Евгения Райнеш – Шальная Крада (страница 66)
Ведьма же перевела взгляд на Краду. Насмешка в ее глазах смягчилась, она улыбнулась:
— А это что за птичка-невеличка?
— Крада из Заставы при Капи, — вежливо представилась девушка.
Потом быстро добавила во избежание ненужных расспросов:
— Уже не веста.
Рита удивленно хмыкнула:
— А была?
— Была, — кивнула Крада. — Меня выгнали.
Ведьма покачала головой:
— Я редко выхожу в люди. Не знаю, что в мире делается. И как поживает Капь? Впрочем, не отвечай. Думаю, нет ничего нового. То же самое, что и тридцать лет назад.
— Так и твой поганый смотритель совсем не изменился, — хмуро произнес Волег.
— Забочусь, — сказала Рита. — Недавно ветром какую-то заразу занесло, глаза гноиться стали. С таким трудом лекарство нашла. А еще раньше невиданный ураган по лесу пронесся, деревья ломал. Половину глаз сбило на землю, какие-то повредились, что-то зверушки растащили. Пришлось новые добывать, да досаживать.
— А они на зиму не опадают? — заерзала Крада.
— Нет, — покачала головой Рита. — Естественным путем — никогда. Я слежу за охраной своей территории. Но ты-то, Волег, мог бы пройти без всяких сложностей. Сказал бы просто, что пришел навестить мать. И то — сколько лет не виделись!
— Нет уж, — покачал он головой. — Мы же договорились — ты сама по себе, я — сам… Только ты постоянно уговор нарушаешь…
— Ну, так и что? — спросила хозяйка, поглядывая на них обоих по очереди. — Разве мне безразлично, что с сыном происходит? Выкрутень, которого я послала за тобой, несколько месяцев назад перестал отвечать. Ты его обнаружил и прогнал? Или… Убил? Маленькая зверушка не виновата…
— Я понял про выкрутеня, которого ты послала шпионить за мной. Только убил его не я. И он вовсе не маленький.
— Что значит не маленький?
— А то и значит… Огромный, словно твоя ягушка. Или даже больше. Я чуть не умер, только посмотрев на него.
— Ну, скажем, ты преувеличиваешь. Не поверю, что ты можешь умереть, только на что-то посмотрев. Но какого…
Крада, кажется, единственная в этой компании поняла наконец-то в чем дело.
— Так получилось, — сказала она с хрипотцой, а когда мама с сыном почему-то удивленно повернулись к ней, откашлялась.
— Так получилось, — снова начала она, — вашего выкрутеня поймала одна травница. Не думаю, что специально, просто их скопом наловила. Угораздило же его пробегать мимо!
— Травница? Зачем?
— Ее разъедала злость, — пояснила Крада. — Она ее стравливала потихоньку в маленьких зверушек. Не думаю, что хотела им навредить, может, наоборот. Но вот ваш выкрутень, имел же прямую задачу: следовать за Волегом, так?
— Так, — завороженно кивнула Рита.
— Ну, он и набрал силы, чтобы проломить препятствие и следовать за ним дальше. Во имя исполнения задачи. Он же не мог ослушаться, да?
— И что?
— Проломил, — сказала Крада. — Так проломил, что вся заставская рать за ним несколько суток бегала. Он по пути еще сожрал двоих людей в лесу.
— Кого сожрал?
— Пастуха Батуру и дровосека Гарана, — уточнила Крада, порывшись в памяти. — Из Чудинок.
Вот все про лечебные травы память ее плохо держит, а то, что в жизни, может, никогда и не пригодится — так запросто.
— Рита, — покачал головой Волег. — Почему бы тебе не оставить меня в покое? Я давно вырос. Видишь, что из-за твоей заботы получилось?
— Потому что… — покачала Рита головой. — Вот именно: потому что я никогда тебя не оставлю в покое. Знаю про твой особенный путь, но я — твоя мать и этого никогда не сможешь изменить. Как бы ни старался.
— Я все равно буду стараться, — упрямо пробурчал Волег.
— Ну, к чему тебе это все? — печально протянула ведьма. — Волег…
Смешинки в ее глазах погасли, плечи опустились, словно на ведьму внезапно упал тяжелый груз.
— В Крылатом совсем плохо… Я бьюсь из последних сил, ты бы мог мне помочь…
Он опять замотал головой:
— Нет, Рита, нет. Не хочу и слышать. Это противно Оку. И ты знаешь.
