Евгения Светлова-Элфорд – Черные рифы (страница 6)

Дон Роберто задумался и прервал молчание только через несколько минут.

– Милорд, – обратился он к Дэвиду, – я, так же как и вы, не хочу больше вспоминать о том зле, которое мы причинили друг другу, но не требуйте от меня сейчас дружеского расположения. Чтобы залечить такие раны нужно время, много времени.

– Я понимаю вас, дон Роберто, – ответил Дэвид.

Адмирал снова замолчал, вслушиваясь в окружающую его тишину, а потом спросил:

– А чем заняты эти люди?

– Вы имеете в виду наших достойных приятелей? – усмехнулся Дэвид.

– Да.

– Трое отправились добывать пропитание, один несет вахту на самом высоком холме острова, чтобы не прозевать корабль, который может нас отсюда вытащить, а главарь спит в соседней комнате.

– Он не может слышать наш разговор?

– Нет. Если бы наш разговор кто-нибудь слушал, я бы вас предупредил. А вы хотите меня о чем-то спросить?

– Да, – ответил дон Роберто. – Почему вы вернулись из Англии в Вест-Индию?

– Почему я вернулся? – переспросил Дэвид. – Вас это удивляет?

– Конечно, удивляет, – спокойно произнес дон Роберто. – Карл II помиловал вас, вернул вам титул, восстановил вас во всех правах, и вы – герцог Рутерфордский, доблестный офицер – вновь возвращаетесь в Порт-Ройяль, в этот гнусный пиратский притон?

– А кто вам сказал, что Карл II восстановил меня во всех правах? – прервал Дэвид адмирала.

– Вы сами сказали, что король вас помиловал, – напомнил адмирал.

– Это верно, Карл меня помиловал, – произнес Дэвид, – но он лишил меня самого главного – права жить в Англии.

– Я не понимаю вас, милорд.

– Карл изгнал меня из Англии так же, как семь лет назад меня изгнал Кромвель.

– Вы снова в изгнании? – удивленно переспросил дон Роберто.

– А вы думали, что Карл Стюарт пожалует меня чином адмирала, как королева Елизавета пожаловала Дрейка? – усмехнулся Дэвид.

– Если исходить из интересов Англии, это было бы разумное решение, – произнес дон Роберто.

– Разумное решение? – не поверил Дэвид. – Странно слышать такие слова от человека, который пророчил мне место на виселице.

– Как бы я к вам не относился, вы достойны звания адмирала, – без тени сомнения произнес дон Роберто, – и на месте Карла II я не пожалел бы никаких чинов, чтобы вернуть в английский военный флот такого превосходного моряка, как вы.

– Благодарю за признание моих заслуг, – проговорил Дэвид, слегка растерявшись от неожиданной похвалы испанца. – Но, к сожалению, Карл Стюарт придерживается насчет моей особы иного мнения.

– Личные счеты? – поинтересовался дон Роберто.

– О, это долгая история, долгая и невеселая, – ответил Дэвид. – Боюсь, что она вас утомит.

– Нет, сегодня я чувствую себя лучше, – возразил адмирал. – Или, может быть, мое любопытство, кажется вам слишком назойливым?

– Мне нравится разговаривать с вами, дон Роберто, – сказал Дэвид, – но наш вчерашний спор не прошел для вас бесследно. Ночью вы снова бредили, и я не хочу, чтобы по моей вине вас вновь терзала лихорадка. Вам нужен покой. Я пойду посмотрю не вернулись ли с охоты наши приятели, а вы постарайтесь уснуть.

– Нет! – взволнованно воскликнул дон Роберто, пытаясь удержать Дэвида за руку. – Не уходите, милорд. Я не хочу оставаться один в этой…этой темноте.

Откровенное признание адмирала раскрыло Дэвиду истинную причину, которая заставляла дона Роберто говорить с ним, невзирая на давнюю неприязнь, говорить превозмогая усталость и боль: это был страх – панический страх перед молчаливой, безнадежной темнотой.

– Хорошо, дон Роберто, – с осторожным сочувствием произнес Дэвид. – Я не уйду, я останусь с вами, если вы хотите.

Дон Роберто молча кивнул.

И Дэвид начал рассказ о своих злоключениях в Европе.

