Евгения Светлова-Элфорд – Черные рифы (страница 22)

* * *

Джулиан ждал француженку на том самом месте у реки, где они встретились первый раз. Его породистый, великолепно выезженный конь нетерпеливо бил ногой по влажной земле.

– Вы опоздали, мадам! – весело улыбаясь, воскликнул Джулиан.

– А вы не слишком учтивы, милорд! – отшутилась Габриэль. – Разве джентльмен может упрекать даму за опоздание?

– Это зависит от того, какую даму он ждет, – ответил Джулиан.

Габриэль с недоумением взглянула на Джулиана.

– Как вас понимать, милорд? – спросила она его.

Джулиан нисколько не смутился. Он вообще никогда не смущался, какое-бы впечатление не производили на собеседников его слова и поступки.

– Один час общения с вами дороже целой недели, проведенной при дворе, – не колеблясь, произнес он.

– Примитивная лесть, – сказала Габриэль, разочарованная его ответом, – Вы могли бы придумать что-нибудь поумнее.

– Ну вот! – обиженно пробурчал Джулиан. – Когда некрасивой женщине говоришь, что она красива, она обычно приходит в восторг, хотя и знает, что это ложь. Но когда умной женщине говоришь, что она умна, она непременно обидится и усмотрит в правдивом комплименте скрытую насмешку.

– На то она и умная женщина, – рассмеялась Габриэль.

– По-вашему, я нахал и лгун? – язвительно спросил Джулиан. – Благодарю за намек!

– В моих словах нет никакого намека, – возразила Габриэль. – Если бы я считала вас нахалом и лгуном, я бы с вами сегодня не встретилась.

Слова Габриэль придали Джулиану смелости. Все шло по его бесчестному плану. Габриэль не подозревала о его подлых намерениях.

На какое-то мгновенье Джулиана посетило чувство стыда, но, по обыкновению, не задержалось надолго.

– Польщен доверием умной женщины! – улыбнулся он своей красивой улыбкой.

– И долго вы меня ждали? – поинтересовалась Габриэль.

– Вы задаете коварный вопрос, мадам, – отшутился Джулиан. – Если скажу даме, что ждал долго, я покажусь нескромным, если скажу, что ждал недолго, то покажусь невежливым.

– Почему именно невежливым, милорд?

– Зовите меня просто Джулианом, мадам, – неожиданно предложил Уоррингтон, – или кузеном. Ведь по вашему мужу я прихожусь вам кузеном. А вас, если вы не возражаете, я буду звать кузиной.

Габриэль на мгновенье задумалась, озадаченная предложением Джулиана, но не нашла в нем ничего непристойного. Он был кузеном Фрэнсиса, и правила этикета допускали подобную фамильярность.

– Хорошо, кузен, – усмехнулась Габриэль, – я не возражаю. Но вы не ответили на мой вопрос.

Джулиан скорчил наивную мину и пожал плечами.

– Вряд ли дама придет в восторг, узнав, что ее поклонник не является на свидание за час до назначенного срока.

– Вы пришли к подобному умозаключению, основываясь на вашем богатом любовном опыте? – спросила Габриэль.

Лицо Джулиана приняло озабоченное выражение.

– А кто вам сказал, что у меня богатый любовный опыт?

– Такие о вас ходят слухи. Молва рисует вас весьма любвеобильным джентльменом.

– Ох, уж эти слухи! – хмыкнул Джулиан. – Уверяю вас, они сильно преувеличивают мои пороки.

– Не скромничайте, Джулиан, – одернула его Габриэль. – Ни один мужчина не считает слабость к женскому полу пороком, совсем наоборот, они приписывают ее к своим достоинствам и с гордостью хвастаются своими любовными похождениями.

Джулиан знал, что обсуждать с женщинами мужскую нравственность – дело неблагодарное. Если уж женщина составила себе мнение о мужчинах, то словами ее не переубедишь. И он ловко увел разговор от собственной персоны к личной жизни самой Габриэль. Он таинственно улыбнулся и, придержав коня, коснулся руки француженки:

– Дорогая кузина, – тоном заговорщика произнес он, – я предлагаю вам заключить оборонительный союз.

– Против кого? – удивилась Габриэль.

– Против тех, кто захочет помешать нашей дружбе.

– И кто же, по-вашему, эти недоброжелатели? – недоверчиво усмехнулась Габриэль.

