Евгения Светлова-Элфорд – Черные рифы (страница 8)

Дама была молода: не старше двадцати пяти лет, и красива – большие синие глаза, тонкие черты лица, светлые с золотистым отливом волосы. Но корыстолюбивый хозяин гостиницы превыше женской красоты ценил красоту иную – чарующий блеск золотых монет – и, увидев даму без вуали, сделал вывод, что она не просто богата, а, вероятно, очень богата, ибо в ее ушах сверкали серьги с бесценными изумрудами.

– Вы звали меня, ваша милость? – с поклоном спросил он.

– Да, звала, – ответила дама.

– Чем могу вам служить?

– Мне нужно отправить два письма, – сказала дама, – одно в Оксфордшир по почте, а вот это, второе, надо отнести по указанному адресу здесь, в Лондоне. Надеюсь, у вас есть слуга, который выполняет подобные поручения?

– О, да, конечно есть, – закивал хозяин. – Но для надежности я пошлю с вашим письмом моего сына. Должен ли он принести ответ?

– Нет, – ответила дама. – Ответ придет позже.

– Будут ли у вашей милости еще какие-нибудь желания? – спросил хозяин.

– Пока нет, – сказала дама, доставая из кошелька шиллинг. – Но, если кто-нибудь спросит у вас о леди Дарвел или принесет письмо на это имя, вы проводите этого человека ко мне.

– Леди Дарвел? – изумленно переспросил хозяин.

– Да, леди Дарвел, – повторила дама.

Лицо хозяина отразило безграничное удивление, и он с тупым любопытством воззрился на сестру человека, о загадочной жизни которого ходили настоящие легенды.

По реакции хозяина леди Делия Дарвел поняла, что имя ее брата лорда Дэвида Дарвела, герцога Рутерфорда еще не забыто в Лондоне. А когда хозяин ушел, поклонившись чуть ли не до пола, и на лестнице послышались его торопливые шаги, словно он спешил на пожар, у Делии не осталось никаких сомнений, что уже через час все постояльцы гостиницы будут знать о приезде в Лондон сестры герцога, а значит, через день-два эта интригующая новость станет достоянием всего высшего столичного общества, жадного до скандальных слухов.

Делия усмехнулась, представив, с каким пылом высокородные сплетники будут обсуждать ее возвращение в Англию. Но ее не пугала неприязнь королевского двора. После семи лет изгнания, потерь и постоянной борьбы за собственное достоинство мнение придворных лицемеров значило для Делии не больше, чем мнение продажных девиц из портового кабака. Пусть говорят что угодно. Какое ей до этого дело? Она вернулась в Англию, и прославленное имя Рутерфордов не уйдет в небытие, как надеялись враги ее брата.

В открытое окно комнаты ворвался монотонный рокот безветренного дождя. Листва деревьев зашуршала от прикосновения тяжелых капель.

Делия вышла на балкон, закрытый, как зонтиком, ветвями старого дуба, и вслушалась в шум дождя. Ее душу охватило необыкновенное, давно забытое беззаботное умиротворение.

Последние полгода она жила в состоянии обреченного отчаяния, не в силах оправиться от ужасного потрясения, которым стала для нее гибель брата Дэвида и жениха испанского адмирала Роберто де Альяриса. Взорвавшийся на ее глазах корабль унес в штормовую пучину все ее надежды и мечты.

Полгода, каждый день Делия ходила на берег океана, не решаясь покинуть Ямайку, словно ее удерживала здесь невидимая сила. Ее терзало странное, непонятное предчувствие. Ей казалось, что Дэвид и Роберто живы. Она не могла осознать их смерть, не могла поверить в нее ни разумом, ни сердцем. Каждый день, с утра до вечера она сидела на молу Порт-Ройяля и, глядя на волны, безнадежно ждала, что в океанской дали появятся, наконец, паруса знакомого фрегата.

Кто знает, к чему привело бы девушку это бесцельное ожидание. Но последние слова брата, приказавшего ей вернуться в Англию, и тоска по родному поместью Рутерфордов заставили ее собраться с силами и сесть на корабль, идущий в Европу.

И океан сотворил чудо.

Когда корабль обогнул последний остров Вест-Индии и вышел на просторы Атлантики, Делия словно очнулась от кошмарного сна. Что-то светлое, радостное, счастливое ворвалось в ее душу вместе с океанским бризом, и в нескончаемом движении волн она вновь ощутила течение жизни, остановившееся для нее тем ужасным днем. Боль не ушла, но затихла, отпустив измученное сознание. Угасшие чувства вспыхнули с новой силой, и в неясном очертании будущего блеснул первый луч утраченной надежды.

Увидев на горизонте английский берег, Делия не смогла сдержать слез. За то недолгое время, пока корабль входил в гавань Портсмута, она мысленно пережила всю свою жизнь: счастливое детство в Лондоне, беззаботную юность в Рутерфорде, гражданскую войну, лишившую ее самых близких людей, и многолетнее изгнание… Но теперь ее скитаниям пришел конец. Она возвращалась домой, и впереди ее ждала новая жизнь.