— То, что происходит в Крылатом, это противно всему, для чего сотворена явь, — твердо сказала ведьма глядя прямо в глаза сыну. — Ты можешь отрекаться сколько угодно, только себя не изменить, Волег. Суть того, кто ты есть, можно скрыть на время, но от своего происхождения не убежишь.
В ее голосе была правда. Такая, что перебила все упрямство Волега. Сила таилась в голосе Риты, по сравнению с которой ершистость кречета казалась просто детским капризом. Крада поежилась, когда эта мощь краем задела и ее.
От нечеловеческого отчаяния, которое повисло в ягушке, нужно было немедленно избавиться. Крада набрала побольше воздуху и выдохнула:
— У меня вообще-то к тебе, Рита, важное дело. Морозильное яблоко…
Звук ее голоса, и слова прозвучали некстати в сгустившейся застарелой беде, и это было настолько смешно и нелепо, что всех тут же отпустило. Рита оглянулась на Краду, в ее глазах девушка прочла что-то вроде благодарности. Ведьма точно поняла ее намерения смягчить обстановку.
— Потом, — улыбнулась Рита. — Это все позже. Баня стынет. Я, как чувствовала гостей, истопила.
— Как чувствовала? — прищурился Волег, но уже тоже — без напряжения, а просто насмешливо. — А то кровавый охранник не донес еще на подходе?
— Может, и донес, — быстро согласилась Рита. — Главное, что я предлагаю попариться в баньке и поужинать. А все разговоры позже поговорим.
Глава девятая
Пар столбом, дым коромыслом
Баня у ведьмы — небольшая, но уютная, насколько Крада понимала, сделанная по всем правилам. Она стояла в глубине двора, прямо на краю неглубокого оврага, под которым блестел глаз крошечного озера. Такого, что и не поймешь — то ли маленькое озерцо, то ли изрядная лужа.
Только Крада переступила порог, тут же сомлела. На улице промозгло и сыро, тянет подступающим морозцем, а в бане — жарко, натоплено. Рита поставила на стол жбан с квасом, который заранее охладила во дворе, кивнула Краде на лавку:
— Раздевайся.
— А ты меня не перепечешь? — уже просто для порядка спросила Крада.
Рита ей нравилась, и опасности от матери Волега она ничуть не ощущала. Только батюшка часто приговаривал: ведьмы — народ особый, никто не знает, что у них на уме. Не разгадаешь. «Голова у них по-другому, чем у простых людей устроена», — объяснил как-то Олегсей свою мысль. «И чем у тебя?» — спросила Крада. Он кивнул. «Иначе. Ведуны и ведьмы — суть разная».
— А нужно перепекать? — удивилась Рита. — Ты ж, вроде, давно уже не младенец.
Она скинула с себя штаны и длинную рубаху, Крада залюбовалась красивым телом, еще сохранившим девичью стройность. И стан был гибким, и руки — белые, не раздобревшие в плечах, и бедра аппетитные. Никогда не подумаешь, что у нее такой взрослый сын.
Рита, нисколько не смущаясь ее взгляда, зачерпнула небольшим ковшом кваса из жбана, скрылась в самой бане. Раздался всплеск и тут же — шипение, в предбанник ворвался едкий и душистый пар.
Крада глотнула этой взвеси, и тут же быстро выскочила из взмокшей шубейки, путаясь в завязках, освободила штаны, стянула сапоги.
В бане уже почти ничего не было видно из-за белой плотной пелены. Пар просачивался сквозь кожу, скользил по мыщам, перетряхивал кости, добираясь куда-то глубже и глубже… В душу?
Крада нашарила на лавке мыльный корень, намылилась, сполоснулась нагретой водой под тазом, который ей сунула в предбаннике хозяйка.
Из пара вынырнула Рита:
— Ложись на полок.
Крада растянулась на выглаженных и выскобленных старых досках, думая, что и в самом деле: так давно не бывала в бане. Летом обходилось речкой, зимой просто грела воду для большой лохани.
Легким теплым ветерком прошелестел березовый веник, почти не касаясь тела. Поглаживал — сперва осторожно, а затем — крепче, пока парение не превратилось в хлест.
Крада едва не застонала от наслаждения, когда ее окатили прохладной водой.