Евгения Райнеш – Шальная Крада (страница 65)
Эти глаза, усыпавшие тонкие ломкие ветви, вдруг разом моргнули, подавая сигнал непонятно кому, а где-то вдалеке, синхронно с этим жестом, удовлетворенно гаркнула ворона.
— Отвернись, — повторил парень. — Она уже знает, слышала, да? Шаган-ворон откликнулся. Но, может, не успеют заморочить, так что отведи взгляд. Черт, да не смотри ты!
А как не смотреть? Из глаз потекли тёмно-красные слезы. Нереально блестящие капли, собираясь в углах мутной сетчатки, падали с веток, образуя на земле, которая почему-то не впитывала их, пока еще небольшие лужицы. Сейчас, когда туман развеялся, Крада увидела, что такими темными «кляксами» покрыта вокруг вся земля. Некоторые потемнели и высохли от времени, некоторые были относительно свежими.
Туман, уходя, унес с собой закрывающую пелену, и сейчас Крада почувствовала запах испорченной крови.
— Началось, — в сердцах буркнул Волег.
Из свежих и засохших луж поднимались тёмно-бордовые тени. Словно новая волна тумана, только не сплошного белесого, а разреженного кровавого. Тени постепенно становились все понятнее и понятнее, пока из земли не поднялся лес рук с содранной от кистей кожей. Она комкалась в багряных лужах, а выбиваясь из нее, руки продолжали тянуться костями и мыщами. Словно в лавке мясника освежеванные туши.
— Ты это тоже видишь? — спросила Крада.
Слишком уж невероятным казалось происходящее. Перед глазами зарябило тёмно-красной мутью: руки растягивали мелкую сеть. Пока невысоко от земли, но поднимая все выше и выше.
— Смотря что… — непонятно ответил кречет. — В любом случае, не верь глазам… Ни своим, ни… этим… Шиш трехчленный, как мне не хотелось этого делать…
Он, не обращая внимания на путающую ноги сеть и хрустя выросшими уже по локоть руками, шагнул к корявому дереву. Крада моргнуть не успела, как Волег погрузил пальцы в залитый кровью ближайший зрачок.
— Спи глазок, — на странную, неловкую мусику запел он, как бы спотыкаясь на каждой слове.
Краду передернуло от вида его пальцев, пропадающих в липкой красной слизи. Когда глаз, моргнув пару раз напоследок, закрылся, Волег вытащил окровавленные пальцы, вложил их в соседний:
— Спи другой…
Казалось, минула целая вечность, пока Волег, напевая неловкий мотив, прошелся по глазам-листьям на нижних ветках. Густыми красными слезами его залило уже по самые плечи, когда Крада заметила, что лес рук замедлил свой рост, и сеть зависла на одной высоте, продвигаясь ввысь уже совсем по чуть-чуть, практически незаметно.
Волег потянулся к верхним глазам, монотонно напевая все ту же песню и повторяя те же действия. Затем осторожно полез наверх по сухим изогнутым веткам.
Когда он «усыпил» все глаза на дереве, Крада уже не чувствовала тела. Стояла неизвестно сколько времени как вкопанная, а только и руки, и сеть исчезли, попыталась пошевелиться. Но одно единственное движение заставило ее обессиленно опуститься на землю. Обыкновенную землю, никаких кровавых луж. Она впитала багряные слезы, все без остатка.
Волег спрыгнул с дерева, опустился рядом с ней. Они молчали, тяжело дыша. Словно бежали долго, быстро и без остановки, а когда выбились из сил, просто упали на землю.
— Это… — наконец еле слышно произнесла Крада, но Волег прижал палец к губам.
Он кивнул по ту сторону глазного дерева, где еще совсем недавно растянулась мелкая кровавая сеть. Сейчас перед ничем не застланным взором развернулся вполне обычный лес. Старые деревья, колючие непроходимые кусты, где-то высоко над ними снова пели птицы.
А на запад тянулся глубокий, широкий и очень явный след, словно огромная птица, приминая траву и буровя землю, тащилась брюхом, иногда приподнимаясь на лапы, которые не могли долгое время держать ее вес.
Волег и Крада поднялись и побрели вдоль этого следа, спотыкаясь в особенно глубоких местах траншеи.
Когда кровавое дерево скрылось из вида, девушка вопросительно посмотрела на кречета. Он кивнул.
— И что это было? — ободренная разрешением говорить, спросила она.
— Охрана, — сказал Волег. — Ее смотритель.
— Ведьмы? — уточнила девушка.
— Её самой, — кивнул кречет.
— Но откуда ты знал, как обмануть?
Он устало и как-то чересчур печально улыбнулся:
— Я ж говорю, эти места мне знакомы с детства. Подзабыл, конечно, давно тут не появлялся, но основное помню. Это же с молоком матери…
Крада оглянулась, желая удостовериться, что ей не показалось. Но дерева как будто никогда и не было. Только широкая борозда чего-то непонятного и, честно сказать, довольно пугающего тянулась по лесу, прорубая в нем вполне конкретный путь. Волег кивнул, заметив, что Крада внимательно изучает бесконечный след.