Делию охватило неистовое желание скорее увидеть Рутерфорд, вдохнуть его знакомый воздух, пахнущий фиалками и росой, пробежаться по старым, длинным галереям замка, встречающим гулким эхом высоких каменных сводов.

Сердце девушки забилось от радостного ожидания. Она чувствовала себя так свободно и легко, словно не было долгого и утомительного путешествия через океан.

Не отдохнув ни дня в Портсмуте, Делия поспешила в Лондон, где намеревалась пробыть некоторое время, чтобы уладить формальности, связанные с ее вступлением во владенье Рутерфордом.

Остановившись в гостинице “Королевское знамя”, она сразу написала два письма. Одно было адресовано управляющему Рутерфордом Бернарду Гейджу. В нем Делия уведомляла его о своем возвращении в Англию, а второе письмо предназначалось знаменитому и влиятельному лондонскому адвокату сэру Чарльзу Бланту, который по просьбе Дэвида занялся делами семьи Рутерфордов.

Ответом на письмо адвокату стал визит самого досточтимого сэра Чарльза. Не прошло и трех часов, как Делия передала письмо в руки хозяина гостиницы, – в ее номер постучали, и она увидела на пороге пожилого джентльмена благородной наружности.

– Я имею честь говорить с леди Дарвел? – осведомился он, окинув Делию серьезным, проницательным взглядом.

– Да, сэр, – ответила девушка.

– Мое имя сэр Чарльз Блант, миледи, – представился джентльмен.

Делия ответила на его поклон и указала ему на кресло.

Сэр Чарльз не замедлил воспользоваться ее приглашением. Он опустился в кресло и взгромоздил на стол дорогой портфель из сафьяновой кожи с золочеными пряжками, который неизменно носил с собой.

Делия села напротив сэра Чарльза. Ее настороженный взгляд внимательно изучал адвоката. Она пыталась понять, можно ли доверять этому человеку.

– Сэр Чарльз, – тихо проговорила Делия, – вам известно, что мой брат герцог Рутерфорд погиб?

– Да, миледи, – с искренним сочувствием ответил адвокат. – И поверьте, известие о его смерти потрясло меня до глубины души. Это был достойный молодой человек. Очень достойный. За то короткое время, что я был с ним знаком, я успел проникнуться к нему самым искренним уважением.

– Сэр Чарльз, – продолжала Делия, – после гибели брата я нашла в его бумагах адресованное мне письмо. В этом письме Дэвид рекомендовал мне вас как поверенного в делах нашей семьи.

– Да, миледи. Когда король вернул вашей семье конфискованные владения, я помогал герцогу улаживать юридические формальности. Если бы вы не сообщили мне сегодня о вашем приезде в Лондон, я все равно разыскал бы вас, чтобы передать вам все необходимые документы. Это мой долг. Я дал слово вашему брату.

– Вы защищали Дэвида на суде? – спросила Делия.

– Защищал, – вздохнул Блант, – но, увы, неудачно.

– Как же это могло случиться, сэр Чарльз? – с недоверием проговорила Делия. – Брат пишет, что вы лучший адвокат Англии.

– Милорд герцог называет меня лучшим адвокатом Англии? – переспросил Блант.

– Да, – ответила Делия.

– Ваш брат очень великодушен к человеку, который проиграл его дело.

– Разве Дэвид ошибался?

– Не знаю, миледи. Человеку трудно самому беспристрастно оценивать свои заслуги, но дело вашего брата было единственным, которое я проиграл за последние пятнадцать лет, – не без гордости произнес Блант.

– Значит, вы действительно хороший адвокат, сэр Чарльз, – согласилась Делия. – И неужели вы с вашим опытом и авторитетом не смогли защитить Дэвида от несправедливого приговора?

– Нет, миледи, когда я взялся за дело милорда герцога, я не сомневался, что оно обречено на провал.

– Почему же вы за него взялись?

– Меня попросил об этом один влиятельный человек, которому я не мог отказать.

– И кто этот человек?

– Герцог Бекингем, – ответил Блант. – Он принимал большое участие в судьбе вашего брата.

– Герцог Бекингем был кое-чем обязан нашей семье, – сказала Делия.

– Я понял это, миледи, – проговорил Блант, – хотя герцог и не посвящал меня в подробности его взаимоотношений с семьей Рутерфордов. Сначала я согласился защищать вашего брата по просьбе герцога, но, когда познакомился с лордом Рутерфордом лично, я решил, что буду защищать его, даже рискуя собственной карьерой и репутацией.

– Вы хотите сказать, что приговор Дэвиду был предрешен заранее? – воскликнула Делия.

– Не знаю, что вам на это ответить, – замялся сэр Чарльз.

– Ответьте, что думаете, – настойчиво потребовала девушка.

– Думаю, что да, – признался адвокат.

Делия горько усмехнулась: ответ Бланта подтвердил терзавшие ее подозрения.

– И у суда было достаточно оснований, чтобы вынести моему брату смертный приговор? – спросила она Бланта.