Евгения Спащенко – Сказка о невесте Полоза (страница 18)
– Так тому и быть, – кивнул величаво Кот. А потом обхватил огромными лапищами тонкий девичий стан. Был он счастлив видеть свою подопечную невредимой.
Наутро поднялась с постели Чара, вышла во двор да поклонилась девице, а Коту вынесла блюдце молока.
– Откушай, волшебный зверь. Поешь и ты, госпожа. Не голодными же в дорогу пускаться.
– Чара, что с тобой приключилось? – отламывая краюху каравая, удивилась Марна. – Вчера еще ты меня дочкою звала, а сегодня госпожой величаешь…
– На то есть причина. Ведь прошлой ночью ты из избы ушла девочкой человечьей, а вернулась Змеевною.
Вздохнула Марна и махнула рукой, а наевшись, только спросила:
– Чем же мне отблагодарить тебя, травница, за то, что выходила, от верной смерти спасла?
– Есть уже у меня знатный подарок, – улыбнулась седая старушка. – Одна только Змеевна сумеет отыскать дорогу к зелью змеиному. В том не поможет никакой клубок, никакая сила. А ты вчера целое лукошко насобирала цветов. Они ведь, помимо прочего, целебной силой обладают. Лучшего гостинца нечего и желать!
– Вот оно что! Ну хитра, бабушка, – рассмеялась весело девушка. А про себя подумала – кабы не Хмель, не видать Чаре цветов заветных…
– Вот вам в дорогу, – и кудесница приладила на спину Баюна котомку со снедью. – Погода нынче ясная, ступайте с богом. Пусть будет дорога ваша прямой да легкой.
Кивнули бабушке на прощанье Кот и невеста Полоза да отправились в путь. Не боялись они боле злых видений, что Мара насылает. Сразился с тварью нечистой Кот-Баюн и победил в битве неравной.
И пошли дорогой непроторенной, в страну южную, где солнце восходит. Не страшилась Марна с того дня женитьбы своей, а только по Хмелю тосковала. И снились ей по ночам его златые кудри, да глаза янтаревые, да уста, сладкие как мед.
Глава 8. Страна-Где-Восходит-Солнце
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, и Марна с Котом исходили немало дорог, прежде чем ступить на лукоморье, откуда до самого неба нес свои воды синий океан. Кабы не прочные сапоги Марнины, сбила бы девица ноги в кровь. Ведь путь их пролегал меж острых взгорий и каменистых пустошей. А так ступала она легко, и рядом, сверкая лиловым заревом, плыл над землею Кот-Баюн.
Как вошли в Страну-Где-Восходит-Солнце, тут же настало лето красное. Шумели напевно листвою могучие дубы, ввысь тянули ветви стройные кипарисы, цвел пышно благоуханный миндаль. И все буяло вокруг, словно не было у зимы власти над южными просторами.
– Так что же здесь, вечное лето? – походя сорвав твердую зеленую грушку, полюбопытствовала девушка.
– Стало быть, – пожал плечами Баюн. – Я в этих краях впервые.
– Как же нам узнать, где гнездятся вешние Жар-Птицы?
– Для этого жить здесь не надо. Сказано в древних легендах, водятся огненные крылатые на самом берегу синего моря. А гнезда вьют высоко в скалах, куда никому не добраться.
– То-то я думаю, слишком проста задача, – усмехнулась путница. – Сдается мне, Змий будет должен дворец выстроить, не меньше, для своей супруги. Ведь я на край света пришла, чтобы вызволить его.
– Не тревожься, Полоз в долгу не останется. Будут тебе хоромы краше царских, платья да жемчуга. Любую волю твою выполнит, коли не съест перед тем.
– Смейся-смейся, – фыркнула девица с досадой. – Но так и знай, я на утес не полезу!
– Да ты дослушай сначала, непутевая, – покачал головой Баюн. – Птицы не сидят на скалах день и ночь. К утру прилетают на взморье почистить перышки в прибрежных волнах. Там-то их можно застать.
– Значит, спрячемся с ночи в зарослях, подождем, а как займется рассвет…
– Э, нет! – перебил сказитель, – Пташки наши уж больно пугливые. Как завидят человека, тут же стаей взметнутся в небо. И ищи их, свищи… Я у моря сам схоронюсь да потолкую с ними. А как просьбу нашу изложу, и тебе можно показаться.
– Выходит, шла я все это время зазря? – развела руками Марна. – Чтоб в кустах отсидеться.
– Погоди, девица, – отвечал Кот уклончиво, – будет и для тебя задание, да посложнее нынешнего.
Молвив так, он принялся искать пологий спуск к морю. А спутнице наказал дожидаться в дубраве:
– На рассвете вернусь, отведу тебя к Жар-Птице.
Уселась Змеевна под кронами и стала ждать. Час-другой скучает девица, а солнце припекает. И захотелось ей искупаться в синем море.
«Ну что со мной станется? Жар-Птиц все одно не видать, людей здесь нет и в помине… А больше мне не от кого таиться».