— Свежий. Она где-то здесь, далеко не могла уйти.
— Волег, — вдруг спросила Крада. — А твои родители…
Он нахмурился и быстро, словно еще минуту назад не припадал на левую ногу от усталости, пошел вперед.
Крада поспешила за ним, спотыкаясь о комья вывороченной земли и ругая себя почем свет стоит. Вот не спрашивала же ничего до сих пор, и дальше нужно было молчать. Захотел бы — сам рассказал.
Впереди открылась полянка, окруженная толстыми елями, а на полянке стояла небольшая изба. Типичная, по мнению Крады, ягушка.
Она словно проползла по земле в поисках подходящего места для пристанища, когда же нашла, села, закопавшись по самые брови-окна. Покосившаяся, нахохлившаяся, разве что не кудахтала. А затем резко вскочила на ноги, оттолкнувшись лапами-сваями, взметнулась коньком над частоколом, и оказалось, что не вросла она в землю, а совсем наоборот — поставлена на пеньки. Когда-то эти бревна из редчайшего золотого дерева, прозванного так за прочность и ярко-желтый цвет, блестели янтарем на солнце. Сколько же времени прошло, что даже эти, не знающие сноса бревна, вычернились, покрылись по самую крышу ободранными мхами и лишайниками?
На редких кольях ярко горели непонятные знаки. Крада разобрала только обратный коловорот, да и то мельком, краем глаза зацепила, где уж там забор рассматривать!
Волег уверенно, словно не раз здесь бывал, вошел во двор.
— Эй, — крикнул. — Открывай!
— Не так! — Крада потянула его за рукав, останавливая.
И когда поняла, что он не собирается ее слушать, поклонилась низко, промурлыкала:
— Избушка-избушка, впусти, сделай милость!
Попыталась исправить непростительную грубость. Что-то гулко ухнуло в кронах деревьев, вспорхнула стая встревоженных птиц.
Дверь ягушки с грохотом отворилась. Крада ожидала увидеть сгорбленную морщинистую старуху, но тут и онемела. Женщина, которая насмешливо смотрела большими темными глазами на Краду с Волегом, была высока и стройна, лицом белая и гладкая. Несколько морщин у глаз и вокруг рта совершенно ее не портили, такие случаются раньше времени у того, кто любит много смеяться и шутить. Она была красива. Та самая охотница, которая повстречалась недавно им в лесу. Только уже в домашнем сарафане, отчего выглядевшая менее воинственно.
— Добре еще раз, голуби мои, — улыбнулась хозяйка ягушки.
Волег нахмурился.
— Не могу пожелать тебе добре, Рита, — сказал он, наконец.
— Ты ее знаешь? — удивленно и тихо спросила его Крада.
— А как же! — раздалось с крыльца. Рита все-таки расслышала. — Конечно, знает!
— Ты недавно интересовалась родителями… — бросил Волег через плечо. — Это моя мать…
И твердым шагом направился в ягушку.
Крада так и осталась стоять с широко открытым ртом. Нет, ну надо же!
— Эй, — весело, словно не замечая грубость Волега, крикнула Рита. — Тебе, голубка, особое приглашение нужно?
По ягушке витал странный запах. Он не был противным, просто непривычным. В жилых домах редко так пахнет — раскаленным металлом кузницы. А еще — небом перед дождем, мокрыми листьями, струганным деревом и… Крада сглотнула слюну — супом.
Сама ягушка внутри оказалась гораздо просторней, чем виделась снаружи. Огромный стол, занимающий весь угол горницы, был завален какими-то тускло блестящими обломками, над ним по стене развесились всевозможные инструменты, больше подходящие для мастерской ремесленника, чем жилищу одинокой ведьмы — пилы, топоры, напильники и еще всякие подобные, пугающие остро заточенными лезвиями штуки.
Волег сел на лавку перед другим столом в середине горницы. Этот был вполне приличным, чистым и даже накрытым красивой белой скатертью. Крада осторожно притулилась на краю лавки, стараясь казаться, как можно незаметнее. Странная обстановка не то, чтобы пугала, скорее, предупреждала: разобраться бы сначала, что здесь происходит.
Она подобрала ноги, ожидая: из-под стола в любой момент в ее лодыжку может впиться острыми зубками жабоупыреныш, за которым накануне гналась Рита.
— А тот… тогда… — решилась спросить.
— Не бойся, — грустно улыбнулась ведьма. — Его здесь нет.
— Кого? — удивился Волег.
Крада чуть подтолкнула его:
— Ну, я же говорила… Кто мешок спер…
— И какая доля-недоля случилась, что кречет мой сизокрылый до старушки-матери добрался? — строго спросила Рита, но глаза ее смеялись. — Явно же не поинтересоваться: жива еще или нет, а просить о чем-то. А раз так, чего грубишь с порога? Тебя, свет мой, Волег Кречет, кто-то сюда на веревке притащил?
— Да кто меня притащит-то… — огрызнулся Волег.
Но про просьбу спорить не стал. Интересно, что ему от яги Риты понадобилось?