Евгения Спащенко – Сказка о невесте Полоза (страница 17)

– А много ли травы нужно набрать?

– Да вот, лукошко, – ворожка сунула в руки гостье плетеную корзинку. – Но коли решила, идти надобно прямо сейчас. Уж полночь близится!

И кудесница накинула на плечи девицы овечий кожушок.

– Возьми клубочек колдовской. Сама ты связала его, потому, как бросишь наземь, укажет верную дорогу. А когда весь размотается, стало быть, пришла ты на место нужное.

Покрутила в руках моточек шерсти Змеевна. Был он на вид обыкновенным.

– А теперь иди, – торопила Чара. – Коли опоздаешь, не видать тебе зелья змеиного. Прознает обо всем Полоз и накажет!

Словно злодейка, вышмыгнула Марна из избушки в глухую зимнюю ночь. Кругом было темно, только рожки молодого месяца серебрили лесные ветви. Но путница теперь хорошо видела в темноте. То ли глаза ее стали змеиными, то ли еще какую колдовскую способность она обрела, будучи невестою Полоза.

Легонько пустила девица клубочек на тропинку, не веря все еще, что он станет ее проводником. Но тот подпрыгнул, как живой, завертелся, да и покатился в обратную сторону, прямиком в лес.

Вскрикнув от удивления, пошла девушка следом, и за нею тянулась нить пряжи волшебной. А вокруг шептался о своем лес, слышались шорохи да тихие голоса. Стараясь не оглядываться, пробиралась Марна вперед. И хоть сердце ее подчас уходило в пятки, манило вдаль зелье змеиное.

Час ли минуту шла она, но вот почти размотался заветный клубочек. А лес все гуще, и ухает мрачно филин. Словно снег, сияет белая кожа Марнина в свете месячном. Остановился клубок у холма, покружил немного, да и раскрутился вовсе. Встала рядом девушка, разглядывая покрытый снегом курган – ничего не видать на нем. Но вот блеснули задорно рожки месяца, и сквозь корочку снега стали пробиваться зеленые ростки.

– Змеиное зелье, – не веря своим глазам, прошептала невеста Полоза.

Так и стояла у подножия, пока творилось диво, а затем поднялась и присела в мягкую благоухающую траву. А как вдохнула тот запах, не смогла сдержать слез. Пахло зелье древесной смолой и полевыми цветами, а еще можжевельником да душистым мохом. И был это запах Хмелев, который Марна, видать, запомнила на всю жизнь.

Сидела путница в высокой траве, а слезы капали из ее глаз. И везде, куда они падали, мерцали в свете месяца камушки горного хрусталя.

Между тем трава прекратила свой рост, и на кончиках стеблей показались нежные желтые бутоны. Распустились соцветия, да так и замерли, окрасив пригорок золотом.

Сквозь слезы глядела на них Змеевна и понимала, нет у нее силы взять назад свое обещание. Ведь ставши вновь человеком, должна она будет позабыть колдовство всякое, а тем паче смех звонкий свирелевый, что согревал сердце.

– Не так много времени осталось у тебя, Марна, – послышался нежный певучий голос.

Это Хмель стоял рядом, по колено в золотистых цветах. Был его взор печален, а на челе ясном тень усталости.

– Не нужно мне время… – пробормотала в ответ девица.

– Собирай быстрей, неразумная. Еще мгновение, и цветы потеряют свою колдовскую силу, а после и вовсе исчезнут с глаз.

– Не хочу я зелья змеиного! – мотнув головой, выкрикнула невеста Полоза.

– Не хочешь? – дрогнувшим голосом спросил Хмель.

– Говорила ведь, коли однажды дала обещание, то выполню.

– Почему же ты плачешь тогда? – присев рядом со странницей, спросил ласково слуга Змиев.

Глядел он в очи серые, как в душу, и невозможно было укрыть правды от его горячего взора.

– Потому что не увижу боле родных и близких и вскоре стану для них чужая, словно непостижимые лесные духи, как Змий, о котором слагают легенды, но боятся встречи с ним. А это значит, не суждено мне даже поговорить с людьми, когда я стану женой Полоза.

И она зарыдала пуще прежнего.

– Марна, не плачь. От горя твоего лежит на моей душе камень и тяжко вздохнуть. Коли хочешь, скажу Змию, что пропала ты без вести в болотах проклятых. Найду ему другую нареченную.

И с этими словами он принялся рвать золотые бутоны, складывая их в корзинку.

С удивлением глядела на него девушка: темные золотые волосы рассыпались по плечам, Хмель на коленях собирал цветы. И дрогнуло сердце Марнино.