Оставила она накидки теплые да отправилась к бережку окольным путем, чтобы Баюн не приметил. Шла недолго, и вот уже волны белопенные показались впереди. Бурлящей россыпью приплывают они издали, одна за другой ласкают берег, будто просят войти в прохладную воду.
Скинула Марна платье и ступила в морскую синь. И таким сладким было море, таким пьянящим запахом окутывал прибрежный ветер, что купалась девушка почти до заката. А когда выбралась на берег и обсохла, чей-то голос шепнул прогуляться. Пошла она вдоль воды по жемчужному песочку, вдаль от лукоморья – туда, где истончается светлая полоска суши, а волны глубоки.
Впереди показались белые стены крепости. По всему видно, знавала она времена былого величия. Может даже, стоял тут в древности целый город. Да теперь остались одни руины. Только башня щерится в море разрушенными окнами.
«Кабы ближе подойти, – подумала Змеевна. – Солнце еще высоко».
И она быстрее зашагала к ступеням древней крепости. Вот стены уже совсем близко, в закатном свете на них можно разобрать черные знаки да старинные письмена.
Ступила девица под сень белой цитадели и замерла. Внутри, в темном зале с высокими сводами укрылся от глаз каменный жертвенник, почерневший от времени, а может статься, от невинной крови. Усыпан разбитый пол костями человечьими и скалится голодно каменный истукан у изголовья.
Похолодела вмиг Марна, ощутив кожей студеный ветер, что дул в этих стенах. Хотела развернуться и уйти прочь, но сила неведомая спутала ее ноги. Стоит Змеевна на каменных ступенях – не шелохнется.
И слышатся в воздухе голоса: будто напевает кто песни гортанно, на языке неведомом Марне. А еще бьют барабаны, заставляя кровь быстрее бежать по жилам.
Страшно стало путнице, хочется повернуть назад, но сила колдовская не пускает. Алым как кровь сделалось закатное небо – покраснело море… Взметнулись тени над древней твердыней. Видно, было тут раньше страшное капище кровожадных богов. Сменились века, народ здешний ушел давно, а жертвенник все стоит, жаждая столетьями новых приношений.
Завороженная древним проклятьем, ступила невеста Полоза под своды храма и стала подниматься по гладкой лестнице. Идет, а глаза словно дымкой застланы – ничего вокруг не видать. Вот взобралась в башню, так высоко, что сердце замирает. А внизу обрыв и море синее, из которого, словно клыки чудовища, торчат острые скалы. И солнце красное заливает закатной кровью прибрежные воды.
Сколько жизней здесь загублено, сколько путников нашли в храме последнее пристанище…
Постояла девица на балконе, словно во сне, и стала забираться выше, на каменный парапет. Крошится старая кладка, сыплются галька да камушки – вот-вот разрушится крепость от времени. Но до тех пор хоть одну жизнь заберет с собою.
Встала девушка у самого края и руки опустила. Больно бьют по лицу мокрые волосы. Но не чувствует она ничего, кроме злой воли, что перстом указывает путь. Сорвался коварный ветер, толкнул Марну в спину – скоро упадет в бездну морскую. А голос шаманий все шепчет, уговаривает: «Лишь шажок сделай, только раз ступи и познаешь свободу!».
А по берегу призраком бесплотным мечется Хмель. Ужас застыл в его янтарных глазах, ведь не в силах слуга Змиев остановить древнее проклятие. Не может даже окликнуть Змеевну, как бы ни силился. Мольбище это построили древние задолго до его рождения, и он не властен над здешними чарами.
– Марнушка, вернись! – шепчет в отчаянии молодец. – Поворотись назад, не губи жизнь невинную.
Но нет никого наяву, только ветер гуляет по узкому берегу. Не помнит Марна ни себя, ни Хмеля; спит ее сердце, убаюканное шаманьей волшбой.
Постояв немного, занесла девица ногу над пропастью… Но тут проснулась на ее руке медная Веретеница, согретая южным солнышком. Сжала сильнее змеиные кольца, да как укусит со всей мочи госпожу за запястье.
Вскрикнула девушка, встрепенулась. Закапала кровь на белые камни. И будто спала с глаз поволока. Оглянулась, а вокруг только руины и крутой обрыв. Что есть духу кинулась Марна вниз по ступеням, мимо идола каменного, что скалил зубы в злобной усмешке. Бежала, не оглядываясь, прочь так быстро, что и ветру не догнать. А когда не осталось сил и солнце село, упала на землю, едва переводя дыхание. Горло беглянки горело, а рука ныла нещадно. Но вместо того чтобы плакать да причитать, воскликнула невеста Полоза с облегчением:
– Ах ты спасительница моя! От верной гибели уберегла, – она ласково сжала в руках медную змейку
– Гос-спожа, рада видеть тебя невредимой, – прошипела в ответ Веретеница, склонив голову.
– А уж я как счастлива, что ты проснулась! Был бы рядом Баюн, давно б принялся распекать меня за беспечность.
И она оглянулась опасливо. Но оказалось, что совсем близко дубы, под которыми осталась ее одежда. Стало быть, и Кот недалеко. Не видать отсюда крепости окаянной. Похоже, сильно древнее проклятье, если даже волшебный зверь не учуял его.