Евгения Светлова-Элфорд – Медальон и шпага (страница 33)

– Но это невозможно! – воскликнул он. – Это какая-то ужасная, нелепая ошибка! Эдвин не изменник!

– Вы заблуждаетесь, капитан, – холодно проговорил Бредли. – Заблуждаетесь, как заблуждался и я, когда думал, что ваш брат виноват только в укрывательстве заговорщиков. Но то, что я услышал сегодня на суде, стало для меня полнейшей неожиданностью. Я был потрясен, узнав, что заговор графа Риверса уместнее назвать заговором герцога Рутерфорда.

– Генерал, я убежден, что это недоразумение!

– Я бы тоже хотел в это верить, но факты неоспоримо доказывают вину герцога, и судьям не потребовалось много времени для вынесения приговора. Дело закончено, милорд, и ваше ходатайство несколько запоздало.

– Я приехал в Оксфорд только сегодня ночью. Обстоятельства не позволили мне вернуться раньше.

– Даже если бы вы и приехали раньше, я не думаю, что это что-нибудь изменило.

– Генерал, я не верю в виновность брата, – сказал лорд Дарвел, – не верю, что бы вы мне не говорили. Я сегодня же отправлюсь в Лондон и добьюсь пересмотра дела.

– Капитан, вы храбрый и заслуженный офицер, но никто в угоду вам не будет менять законы. Вина герцога Рутерфорда доказана, и если бы вы слышали, как он сам обличал себя на суде, то поняли бы, что любые попытки спасти его были заранее обречены на провал. Оправдать герцога вам не удастся. Вам остается только одна надежда – добиться помилования от лорда-протектора. Но ваш брат отказался подать прошение о помиловании.

– Отказался?

– Наотрез.

– Вполне понятно. Эдвин не считает себя виновным.

– Но мнение вашего брата еще не основание для его помилования.

– Я надеюсь, что сумею убедить лорда-протектора назначить пересмотр дела.

– Как хотите, капитан, но я не разделяю ваших надежд.

Молодой офицер хотел еще о чем-то спросить генерала, но явно не решался. Его взгляд выдавал растерянность и волнение.

– Генерал, – наконец обратился он к Бредли, – когда должны привести приговор в исполнение?

– Думаю, очень скоро: нет никаких оснований откладывать казнь.

– Генерал! – воскликнул лорд Дарвел. – Я прошу вас, повремените с исполнением приговора, пока я не вернусь из Лондона.

– Сколько вам потребуется времени?

– Я прошу десять дней.

Бредли на секунду задумался.

– Хорошо, – сказал он. – Я даю вам десять дней, хотя прокурор и будет недоволен моим вмешательством.

– Я еду в Лондон немедленно.

– Желаю вам удачи, капитан, – сказал Бредли.

Лорд Дарвел учтиво поклонился и быстро скрылся в лабиринте узких улиц.

– Ну что, Дейви? – воскликнула Делия, бросаясь навстречу брату, едва он вошел в гостиную замка. – Ты говорил с Бредли?

– Да, я встретился с ним, – ответил Дэвид, опускаясь в кресло у камина.

– Тогда рассказывай! – приказала Делия, присаживаясь к нему на колени с детской непосредственностью

Дэвид молчал, рассеянно перебирая завитки на длинных волосах сестры. Он не знал, что ему делать: рассказать ли Делии о суде и приговоре, вынесенному герцогу Эдвину, или скрыть правду до своего возвращения из Лондона? Но если Делия узнает о суде от чужих людей, то не простит ему такой жестокой обиды. Нет, между ними никогда не было недоверия, и он обязан сказать ей о приговоре, каким бы тяжелым ударом ни было это страшное известие.

– Делия, – проговорил он, – сегодня состоялся суд.

– Сегодня? – воскликнула девушка, с недоумением глядя на брата.

– Да.

– И ты присутствовал на суде?

– Нет, меня не пустили, и мне пришлось ждать на улице, когда закончится заседание.

– Тебе известен приговор?

– Да, – подтвердил Дэвид.

– Говори же! – потребовала Делия, и в ее глазах появился страх.

– Ты только не волнуйся, – сказал молодой человек, прижимая к груди тонкие руки сестры. – Это еще не окончательный приговор… Сегодня я еду в Лондон… к Кромвелю…

– Ты не ответил мне, – решительно перебила его Делия.