– Брось, – она накрыла его руку своей бледной ладошкой и тут же обожглась, успев уже позабыть этот жар. – Я хочу замуж за Змия!

Медленно Хмель поднял на нее горящие янтаревые глаза. Были они змеиными, и узкие зрачки, как угли, чернели в глубине.

– Стану ему супружницей верною и все выполню, что скажешь. А про людей навсегда позабыть согласна, – вела дальше девица.

– Не так страшно все, – сказал тихо Хмель. – И с людьми порой сможешь видеться. Только не плачь.

С этими словами он прижал Марну к себе, обняв ее крепко за плечи. На миг показалось Змеевне, что она перенеслась в богатые высокие палаты, виденные во сне. Услыхала плеск хрустальной воды, кожей ощутила жар золота, сияние самоцветов, а еще Змия почувствовала совсем рядом, того, что спит беспробудно в палате, устланной лесною листвой. И от тех видений разгорелся в ее сердце пожар, под стать огню в глазах Хмелевых.

– Не стану плакать боле, – пробормотала невеста Полоза куда-то в плечо юноше.

Улыбнувшись хитро украдкой, он спросил неожиданно:

– Марнушка, а что это надето на тебе? Никак наряд дочери пастуха или мельника…

– Что?! – с пылом воскликнула девица. Тут же она оттолкнула Хмеля и выпрямилась во весь рост. – Да как у тебя язык повернулся говорить дурно о Змеиной Княжне!

Молодец так и остался сидеть в траве, которая исчезала понемногу. Вот скрылись из виду сочные бутоны, оставив только голые стебли. А теперь и они пропали под снегом.

Разумеется, Хмель лукавил, ведь была Марна прекрасна, как ни одна смертная. Особенно сейчас, когда очи мерцают – прозрачней воды, а от стана стройного исходит первозданная сила.

– В следующий раз, как будешь бить поклоны у моего трона, ответишь за каждое худое слово!

– Ох, пощади, девица! – поднимаясь и отряхивая перепачканные травой шаровары, рассмеялся Змиев слуга. – Ты мне лучше скажи, где Кота потеряла?

Тут же Змеевна сделалась серьезною и спросила с надеждой:

– Уж и не знаю, что делать. Чара говорит, будто жив он, но ни одной весточки я не получала.

– Жив-жив, – кивнул юноша. – Но все ж не сладко ему пришлось в болоте. Да и ты едва не погибла.

– Я звала тебя на помощь, – залившись румянцем, тихо молвила девушка.

– Знаю… – Хмель опустил голову. – Прости, но я тебе нынче не помощник. Силы мои утекают, и боюсь, вскоре я не смогу даже призраком явиться вам.

– Как? – в смятении спросила Змеевна. – И ты бросаешь меня?

– От моего присутствия все равно проку никакого. Я слишком слаб. Потому земли дальние сейчас неподвластны мне.

– Но нам ведь еще идти и идти, – Марна заломила в отчаянии руки.

– Да ты никак станешь скучать по мне? – не удержавшись, подшутил Хмель.

Но девица ничего не ответила. Пригорюнившись, стояла она в стороне. Тогда подошел слуга Змиев и положил ладонь на ее плечо:

– Не печалься, Марнушка, уж недалеко до Страны-Где-Восходит-Солнце. Раздобудьте Жар-Птицу и возвращайтесь.

– А что же после? – с горечью спросила она.

– А после… свадьба, – прошептал молодец чуть слышно.

Долго стояли они, взирая друг на друга. Ничего боле не смела сказать невеста Полоза. А Хмель все смотрел и не мог насмотреться. В тот вечер надолго прощался он со Змеевною, ведь неизвестно было, когда она вернется из дальних земель и возвратится ли…

Но стал бледнеть месяц кружевной, и зори одна за другою исчезали в небесах. Наказал тогда молодец:

– Отправляйся в избушку Чары. Больше никто не будет искушать отказом от женитьбы. Наутро Баюн разыщет тебя, и вы пуститесь в путь…

Не требуя никаких объяснений, встретила Чара девицу и уложила спать. А на рассвете Марна услыхала, как кто-то скребется в дверь. Отворила – стоит на пороге Баюн: истомленный, измученный, но глаза сияют торжествующе.

Бросилась Змеевна на шею зверю, обняла покрепче:

– Здравствуй, мой хороший, думала, тебя и в живых нет!

– Прости меня, Марнушка, снова не уберег, – покаянно ответствовал Кот.

– Полно тебе! Должно быть, Хмель уже отругал строго?

Но сказитель только виновато промолчал в ответ.

– Я жива-здорова и готова идти хоть на край земли!