Евгения Райнеш – Шальная Крада (страница 67)

— Иди, пей, — сказала Рита. — Хочешь? Я сейчас приду.

Крада, не чувствуя тела, которое стало легким, невесомым, выскочила в предбанник. К жбану с квасом присоединилась бубличная нитка и миска с подсолнечными ядрышками. Хороший банник у Риты. И жар держал, не давал парилке остыть, пока хозяйка все необходимые дела переделала. Бублики вот… И ядрышки — от себя для гостей прибавил.

Крада вдруг стала очень счастливой. Как если бы она вернулась домой, но не в ту Заставу, где каждый виноватит ее в том, что не взяли боги ее требу, а на много лет раньше, когда батюшка был жив.

Вот идут они в ратайскую баню, отец — с веником под мышкой, Крада тащит дар — небольшой туесок со сладкой малиной. Банник ратаевский почему-то очень именно малину любил. И всегда такие же бублики гостям оставлял. Солнце, босые ноги ласкает мягкая трава, а что запылятся — так не страшно, баня все смоет. От батюшки пахнет ведунскими травами, а не сырой землей. Он мыслит о чем-то своем, а рука нет-нет, да и опустится нежно на макушку Крады, ласково взъерошит волосы. Даже когда уходил в свои думы, всегда о ней помнил.

Что за ерунду сказал Чет: Крада может не быть дочерью Олегсея? Его она дочь, кровь его, плоть и душа в ней — батюшкина.

— Эй, — ласковая рука опустилась на макушку, и Крада вздрогнула.

Словно вызвала в явь образ, воплотила телесно.

Только это не батюшкина рука, а Ритина. Ведьма, закутанная в большую белую простынь, мягко потрепала Краду по влажным волосам, села рядом.

— Любишь бублики?

Крада кивнула:

— Наш банник тоже всегда… Вкусные…

Она впилась зубами в приятную хрусткость, рот тут же наполнился ощущением детства.

— Почему не сняла? — Рита кивнула на змееву наручь. — Жжет же.

— Не, — Крада сама удивилась, так привыкла к браслету, что и не замечает. — Он вообще не снимается. Я пробовала даже навкам его подарить — бесполезно. А уж если они…

Рита внимательно вгляделась с орнамент, покачала головой:

— Странная вещь. Даже я впервые такое вижу.

— Да я привыкла. Он не жжет, только тянет иногда. Не знаю уж и почему. Но плохого не делает, и ладно. Я вообще-то про морозильное яблоко пришла узнать, — сказала Крада с набитым ртом.

Рита выслушала ее сбивчивый рассказ внимательно. Покачала головой, когда Крада закончила:

— Так вот, оказывается, кто последнее яблоко спер. Я его на семена оставляла, чтобы новую яблоню вырастить. Это вообще-то сложно. Семена несколько лет в плоде зреют.

— А зачем вам вообще такие жуткие яблоки? — поинтересовалась Крада. — Что от них за польза?

Ну, раз у них такой откровенный разговор пошел. После общей парилки наверняка даже ведьма становится расслабленной и до бесед охочая.

— Для опытов, — непонятно ответила Рита.

Потом рассмеялась, увидев удивленный взгляд Крады.

— Я пытаюсь изменить кое-что… неправильное. Яблоки мне нужны, облегчить боль, которую причиняю.

— Да как так? — Крада хрустнула бубликом.

— Может, я покажу тебе чуть позже, если захочешь.

— Это связано с тем жабоупыренышем, за которым ты гналась ночью? — предположила Крада.

— Точно, — печально улыбнулась Рита. — Мне приходится создавать химеры. Так вышло, что я вынуждена причинять страдания существам, не желая этого. Яблоки погружают в глубокий сон, в нем не чувствуется боль.

— Но потом же они как-то просыпаются? — Крада была уверена, она же видела очень резвую… химеру.

— Просыпаются, — согласилась ведьма.

— Ну, так и Есею, значит, можно пробудить.

Рита задумалась.

— Я никогда не имела дела с такой… большой живой массой. Боюсь, что антидот не подействует.

Она перевела взгляд на Краду и словно очнулась от своих мыслей:

— Да, кстати, сколько она спит уже?

— Год, — растерянно ответила Крада.

Рита покачала головой.

— Если бы дело только в яблоке было, Есея давно бы уже проснулась. Харя тут присосалась намертво. Ее оторвать от девочки нужно. А вот это…

Ведьма цокнула:

— Боюсь, она так давно к детям прицепилась, что уже вросла в них.

— Отрезать? — предположила Крада, косясь на свои сапоги в углу предбанника, там за голенищем остались любимые кинжалы. — Ты только расскажи, где ее искать, а я уж…

— Ну, развоевалась, — улыбнулась Рита. — Вся проблема в том, что Харя теперь как бы часть тела. Отрезать ее — словно палец себе отрубить. Или вообще руку.

— Неужели выхода нет? — Крада тоскливо посмотрела в окно.

Во дворе Волег смачно рубил дрова. Он раскраснелся на холодном воздухе и блестел от пота, скинул даже рубашку, думая, что его никто не видит. Парень явно получал удовольствие от этой работы. По всей спине тянулись страшные рубцы.

— Я подумаю, — сказала Рита.

Она тоже смотрела в окно.

— Охолониться не хочешь?

Небольшое озерцо, прямо в которое уходили ступени с заднего угла бани, сверкало даже в хмурости пасмурного дня. Кстати, именно из-за того, что лес вокруг был погружен в серую пелену, которая всегда приходит перед снегопадом, озерцо и казалось таким блестящим.

Как петушок на палочке, если бы был совсем прозрачным, а не отливал янтарем, — вдруг вспомнила Крада, и вздохнула: как там бестолковая Ярка? Не обижает ли ее Ярынь? И тут же сама себе улыбнулась: это кто кого там еще обидит?

После парилки разгоряченное тело обожгло, когда она со ступеней сразу провалилась по пояс в ледяную воду. Пронзительно вскрикнула, но тут же успокаивающе махнула рукой Рите, стоящей в дверях предбанника:

— Вода обжигает! Но приятно.

Та кивнула:

— Возвращайся, я займусь ужином.

Когда Крада добралась до глубины, и ощущения притупились, она почувствовала, как рубаха жестко облепила тело. Захотелось скинуть с себя эту ставшую тяжелой тряпку. Ноги мягко обволокло ласковыми пузырьками, наверное, со дна били родники.

Девушка стала невесомой, вода, как ветер поднимала ее наверх. Тело пело каждой своей частицей. Глубина отступила, мир снова наполнился звуками.

— Крада! — кто-то звал ее с берега.

Волег. В его голосе слышалась тревога. Крада помахала ему и поплыла к лесенке, уходящей из бани в озеро.

— Осторожно, — он спустился ниже, протянул руку.

Крада засмеялась, схватилась за него, поднимаясь. Казалось, она может взлететь, если бы прилипшая к телу рубашка не била тяжело по лодыжкам, сковывая шаги.

— Я испугался, что ты утонула.

— Ни за что!

— Замерзла?

Крада поскользнулась на успевших покрыться тонкой изморозью ступеньках…

— Я…

Почему, когда и как она попала в его объятия?