– Кто угодно! Например, ваши поклонники…

– У меня нет поклонников, – проговорила Габриэль.

– Не может быть! – воскликнул Джулиан. – У такой красивой женщины, как вы, не может не быть поклонников!

– Их нет, Джулиан, – повторила Габриэль. – И я не стремлюсь к тому, чтобы они были.

Наконец-то Джулиан получил ответ на самый важный для него вопрос, который он не решился задать Габриэль во время первого визита. Признание француженки обрадовало его. Теперь он наверняка знал, что у него нет соперников. Он с трудом сдержал улыбку и заставил себя вновь изображать бескорыстного друга.

– Но почему, кузина? – озабоченно спросил он. – Вы еще молоды, у вас впереди целая жизнь. Если бы вы захотели, вы могли бы все изменить.

– А я не хочу ничего менять, – возразила Габриэль.

Джулиан сокрушенно покачал головой. Его разум отказывался понимать мысли и чувства Габриэль.

– Но это же все равно, что похоронить себя заживо, – проговорил он, не представляя, что можно отречься от жизни ради любви к погибшему любовнику.

Во взгляде Габриэль мелькнула презрительная насмешка.

– Вы рассуждаете как ребенок, – сказала она. – Нельзя требовать от жизни больше, чем она может дать. На смену радости всегда приходит печаль.

– И вы хотите до конца жизни прожить в этой печали? – скривился Джулиан.

– Да, я не чувствую себя счастливой. – откровенно призналась Габриэль, – но по крайней мере душа моя спокойна. Зачем осложнять свою жизнь бессмысленными флиртами?

– Почему бессмысленными?

– Я не намерена больше выходить замуж, – ответила Габриэль.

Ответ француженки поверг Джулиана в состояние растерянности. Его брачные планы если и не рушились совсем, то казались теперь весьма непростыми для осуществления. А он и его мать были уверены, что Габриэль только и думает о том, как вновь пойти к алтарю. Конечно, сердце женщины непредсказуемо и способно в одно мгновение вспыхнуть безумной страстью. Но Джулиан по личному опыту знал, как трудно зажечь сердце уже любившее и закаленное в страданьях. Если прошлая любовь женщины превратилась для нее в предмет поклонения, она вряд ли поменяет эту память на чувство не столь глубокое. Чтобы завоевать такую женщину требовалось много времени и душевных усилий, в чем Джулиан, полагавшийся всегда на свою красивую внешность, был не слишком искушен. Но отступать он не собирался. Его мужское самолюбие не терпело позорного бегства и, уверенный в собственной неотразимости, Джулиан продолжил осаду неприступной крепости.

– Кузина, – вкрадчиво проговорил он, – а вдруг вы встретите человека, которого сильно полюбите?

– Я уже встретила в своей жизни такого человека и потеряла его, – ответила Габриэль.

– Этим человеком был Фрэнсис Говард? – поинтересовался Джулиан.

– Полно, милорд! – неожиданно резким тоном одернула его Габриэль. – Вы хорошо знаете, кто был этим человеком. Я не сомневаюсь, что ваша мать леди Анна уже просветила вас насчет моего прошлого.

Джулиан смущенно опустил голову, раздумывая, что ответить Габриэль, чтобы его ответ не показался глупым или бестактным. Но его прямо-таки распирало от любопытства ко всему, что касалось личной жизни Габриэль, и он не удержался от соблазна прояснить кое-какие интригующие подробности.

– Вы совсем не любили кузена Фрэнсиса? – поинтересовался он.

Габриэль посмотрела на Джулиана, как на глупого мальчишку.

– Вы спрашиваете о вещах, которые ни вас, ни кого-либо другого совершенно не касаются, – холодно проговорила она.

Джулиан понял, что совершил ошибку и поспешил загладить вину.

– Простите меня, кузина, если я оскорбил вас, – извинился он. – Но Фрэнк Говард был моим родственником, и его судьба мне небезразлична.

– Джулиан, – усмехнулась Габриэль, – не разыгрывайте передо мной любящего кузена. Я знаю, что ваши отношения с Фрэнсисом были весьма далеки от тех, которые принято называть родственными.

– Мне показалось, что, говоря о своей любви, вы имели в виду не Фрэнка, а другого человека, – произнес Джулиан, желая до конца прояснить свои сомнения.

– Герцога Рутерфорда? – с горькой иронией усмехнулась Габриэль.