Евгения Светлова-Элфорд – Медальон и шпага (страница 1)

Евгения Светлова-Элфорд

Медальон и шпага

Пролог

…Яркая вспышка молнии прорезала черную бездну грозового неба. Мачты корабля вздрогнули от оглушительного раската и потонули в вихре гудящего огня.

Он стоял неподвижно, охваченный роковым оцепенением, и не мог понять, что это – смертельное пламя, несущее гибель его кораблю, или священный огонь спасения, вспыхнувший в нем самом волей необъяснимых сил неистовой природы.

Опаленные крылья парусов в бессильном отчаянии рвались в темноту ночного шторма. Пламя подступало все ближе и ближе, тянулось к его лицу раскаленными языками, обдавая нестерпимым жаром. Еще мгновенье – и оно поглотит его в свою огненную пучину. Еще мгновение…

И вдруг все стихло. Сон ушел, погас, словно хрупкий огонь свечи под резким порывом жестокого ветра. Воцарилась тишина. Умиротворенный океан засыпал в объятиях безветренной ночи.

Он встал, набросил плащ и вышел из каюты на палубу.

Ясное небо сверкало пестрой россыпью звезд. Легкий бриз тихо плескался в парусах большого линейного корабля. Вдали в серой дымке темнели смутные очертания береговой полосы.

На шкафуте прохаживался лейтенант, заступивший на ночную вахту. Услышав шаги, он оглянулся и поспешил навстречу командиру, ожидая приказаний.

Но никаких приказов не последовало. Командир молча кивнул в ответ на приветствие офицера и поднялся на корму.

Мерцающий огонь сигнального фонаря осветил его лицо – благородное лицо мужчины не старше тридцати пяти лет. Красивые тонкие черты привлекали выражением решимости и спокойного, гордого достоинства. Это было лицо человека, неподвластного чужой воле.

Облокотившись о поручни трапа, он задумчиво смотрел на горизонт, скрытый неровной грядой далеких прибрежных скал.

На место угасшего тревожного сна пришли воспоминания – счастливые, как воплощенная мечта, и горькие, как безысходная печаль. Торжествуя над временем и пространством, они вернули его в прошлое, воскресив в памяти события его удивительной судьбы…

Часть первая. Глава 1. Поздний визит

23 августа 1655 года был одним из тех холодных летних дней, когда неумолимая природа напоминает людям о грядущем осеннем ненастье. Тяжелые дождевые тучи растекались над землей, жадно поглощая синеву предвечернего неба. Пронизывающий ветер крутил дорожную пыль и срывал с деревьев первые пожелтевшие листья.

Оксфорд быстро погружался во тьму. Улицы города опустели. Редкие прохожие, озабоченные непогодой, спешили к теплу домашних очагов.

В резиденции генерал-майора сэра Ричарда Бредли начали зажигать огни. Роскошный двухэтажный особняк озарился мягким светом восковых свечей, многократно отраженных венецианскими зеркалами гостиной.

Сам сэр Ричард стоял у приоткрытого окна в полумраке своего кабинета и наблюдал за частыми зарницами, сверкавшими на западе от Оксфорда.

Гроза приближалась. До города все чаще доносились мощные раскаты грома. Ветер усиливался с каждой минутой, и наконец, косые струи дождя резко ударили в лицо сэра Ричарда.

Он закрыл окно, зажег на столе высокий серебряный канделябр и принялся за ужин, который приказал подать в свой кабинет.

В изразцовом камине тихо потрескивали дрова. Мерцающий огонь разливал по комнате уютное тепло. Старое крепкое вино погружало сэра Ричарда в блаженное полусонное состояние, располагавшее к философским размышлениям.

Генерал-майор Бредли приехал в Оксфорд в марте 1655 года. Армейские части, которыми он командовал, были переведены из Лондона в графство Оксфордшир, и срочные дела службы заставили сэра Ричарда покинуть столицу и выехать в расположение своих войск.

Весна этого года выдалась холодной и тревожной.

Правление лорда-протектора Оливера Кромвеля не принесло Англии покоя и мира. Измученную и обескровленную многолетней гражданской войной страну по-прежнему терзали жестокие политические распри.

Непримиримые враги протектора, к каковым причисляли себя не только сторонники поверженной монархии, но и многие соратники сэра Оливера, не простившие ему грубого попрания Республики, установленной в стране после казни короля Карла I, не желали признавать диктатуры “узурпатора”.

Республиканцы мечтали о свободе и демократии; роялисты – о реставрации королевской власти и возведении на престол Карла II Стюарта, находившегося в эмиграции; и те и другие не покладая рук плели против Кромвеля интриги и заговоры и подстрекали обнищавший народ к мятежам.

Воинственная активность несговорчивой оппозиции дала протектору благовидный предлог еще крепче натянуть поводья и без того сильной единоличной власти.