– Суд признал заговорщиков виновными в государственной измене.

– Но это же смертная казнь! – воскликнула девушка.

Дэвид обнял сестру за талию, боясь, как бы с ней не случился обморок, но этого не произошло. Делия порывисто встала, и ее лицо вспыхнуло от гнева.

– Какая подлость! – воскликнула она. – Эти “круглоголовые” думают, что могут делать все, что им заблагорассудится!

– Успокойся, Делия, – сказал молодой человек. – Еще не все потеряно. Завтра я буду в столице и добьюсь у Кромвеля помилования.

– Помилования? – переспросила Делия, отталкивая брата. – Добиваться помилования, когда осужден невиновный? И о чем ты только говорил с Бредли?

– А что я мог поделать, когда суд уже закончился?

– Если бы я была мужчиной, я вызвала бы этого негодяя на дуэль, – дерзко заявила девушка.

– За что, Делия? – спросил Дэвид. – Бредли только выполняет свой долг и делает то, что ему приказывают.

– Ты оправдываешь его? – возмутилась Делия. – Неужели ты не понимаешь, что это он погубил Эдвина?

– Ты не совсем права. По-моему, Бредли не был склонен к крайним мерам, и если бы не злосчастная гордость нашего брата, все могло бы кончится по-другому.

– Это тебе сказал Бредли? – с презрением спросила Делия. – И ты ему поверил?

– Я знаю Эда, – вздохнул Дэвид.

– Чем же закончился ваш разговор с Бредли?

– Ничем.

– Ты повел себя как трус! – воскликнула Делия. – Ну почему я не мужчина!

– Если ты считаешь меня совершенным ничтожеством, – еле сдерживая раздражение проговорил Дэвид, – и настаиваешь, чтобы я вызвал Бредли на дуэль, хорошо, пусть будет по-твоему: я найду какой-нибудь идиотский предлог и затею с ним ссору, но только после того, как вернусь из Лондона. Мне еще понадобится моя жизнь по меньшей мере дней десять.

Делия подняла на брата наполненные слезами глаза и обняла его за шею.

– Нет, Дейви, – проговорила она. – Прости меня, безумную. Я сама не знаю, что говорю.

– Не плачь, моя девочка, – ласково сказал Дэвид. – Я понимаю, как тебе тяжело, но ты не должна отчаиваться. Через несколько дней я вернусь с помилованием, и весь этот кошмар останется позади.

Он поцеловал сестру и попытался ей улыбнуться. Но улыбка вышла печальной. У него было тревожно на душе, и мучили нехорошие предчувствия.

Шел уже восьмой день, как Дэвид Дарвел прибыл в Лондон, но ему все еще не удалось добиться приема у лорда-протектора. Ему не отказывали наотрез, но каждый раз находился какой-нибудь повод, чтобы отложить аудиенцию на неопределенное время: то Кромвель был занят, то ему нездоровилось, то он беседовал с французским послом… Но Дэвид догадывался, что за этими на первый взгляд благовидными причинами скрывается явное нежелание протектора встречаться с братом герцога Рутерфорда.

За всю жизнь Дэвид был в Уайтхолле всего несколько раз. У него не было здесь друзей, обладающих достаточным влиянием, чтобы похлопотать за него перед протектором. Отпущенное время быстро иссякало, и Дэвид приходил в отчаяние от своего бессилия. До казни оставалось всего два дня, и он чувствовал себя так же скверно, как если бы сам находился на месте приговоренных к смерти.

Сегодня ему снова отказали в приеме. Но Дэвид не покидал Уайтхолл, надеясь, что неожиданная случайность все же поможет ему встретиться с Кромвелем. Он стоял у окна, выходящего в парк, и предавался своим мрачным размышлениям.

Под окном гуляла стройная женщина в черном плаще и зеленой шляпке с белым пером. Пышное платье из темно-зеленого бархата медленно скользило по ковру из опавших листьев, и Дэвиду показалось, что он слышит, как шуршат эти листья под ногами незнакомки.

Скверное настроение Дэвида не располагало к любовным приключениям. Но ему вдруг очень захотелось увидеть лицо этой женщины. Она словно угадала его желание и посмотрела на окно.