Евгения Светлова-Элфорд – Черные рифы (страница 17)

Леди Анна обвела охотничий зал торжествующим взглядом: теперь Говард-Холл вместе со всем богатством и славой многих поколений графов Говардов принадлежал ей, и ее сердце переполняло чувство удовлетворенного тщеславия.

Скрип двери отвлек леди Анну от честолюбивых мечтаний и созерцания новообретенных ценностей.

В зал вошла стройная светловолосая женщина в платье из черного бархата. Это была вдова Фрэнсиса Говарда, графиня Говард.

Леди Анна видела ее впервые и представляла эту женщину совсем иной: старше, с вольными манерами, несомненно, привлекательной, ибо она сумела вскружить голову нескольким достойным мужчинам, но с потускневшим от бурной жизни лицом.

Сейчас, взглянув на француженку, леди Анна с досадой признала ошибочность своих представлений.

На вид леди Говард можно было дать не больше двадцати пяти лет, хотя ей уже минуло тридцать два года. Взгляд красивых зеленых глаз был серьезным, но открытым и искренним. Во всем ее благородном облике была какая-то беззащитная хрупкость, что никак не вязалось с той скандальной репутацией, которую ей приписывала злая молва.

Но обаяние француженки еще больше усилило неприязнь, которую изначально питала к ней леди Анна. В ней взыграла женская зависть к чужой красоте. Ей захотелось унизить эту женщину, не достойную, по ее мнению, того, чтобы носить титул графини Говард.

– Я – леди Уоррингтон, мать лорда Джулиана Уоррингтона, графа Говарда, – надменно произнесла леди Анна, ответив на приветствие француженки небрежным кивком головы. – Полагаю, вы слышали обо мне?

– Да, я слышала, – сдержанно ответила Габриэль, несмотря на откровенно оскорбительный тон гостьи.

– Мадам, – высокомерно продолжала леди Анна, – через две недели мой сын возвращается из Дюнкерка в Англию. Он намерен поселиться в Говард-Холле, и мой долг – позаботиться о том, чтобы Говард-Холл достойно встретил нового хозяина.

– Если я вас правильно поняла, миледи, вы хотите, чтобы к приезду вашего сына я покинула замок? – спросила Габриэль.

– Да, мадам.

– Хорошо. К концу этой недели я перееду в Мильтон-корт, – сказала Габриэль.

– В Мильтон-корт? – с кривой усмешкой переспросила леди Анна.

– Да, в Мильтон-корт, – ответила француженка. – Вас это удивляет?

– Нет. Но я привыкла считать хозяином Мильтон-корта графа Говарда, – с унизительным намеком произнесла леди Анна.

Габриэль сделала вид, что не поняла скрытого в ее словах тайного смысла.

– Вы правы, – проговорила она. – Мильтон-корт принадлежал Фрэнсису Говарду, но это поместье не входит в майорат, который наследует ваш сын. Оно передается по завещанию владельца.

– Это мне известно, мадам, – прервала Габриэль леди Анна. – И мне больно смотреть, как владения знатного рода растаскивают по кускам.

– Владенья никто не растаскивает, миледи, – холодно возразила Габриэль. – Мильтон-корт, так же, как и поместье Хартфилд, достался мне по завещанию Фрэнсиса.

– Бедный, наивный Фрэнк! – наигранно вздохнула леди Анна.

Оскорбительные выпады леди Анны вывели Габриэль из себя.

– Что вы хотите этим сказать? – с возмущением воскликнула она.

– Ничего, мадам, – усмехнулась леди Анна. – Но я была бы вам весьма признательна, если бы вы ускорили ваш отъезд. Надо заметить, что ваше пребывание в Говард-Холле и так уже излишне затянулось.

Габриэль гордо подняла голову.

– У вас нет оснований для подобных упреков, – произнесла она. – До тех пор, пока ваш сын не предъявит документы, подтверждающие его права на Говард-Холл, я нахожусь у себя дома.

– У себя дома? – язвительно переспросила леди Анна. – Вы полагали Говард-Холл своим домом?

– Миледи, – с достоинством проговорила Габриэль, – я была женой графа Говарда, и, хотя вам это и не по нраву, я все еще остаюсь графиней Говард.

– Мадам, нет нужды напоминать о том, кем вы были, – не скрывая ненависти, сказала леди Анна. – Всем известно, какая у вас была репутация до того, как вы вышли замуж за Фрэнсиса. Если бы Фрэнк хорошо подумал, прежде чем жениться на вас, он был бы сейчас жив.

Лицо Габриэль дрогнуло, и ее глаза стали холодными, как глаза мраморных статуй.

– Вы пришли с намерением оскорбить меня? – произнесла она ледяным тоном.

– Нет, мадам, – прошипела леди Анна. – Я сказала вам то, о чем говорит весь Лондон. Вы вышли за Фрэнсиса из-за денег, и вы погубили его, моего любимого племянника, чтобы унаследовать его состояние, погубили вместе с вашим любовником – этим авантюристом, пиратом Дарвелом!