Летом 1655 года страна была разделена на двенадцать округов во главе с генерал-майорами, наделенными чрезвычайными полномочиями для поддержания порядка. Новоиспеченные магистраты, для которых падение протектората означало конец их собственного благоденствия, начали бороться с его врагами по суровым законам военного режима.

Кандидатура боевого генерала Ричарда Бредли как нельзя лучше подходила на роль усмирителя мятежных настроений.

Третий сын обедневшего провинциального дворянина-протестанта, Бредли с первых дней гражданской войны сражался на стороне парламентских войск. Его отвага, рассудительный ум, неподкупность и верность данному слову снискали ему уважение командиров и авторитет у подчиненных.

14 июня 1645 года в битве при Нейзби самоотверженная храбрость Бредли были замечена Оливером Кромвелем. С этого дня началась блистательная карьера молодого кавалерийского капитана. Покровительство будущего правителя Англии стремительно вело Бредли по ступеням военной иерархии, и после битвы при Вустере, закончившейся полным разгромом войск Карла II, сэр Ричард получил генеральский чин.

Начав гражданскую войну бедным офицером драгунского полка, Бредли сумел взять от новой власти все, что мог желать человек, примкнувший к парламентской армии из идейных и честолюбивых побуждений. Но сэр Ричард был еще сравнительно молод и не без оснований рассчитывал на новые подарки благосклонной судьбы.

Ко времени описываемых событий ему только что исполнилось тридцать шесть лет. У него была внешность истинного джентльмена с твердой волей и решительным характером. Сэр Ричард сохранил стройность и выправку молодого лейтенанта, его движения была легки и энергичны, а карие глаза смотрели по-юношески дерзко.

Новое назначение резко изменило все планы сэра Ричарда. Оно заставило его осесть в Оксфорде на более длительный срок, чем он предполагал, но неожиданный поворот событий не огорчил генерала. Вполне разделяя мнение Юлия Цезаря, утверждавшего, что лучше быть первым в провинции, чем вторым в Риме, сэр Ричард расстался со столичной жизнью без всякого сожаления.

Казалось бы, он мог считать свое честолюбие вполне удовлетворенным. Однако в последнее время он все чаще испытывал необъяснимые приступы душевной усталости. Впервые за годы службы ему пришла в голову мысль об отставке, столь чуждая его воинственному характеру. Сознавая, что когда-нибудь наступит час собирать камни, Бредли не хотел, чтобы его ноша оказалась тяжелее других.

Полусонные размышления генерал-майора были прерваны осторожным стуком в дверь.

– Что случилось? – с досадой воскликнул сэр Ричард. – Я приказал меня не беспокоить!

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул адъютант Бредли майор Эдвардс.

– Простите, сэр, – извинился офицер. – К вам пришел посетитель.

– Какой посетитель? – удивился Бредли. – В такую непогоду?

– Он отказался назвать мне свое имя, – ответил майор, – но уверяет, что дело у него очень важное, и просит его принять.

– Это дворянин?

– Нет, сэр. Судя по его виду, это сельский фермер или лакей.

– Эдвардс, – раздраженно проговорил Бредли, – если каждый лакей будет надоедать своими просьбами лично мне, то мой дом превратится в проходной двор. Пусть напишет прошение и передаст его завтра в установленном порядке. Разве вы не знаете, как это делается?

– Сэр, он говорит, что дело очень срочное и завтра уже будет поздно. Речь идет о роялистском заговоре.

– О заговоре? – недоверчиво переспросил Бредли.

– Да, и я счел своим долгом доложить вам.

– Любопытно! – усмехнулся сэр Ричард. – Впрочем, если его не остановил поздний час и такой ливень… – Генерал-майор на секунду задумался. – Хорошо, – кивнул он адъютанту. – Пригласите его ко мне в кабинет, но сначала проверьте, нет ли при нем оружия.

Сэр Ричард не был трусом, однако печальный опыт научил его не доверять случайным людям.

Вошедший посетитель опасения не внушал. Бредли хватило беглого взгляда, чтобы определить, с кем он имеет дело. Камзол из дешевого коричневого сукна, местами потертый, но еще вполне сносный, грубые башмаки и черная шляпа с железной пряжкой позволили Бредли предположить, что перед ним, скорее всего, слуга из дворянского дома. Лакейская манера держаться проскальзывала в каждом движении непрошеного гостя. Ему было лет двадцать восемь – тридцать. Простое лицо казалось туповатым, но вместе с тем и наглым. Он нервно крутил свою промокшую от дождя шляпу и ждал, когда Бредли обратится к нему с вопросом.

– Как ваше имя? – строго спросил сэр Ричард.

– Самуэл Мейсон, – ответил посетитель.

– Итак, Самуэл Мейсон, – проговорил генерал-майор, смерив его стальным властным взглядом, – что же вы намерены мне рассказать?

Мейсон растерянно переминался с ноги на ногу, не зная, как приступить к делу.