Он рассказал адмиралу о том, как вернулся в Англию и убил королевского фаворита виконта Рейли, присвоившего родовые владения герцогов Рутерфордских, поведал о том, как королевское правосудие приговорило его к смерти, но неожиданное вмешательство судьбы спасло его от топора палача; он рассказал, как погиб его лучший друг адмирал Говард и о том, как он расстался с любимой женщиной, несправедливо обвинив ее в неверности. Дэвид рассказал обо всем, что случилось с ним в Англии, и каждый раз, когда он замолкал, думая, что дон Роберто уснул, тот просил его продолжать. И Дэвид говорил, говорил долго, сам не заметив, как его рассказ превратился в откровенную исповедь.

– Простите меня, милорд, – произнес адмирал, когда Дэвид закончил свою историю.

– За что? – не понял Дэвид.

– За то, что я заставил вас снова пережить ваши несчастья, – ответил дон Роберто. – Я не знал, что за ваше помилование вы заплатили такую дорогую цену.

– Я всегда платил за все дорогую цену, – задумчиво проговорил Дэвид. – А короли никогда ничего не делают задаром. Рано или поздно за их милости приходится платить, и, порой, намного дороже, чем эти благодеяния стоят.

– Да, вы правы, – согласился адмирал, и вдруг по его лицу пробежала тень волнения. – А вы уверены, что поступили правильно, приказав Делии вернуться в Англию?

– Конечно, – не колеблясь, ответил Дэвид. – Нельзя же ей оставаться в Порт-Ройяле среди разнузданной пиратской братии. Никто не знает, что я спасся, а слава погибшего капитана – пусть даже и знаменитого – не очень-то надежная защита для одинокой и красивой девушки.

– А в Англии ей ничего не угрожает?

– Что вы имеете в виду? – насторожился Дэвид.

– Не остались ли у вас в Англии враги, которые могли бы выместить свою ненависть на беззащитной девушке? Ваш титул и ваши владения – слишком заманчивая приманка для честолюбивых негодяев.

– В этом мире ни в чем нельзя быть уверенным, сеньор, – ответил Дэвид, у которого уже возникали подобные опасения. – Но Карл Стюарт обещал взять Делию под свое покровительство, и я надеюсь, что она найдет в его лице защитника.

– Что вы подразумеваете под королевским покровительством? – озабоченно спросил адмирал.

– Во время гражданской войны Делия оказала роялистам одну важную услугу, и Карл считает себя обязанным отблагодарить ее. Наверное, Делия рассказывала вам, как она, рискуя жизнью, предупредила герцога Бекингемского о провале роялистского заговора?

– Да, рассказывала, – ответил дон Роберто.

– Карл готов принять ее при дворе и дать ей должность фрейлины, – продолжал Дэвид. – Не знаю, какое решение примет Делия, но я предпочел бы, чтобы она уехала в Рутерфорд. Я не хочу, чтобы она жила в окружении лицемеров, развратников и продажных трусов.

– Вы полагаете, что в провинции Делия будет избавлена от подобного общества? – усмехнулся адмирал.

– В Рутерфорде она сможет сама выбирать себе общество, а при дворе ей придется мириться с тем обществом и теми нравами, которые ей навяжут Карл и орава его беспутных приспешников.

– При дворе Карла II есть и достойные джентльмены, – возразил адмирал. – Делия могла бы найти себе в Лондоне блестящую партию…

– … или попасть в сети наглого охотника за приданым, – прервал его Дэвид.

– Делия достаточно умна, чтобы отличить истинные чувства от бесчестных домогательств.

– Делия любит только вас, дон Роберто, – сказал Дэвид. – Она никогда не сможет вас забыть.

– Для нее я умер, милорд, – вздохнул адмирал.

– Нет, вы живы, граф! – воскликнул Дэвид. – И мы выберемся с этого острова!

– Возможно, и выберемся, – с обреченным равнодушием согласился адмирал, – но я никогда не увижу вашу сестру.

– Вы увидите Делию, – уверенно произнес Дэвид, – обязательно увидите.

Дон Роберто грустно улыбнулся.

– Спасибо вам, милорд, – проговорил он, – спасибо, даже если вы сказали это ради простого сочувствия ко мне.

– Я сказал это не ради сочувствия, – возразил Дэвид. – Вы должны вернуться к Делии, должны выжить и вернуться к ней.

– Делия молода. Время быстро залечит ее раны, и она полюбит другого…

– Другого? – прервал адмирала Дэвид. – Да, моя сестра может выйти замуж за другого, но она никого не полюбит так, как любила вас.

Дон Роберто ничего не сказал в ответ, но его рука сжала ладонь Дэвида. Это искреннее рукопожатие ответило Дэвиду красноречивее всяких слов. Оно стало первым шагом на пути примирения смертельных врагов.

* * *