Евгения Светлова-Элфорд – Медальон и шпага (страница 15)
– Что бы ни произошло, я уверен в невиновности Говарда.
– Значит, нам некого подозревать?
– Я теряюсь в догадках.
– Возможно, мы ошибаемся и предательства не было, – предположил герцог.
– Было, милорд, – настойчиво повторил Монтегю, – и я готов дважды пережить свою казнь, лишь бы узнать перед смертью имя мерзавца. Кстати, милорд, я рассказал вам, что мне снилось?
– Нет.
– Мне снилось, что я нашел предателя. Я уже держал его за шиворот и собирался утопить в деревенском колодце. Вы прервали мой сон на самом интересном месте.
– Еще раз прошу прощения, – рассмеялся Рутерфорд.
– А… пустяки! – примирительно махнул рукой Монтегю. – Давайте сыграем. Только чертовски скучно играть на трезвую голову.
Монтегю нагнулся и пошарил рукой под кроватью. Раздался звон пустых перекатывающихся бутылок.
– Все пусто, – с досадой поморщился Монтегю. – Каналья комендант принес вчера такую малость вина, что мне едва хватило промочить горло. Черт подери, я просто умираю от жажды!
– Потерпите до завтрака, – посоветовал герцог.
– До завтрака? – в ужасе воскликнул Монтегю. – Ну уж нет! Я не могу ждать так долго! Я потребую вина немедленно! Пусть “круглоголовые” пошевелятся!
Монтегю встал и направился к двери. Он еще не совсем протрезвел после вчерашнего пьянства, и его слегка покачивало, как моряка, сошедшего на берег после долгого плавания.
Весь его вид не многим отличался от вида беспутного любимца морских просторов. Длинные светлые волосы спутались и развились, небритое лицо побледнело и осунулось, обычно веселые голубые глаза смотрели мутным взглядом горького пьяницы. За эти несколько дней Монтегю весь как-то постарел, и ему можно было дать лет тридцать пять, хотя едва исполнилось двадцать восемь. Звук его шагов гулко отдавался под каменными сводами камеры, грозя прервать крепкий сон Дугласа.
– Не стоит поднимать шум из-за бутылки, – попросил его Рутерфорд. – Вы разбудите Аллана.
– Мы все еще успеем выспаться, – мрачно усмехнулся Монтегю.
– Подождите.
Герцог подошел к окну и достал из каменной ниши закупоренную бутылку.
– Вчерашнее канарское, – объявил он Монтегю.
При виде вина глаза Монтегю радостно просветлели.
– И вы вчера спрятали целую бутылку? – воскликнул он.
– Для вашего же блага, Кларенс. Мне показалось, что вчера вы несколько переусердствовали, вливая в себя пинту за пинтой. Скажите мне, наконец, спасибо. Разве я вас не выручил?
– Вы святой человек, дорогой Эдвин, – сказал Монтегю, откупоривая бутылку и протягивая ее герцогу.
– Нет, Кларенс, – отказался Рутерфорд. – Когда я пью утром, у меня потом весь день скверное настроение.
Монтегю благодарно кивнул герцогу и на одном дыхании осушил половину бутылки. Потом он достал из-под подушки потрепанную колоду карт, раскинул на кровати серый замшевый плащ, создав некое подобие карточного стола, и начал тасовать колоду с удивительной ловкостью рыночного факира. Герцог внимательно следил за его руками, поражаясь точности и быстроте движений, но неожиданно Монтегю прекратил свои манипуляции и пристально посмотрел на Рутерфорда.
– Могу я попросить вас об одной услуге? – спросил он герцога.
– Об услуге?
– Да. Это не покажется вам бестактностью с моей стороны?
– Почему же ваша просьба должна показаться мне бестактной? – поинтересовался Рутерфорд.
– После того, как мы втянули вас в наши интриги, и вы попали в эту проклятую тюрьму, мне стыдно обращаться к вам с какими-либо просьбами, – смущенно проговорил Монтегю.
– Оставьте условности, Кларенс, – успокоил его герцог. – Здесь нет вашей вины. Как говорит наш общий друг Бредли, это судьба, обыкновенное невезение. Так какую же услугу я могу оказать вам в моем нынешнем положении?