– Фрэнсис был вашим любимым племянником? – усмехнулась Габриэль. – Не лгите, миледи! Вы не виделись с Фрэнсисом пятнадцать лет и не желали его видеть, Вы вспомнили о родственных чувствах только тогда, когда эти чувства щедро оплатились внушительным наследством. Конечно, женитьба Фрэнсиса несколько омрачила вашу радость по поводу его гибели. Ведь если бы он умер неженатым, вы унаследовали бы не только его титул и Говард-Холл, но и все его состояние. А это большие деньги, очень большие. Мильтон-корт и Хартфилд дают больший доход, чем Говард-Холл, но теперь эти поместья принадлежат мне, а у вас, насколько мне известно, ничего нет. Ваши земли заложены, у вас куча долгов, и вас осаждают кредиторы.

– Это гнусная ложь! – вскричала леди Анна, ошеломленная смелой отповедью Габриэль. – Ложь!

– Нет, это не ложь, – спокойно возразила француженка. – Уоррингтоны разорены. И смерть Фрэнсиса – последняя ваша возможность спастись от нищеты.

– Французская интриганка! – выпалила леди Анна со всей ненавистью, на которую только она была способна.

Но Габриэль не дрогнула перед натиском охваченной гневом женщины.

– Я не интриганка, миледи, – проговорила она невозмутимым голосом. – То, что я имею, я получила по закону.

– По закону?! – истерично рассмеялась леди Анна. – По закону вас следовало бы отправить на Ямайку, в этот грязный Порт-Ройяль, к подлому пиратскому сброду, туда, где вас подобрал бесчестный негодяй Дарвел. И он еще осмеливался называть себя герцогом Рутерфордом!

– Миледи, – сдержанно произнесла Габриэль, хотя внутри у нее все кипело от возмущения, – дни, прожитые в Порт-Ройяле с герцогом Рутерфордом были самыми счастливыми днями в моей жизни. А что касается “подлого пиратского сброда”, который, как вы изволили выразиться, окружал меня на Ямайке, поверьте, подобного сброда хватает и в Европе. Приехав в Англию, я столкнулась здесь с людьми, которые не имеют даже такого представления о чести, какое имеют пираты, но, в отличие от пиратов, эти люди носят громкие дворянские имена.

Откровенный намек Габриэль привел леди Анну в бешенство.

– Вы забываете, с кем говорите! – воскликнула она.

– Нет, это вы забываете, с кем говорите, – одернула ее Габриэль. – И если вам больше нечего сказать мне по вашему делу, я попрошу вас уйти.

– Да, Фрэнку так и не удалось сделать вас дамой высшего общества, – напоследок бросила леди Анна.

– Дочери виконта де Граммона не надо объяснять, что такое высшее общество, – возразила Габриэль. – Но, если высшее общество Лондона состоит сейчас из таких, как вы, я не хотела бы в нем общаться.

Габриэль произнесла эти слова с таким благородным достоинством, что леди Анна невольно покраснела, Она пожалела о вызывающей грубости своего поведения, которая, как ей казалось, должна была сбить спесь с ненавистной француженки, отнявшей у ее семьи весьма солидный денежный кусок. Она осознала, что попытка унизить Габриэль закончилась унижением ее собственного достоинства.

Но леди Анна была не тем человеком, кто публично кается в своих ошибках. Она не умела отступать и показывать противнику свою слабость. Она всегда находила сотню доводов в защиту своей правоты, и робкие угрызения совести рассеялись, как туман.

А Габриэль, по ее мнению, вполне заслужила суровой словесной отповеди. И разве то, что она сказала француженке – не правда? Правда!

Успокоив совесть этим непоколебимым доводом, леди Анна придала своему лицу выражение надменной невозмутимости и покинула Говард-Холл, не сказав Габриэль ни слова на прощание.

* * *

За два дня до отъезда в Мильтон-корт Габриэль побывала в Рутерфорде.

– Я приехала попрощаться, – сказала она Делии.

– Попрощаться? – воскликнула девушка.

– Да, я уезжаю в Мильтон-корт. Меня посетила леди Анна Уоррингтон и сообщила, что скоро приезжает в Англию ее сын – новый граф Говард.

– Нечего сказать – хорош будет новый граф Говард! – усмехнулась Делия. – Если бы это было в моей власти, я бы запретила болвану Джулиану даже произносить имя Фрэнсиса Говарда.

– Хорош он или плох, – вздохнула Габриэль, – но Говард-Холл принадлежит ему.

– Разве Джулиан намерен жить в Говард-Холле? -спросила Делия. – Ведь он служит в армии, кажется, где-то во Франции?

– Я не знаю, кто будет жить в Говард-Холле, – ответила Габриэль. – Но мать лорда Уоррингтона недвусмысленно приказала мне убраться из замка как можно быстрее.

– Приказала?

– Тон, которым она со мной говорила, никак нельзя было назвать учтивым.

– Она тебя оскорбила? – возмутилась Делия.

– Я едва сдержалась, чтобы не выставить ее за дверь. Впрочем, ее легко понять: она не может смириться с тем, что Мильтон-корт и Хартфилд достались какой-то пиратской шлюхе.

– Что, она так и сказала? – воскликнула Делия.

– Смысл ее слов был примерно таким.

– Да как она себе это позволила?