ну… Через квантовые порталы. – Ответил я, и глаза Эрика засияли. Он был физиком и как раз работал в области изучения микромира. – Их построил мой отец и Хранители Кодов. Во Вселенной на некоторых планетах расположены наши военные базы и…

– А от кого вы защищаетесь? – Прервал меня один из Иллюминатов.

– От внутренних врагов. Я, например, долгое время был врагом своего отца. Хм… Лучше не трогать эту тему.

– Ладно. И на какие конкретно планеты ведут эти порталы? – С нетерпением допытывался Эрик.

– Их немного. На Землю, Астрею, Сантариум… Юпитер. Все они, порталы то есть, соединены в сеть. Путешествия на космических кораблях невозможны. В космосе такие чудовищные расстояния, что, даже двигаясь со скоростью света, человечество вряд ли сможет долететь до ближайшей пригодной для жизни планеты. Нужен иной путь.

– А ты… Ты знаешь, как устроены эти порталы? – Осторожно начал Эрик. Я сразу понял, к чему он клонит.

– Нет. Не знаю. – Ответил я и улыбнулся.

– Может, тогда ты мог бы… Как-то достать чертежи, схемы либо какую-нибудь часть такого устройства…

Мне казалось, он весь сник, ожидая, что я начну гневаться. Он меня плохо знал.

– Ты хочешь, чтобы я снова принёс людям «огонь», Эрик?

Учёный не решился ответить. Только немигающе смотрел мне прямо в глаза, будто в ту самую минуту решалась жизнь целого мира.