Евгения Светлова-Элфорд – Медальон и шпага (страница 39)

– Делия, – проговорил молодой человек, еле сдерживая негодование, – ты хоть немного сознаешь, что совершила преступления, за которые можно угодить на эшафот?

– Я не столь наивна, Дэвид, как ты думаешь.

– Черт возьми! – выругался лорд Дарвел. – Кромвель был прав, упрекая меня в оскорбительной дерзости! Мне следовало бы броситься ему в ноги и благодарить за снисходительность к моей безумной сестре.

– Кромвель знает о моей поездке во Францию? – поинтересовалась Делия, сохраняя невозмутимый вид.

– Кромвель знает вполне достаточно, чтобы ты составила компанию Эдвину и его единомышленникам.

– Вот уже не ожидала, что моей скромной особой заинтересуется сам лорд-протектор! – усмехнулась девушка.

– По-моему, ты не понимаешь, куда ты впуталась, – сказал Дэвид, раздраженный ее невинной улыбкой.

– Успокойся, Дейви, – ласково проговорила она, потрепав брата по волосам. – Я не думаю, что в материалах следствия упоминается о моей поездке во Францию. Если бы меня хотели обвинить в преступлении, меня бы уже вызвали в суд. Нет, я Кромвелю не нужна.

Спокойствие, рассудительность и мужское самообладание совсем юной девушки смягчили гнев Дэвида. Ее смелость и решительность вызвали в нем восхищение, и ему стало стыдно за свое грубое поведение.

– Я не вправе осуждать тебя за то, что ты выполнила просьбу Эдвина, – сказал он, обнимая сестру. – Но впредь я запрещаю тебе куда-либо ездить без моего разрешения. Это для твоего же блага, Делия.

– Я согласна, Дейви, – кивнула девушка. – Я сделаю все, о чем ты меня просишь. Я ни словом не посмею тебе перечить. Но я заклинаю тебя памятью наших родителей: спаси Эдвина! Я знаю, что ты сумеешь.

– Если бы его спасение зависело от меня, Эдвин уже сегодня был бы на свободе, – печально проговорил Дэвид. – А теперь иди к себе. Мне необходимо заняться своими делами.

Делия поцеловала брата и пошла к двери, но неожиданно, словно вспомнив о чем-то, остановилась и повернулась к Дэвиду.

– Дейви, – нерешительно произнесла она, – я хочу тебя спросить о Фрэнке Говарде: ты не встречался с ним перед отъездом из Портсмута?

– С Фрэнком? – удивленно переспросил Дэвид. – Так ты ничего не знаешь?

– А что я должна знать?

– Он не приезжал к тебе в конце августа?

– Нет, а что случилось?

– Двадцать первого августа он взял на несколько дней отпуск и отправился в Говард-Холл. Но бедняге Фрэнку очень не повезло. На проселочной дороге в двух милях от дома на него напали какие-то бродяги и тяжело ранили. Я был уверен, что эта история известна тебе лучше, чем кому-либо другому.

– Я ничего об этом не слышала.

– Странно. Я думал, что Фрэнк взял отпуск для того, чтобы повидаться с тобой.

– Нет, он не приезжал.

– И не посылал слуг с записками?

– Нет.

– Вдвойне странно.

– Может быть, его рана очень опасна?

– Возможно. Когда я уезжал из Портсмута, он еще не вернулся, и фрегат “Триумфатор” отправился в плавание с другим капитаном.

– Но почему же граф Говард ничего не сказал мне о ранении Фрэнка и не позволил мне его увидеть? – задумчиво проговорила Делия.

– Ты была в Говард-Холле?

– Да, через неделю после ареста Эдвина.

– Наверное, граф не хотел тебя огорчать. Он знает, что ты неравнодушна к Фрэнку и, чего доброго, сама заболеешь от волнения.

– Нет, – уверенно заявила Делия, – в поведении лорда Говарда было что-то подозрительное, как будто он меня боялся. Я никогда не видела его таким растерянным.

– Не беспокойся, Делия, – улыбнулся Дэвид. – Если хочешь, я сегодня же поеду в Говард-Холл и узнаю, как чувствует себя Фрэнк. Он мой друг, и мне самому небезразлично его состояние.

– А если граф и тебе не скажет правду?