– Вы обещаете сохранить в тайне все, что я вам скажу?
– Обещаю, Кларенс. Вы, право, заинтриговали меня своим таинственным предисловием. Еще три дня назад вы упрекали меня в лояльности к Кромвелю, а теперь решаетесь доверить свои роялистские тайны?
– У нас нет выбора, милорд, – ответил Монтегю.
– У нас? – не понял герцог.
– У меня и у Дугласа. Это наша общая просьба.
– Я слушаю вас, – сказал герцог.
– Меня мало волнует моя собственная судьба, – начал молодой человек, – но мне больно сознавать, что из-за оплошности, которую мы где-то допустили, пострадают наши друзья.
– Что вы имеете в виду?
– Я имею в виду корабль, который должен прийти из Франции. Бредли известно место и время его прибытия. Если генерал встретит корабль – в чем я не сомневаюсь, – пассажиры и команда будут арестованы. Бредли умеет развязывать языки, и арест этих людей потянет за собой еще целую вереницу арестов. Необходимо сделать так, чтобы корабль в Англию не пришел.
– Идея верная, но трудновыполнимая. Как же вы намерены помешать Бредли перехватить судно?
– Корабль не должен покинуть французский порт, – сказал Монтегю.
– Не понимаю, чем я могу вам помочь?
– Вы можете найти человека, который предупредит нашего агента в Лондоне.
– Я? – удивился герцог. – Не попросить ли мне, случаем, коменданта тюрьмы помочь заговорщикам?
– Не смейтесь, милорд, – серьезно сказал Монтегю. – Из нас троих только вы один можете рассчитывать на свидание со своими людьми. Ваши родственники или друзья непременно добьются встречи с вами.
– Вы хотите, чтобы мои люди предупредили ваших сообщников?
– Да. Корабль еще во Франции, и у нас есть немного времени. Я сообщу вам адрес в Лондоне, куда надо будет съездить вашему посланнику и рассказать о нашем аресте. Если к вам на свидание придет Гейдж или леди Дарвел…
– Я не буду впутывать сестру в эти опасные интриги, – поспешно возразил Рутерфорд.
– Хорошо, – согласился Монтегю, – если придет Гейдж или другой надежный человек, вы попросите его нам помочь.
– Имейте в виду, Кларенс, я могу поручиться только за Бернарда Гейджа, – сказал герцог.
– Мы рискуем не в первый раз, – ответил Монтегю.
Герцог в задумчивости прошелся по камере и не спешил с ответом. Он чувствовал на себе испытывающий, дерзкий взгляд молодого человека, выдающий его необузданный нрав.
В Монтегю прекрасно уживалось такое количество разнообразных эмоций, что его настроение никогда не поддавалось однозначной оценке. В любой момент его мог охватить как порыв бурного восторга, так и приступ возмутительной злобы. Монтегю машинально передергивал карты, не сводя глаз с Эдвина Рутерфорда.
– Я ничего не обещаю вам, Кларенс, – проговорил наконец герцог, – но если мне представится случай, я постараюсь вам помочь.
– Благодарю, милорд, – воскликнул Монтегю.
– Не спешите с благодарностью, – остановил его Эдвин, – и скажите мне адрес вашего агента.
– О, его запомнить совсем нетрудно: Лондон, улица Оружейников, контора нотариуса Сайруса Марвелла. Ваш человек вызовет хозяина, скажет, что он приехал из Абердина, и спросит сэра Уильфрида Рассела.
– Как выглядит мистер Рассел?
– Ему тридцать три года, он немного выше среднего роста, светловолосый, отличается военной выправкой. Расселу надо сообщить, что нас предали, заговор раскрыт и мы арестованы. Пусть он немедленно отправляется во Францию и задержит шхуну “Рубикон”.
– Я все запомнил, Кларенс, – сказал герцог, – и передам ваше поручение слово в слово, если будет кому передать. А пока сдавайте карты. Вы тасуете колоду, наверное, уже сотый раз.
– Сколько ставим? – поинтересовался Монтегю.
– Решайте сами, Кларенс, – ответил герцог. – Сомневаюсь, что нам представится возможность произвести когда-нибудь наш долговой расчет.