– Почему? Он же сам написал адмиралу эскадры о ранении Фрэнка и понимает, что уже все офицеры Портсмута знают об этом после замены капитана на “Триумфаторе”.

– Когда ты посетишь Говард-Холл?

– Сегодня вечером. После того, как вернусь из Оксфорда.

– Зачем ты едешь в Оксфорд?

– Как – зачем? – воскликнул Дэвид. – Да разве ты забыла, что завтра…

Он сам испугался того слова, которое готово было сорваться с его уст, и вовремя замолчал.

– Что – завтра? – настороженно переспросила Делия.

Дэвид лихорадочно придумывал подходящий ответ.

– Я хотел сказать, что завтра я должен встретиться с прокурором, – неуверенно проговорил он. – Но прежде мне надо увидеть генерала Бредли.

– Поступай, как считаешь нужным, – сказала Делия и вышла из комнаты брата.

Дэвид облегченно вздохнул. Он не мог больше лгать сестре в глаза и не решался сказать ей правду. Ему было жалко Делию, жалко до слез. Как переживет она все несчастья, так внезапно и незаслуженно свалившиеся на их семью? Как сказать ей, что Эдвина завтра казнят, а Рутерфорд, где она прожила всю свою жизнь, больше не ее дом? Как оградить ее от трагедии, способной лишить разума и более стойкого человека?

Дэвид презирал себя за ложь и проклинал себя за бессилие. Он не мог отвести от Делии роковой удар. Он мог только одно – оттянуть этот момент всего на несколько часов.

Глава 16. Три свидания

Генерал Бредли сел обедать на час позже обычного. Из-за назначенной на завтра казни заговорщиков он чувствовал себя довольно скверно и даже лишился аппетита, на что ранее никогда не жаловался. Он сидел за столом в полном одиночестве, не желая никого видеть и ни с кем разговаривать. Лакеи бесшумно меняли блюда, к которым генерал почти не притрагивался. Он в задумчивости смотрел на серое пасмурное небо за окном и бросал куски жареного мяса большой бело-рыжей борзой. Собака хватала мясо на лету и, подбегая к хозяину, клала ему на колени длинную добродушную морду, надеясь выклянчить очередную подачку.

Безрадостную трапезу прервал адъютант Эдвардс.

– Ваше превосходительство, – доложил офицер, – приехал лорд Дарвел.

– Я приму его, – ответил Бредли.

– Попросить лорда Дарвела подождать вас в приемной?

– Нет, – возразил сэр Ричард, – я приму его немедленно.

Не закончив обеда, он поднялся из-за стола и проследовал в свой кабинет. В эту минуту больше всего на свете Бредли хотел увидеть в руках Дарвела помилование герцогу Рутерфордскому, и когда молодой человек вошел к нему, он попытался на его лице прочитать новость, с которой тот явился на аудиенцию, но лицо капитана хранило бесстрастное выражение.

– Добрый день, сэр, – проговорил Бредли, отвечая на почтительное приветствие лорда Дарвела. – Я рад, что вы благополучно вернулись из Лондона. Надеюсь, ваша поездка оказалась удачнее, чем я вам предсказывал, и вы привезли помилование от лорда-протектора?

– Нет, сэр, – ответил Дэвид, опустив голову, – у меня нет помилования.

– Значит, оправдались мои худшие предположения?

– К сожалению, да.

– Я предупреждал вас! – с досадой воскликнул Бредли. – Вам не следовало ездить в Лондон, не имея на руках прошение самого герцога Рутерфорда.

– Я должен был использовать последнюю возможность спасти моего брата.

– Боже мой, милорд! – возразил генерал. – Как можно спасти человека, который губит себя собственными руками?

– Ваше превосходительство, – сдержанно проговорил Дэвид, – я пришел к вам не для того, чтобы обсуждать поступки моего брата. На завтра назначена казнь герцога и его товарищей, и я прошу у вас разрешения встретиться с Эдвином.

– Да, капитан, – подтвердил Бредли, – у правосудия больше нет причин откладывать исполнение приговора. Только сам герцог Рутерфорд мог бы еще отменить казнь.

– Каким образом, сэр? – воскликнул Дэвид.

– Уговорите вашего брата обратиться к Кромвелю с личным письмом.