Евгения Райнеш – Шальная Крада (страница 64)

Кажется, совсем задремала, когда в ее полуявь резко ворвался дребезжащий то ли смех, то плач. Словно у ребенка болело горло, или он старался быть тихим, зажимал себе рот рукой.

— Хиуууу… — как будто мелкая рябь пошла по сонной замерзающей ягушке.

Крада открыла глаза и увидела: из-под стола, стоя на четвереньках, наполовину высунулось странное существо. Оно, кажется, решило, что девушка крепко спит.

Существо было похоже одновременно на человеческого младенца и огромную лупоглазую лягушку. Оно в упор смотрело на Краду, в любой момент готовое сорваться с места. Рыхлое зелено-голубое тело, гладкое, скользкое, оканчивалось небольшим хвостом. Передние лапы имели все признаки рук — гибкие пальцы, остро торчащие локти, но задние на ступнях растопырились перепонками. Лицо же — бледное, широкое, с огромными глазами навыкат и узкими, растянутыми к ушам губами, похожее на человеческое, если бы оно не было таким уродливым. С толстой шеи свисали разлохмаченные, грязные и окровавленные тряпки, там, где повязка размоталась, виднелись жуткие свежие рубцы с разошедшимися швами. Кто-то глубоко порезал его, а затем зашил раны.

— Ты кто? — негромко спросила Крада. — Не бойся, я не желаю тебе зла.

Она протянула раскрытые ладони, обозначая отсутствие дурных намерений.

Существо молча оскалилось. Показались зубы — белые и остренькие, будто обточенные. Крада медленно поднялась.

— Хиуууу…

Лягушачий младенец, оттолкнувшись от пола, одним прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от девушки. Прыгнул высоко, явно целясь Краде в горло, но промахнулся. Она тоже была не лыком шита, тело само молниеносно ушло в сторону от опасности, слава тренищам Чета.

Краду обдало противным запахом, смесью несвежей крови и протухшей еды, рука отбила это нечто.

— Да что же… упыреныш!

Существо отлетело назад, снова забилось под стол, готовясь к новому прыжку.

— Хиуууу… — это не был смех, поняла Крада.

Скорее все-таки крик отчаянья.

Бока несчастного создания быстро и судорожно вздымались, глаза были полны безумной боли, от которой оно совсем ничего не соображало. Крада тоже замерла, но не за себя боялась, ей стало жутко от осознания, что это существо, наверное, когда-то было человеком.

Упыреныш решил, очевидно, что Крада — слишком сложная добыча. Он опять подпрыгнул, но метил уже в другое место. А именно его заинтересовал походный мешок со всем добром Крады. Оказавшись около него, существо вцепилось зубами в плотную дерюгу, и быстро-быстро на четвереньках поволокло все Крадино богатство к выходу.

— Отдай! — девушка выскочила за упыренышем на крыльцо.

Полная луна сквозь голые ветки деревьев хорошо освещала вытоптанную землю вокруг ягушки. Бликовала зелено-синим блестящая спина твари, судорожно утаскивающей мешок, за ней волочились потрепанными змеями распустившиеся концы бинтов, цепляясь за растопыренные лохмы кустов.

Крада замешкалась на секунду: не хотелось бросать кинжалы в это голое, измученное ранами тельце, а когда решилась, стало поздно. Существо уже наполовину скрылось в мрачной тьме кустов. Дальнейшие поиски ведьмы оказывались под вопросом без мешка с остатками съестных припасов, небольшого котелка, плотной дерюжки для ночлега на холодной земле и батюшкиных трав. А главное — там была карта, составленная Гнатом. Пусть и вызывающая сомнение в своей точности из-за давности лет, но направлению Крада все еще доверяла.

Она швырнула в самую последнюю секунду один из своих кинжалов, наверное, попала, так как тварь, обиженно взвизгнув, высоко подпрыгнула и скрылась в темноте.

Крада подбежала к месту, где только что вопил упыреныш, с радостью увидела свой мешок, пригвожденный кинжалом к земле. Получилось просто замечательно: и пожитки сберегла, и в несчастное создание не попала. Она присела около мешка, пытаясь навскидку оценить ущерб. Дерюгу прорвала насквозь, это даже в бледном лунном свете видно, из содержимого, как назло пострадала именно карта — лезвие прошло через сложенную вчетверо тонкую телячью кожу.

Девушка вздохнула. Остается только надеяться, что прорывы не сделали карту совсем негодной. А мешок она прямо сейчас зашьет. В окне все еще тускло светилась лучина. Это тоже было хорошо: сквозняком не задуло огонь.

— Эй! — крик застал Краду врасплох.

На полянку перед ягушкой выскочила невысокая, тонкая, явно женская или подростковая тень. То ли иссиня светлые, ли седые волосы у незнакомки были забраны в высокий хвост на макушке, весь ее облик дышал погоней и стремительностью. Охотничьи штаны из мягкой кожи, заправленные в высокие сапоги, перепоясанная ремнями плотная скуфейка намного выше колен, в руках женщина сжимала наготове небольшой лук.

— Ты не видела здесь мою химеру? — она задыхалась.

Долго бежала. Быстро.

— Химеру? — недоуменно хлопая ресницами, переспросила Крада.

— Такое существо — наполовину упыреныш, наполовину жаба. Видела?

Крада кивнула.

— Оно утащила мой мешок, но…

Та бросила взгляд на кинжал, который Крада все еще держала в руке.

— Ты его… — в голосе прозвучала досада.

— Нет, нет, — успокоила ее Крада. — Ничего такого. Не убила, даже не ранила… кажется. Просто забрала свои вещи, а оно убежало.

— Куда⁈

— Туда! — Крада указала на кусты.

— Шиш длинногрудый, — выругавшись, незнакомка метнулась через заросли.

Послышался треск, еще одна порция ругани. А затем все затихло.

— И что это было? — сама себя спросила Крада.

Послышались очередные шаги. На этот раз они деловитые, размеренные. И знакомые.

Из темноты вышел Волег с охапкой сушняка. Удивился, увидев Краду во дворе с кинжалом в одном руке и пропоротым мешком — в другой.

— Что ты тут делаешь? — спросил, недоуменно моргая.

— Спасаю свои припасы, — ответила Крада.

И это было правдой.

Карта оказалась испорченной кинжалом сразу в нескольких местах, как и ожидала Крада. Она аккуратно соединяла расползающиеся под пальцами прорехи, одна из них пришлась ровно на ту линию пути, которая ее и интересовала. То есть нарисованная дорога вела до оврага, испещренного клубами, обозначающими деревья, а затем резко прерывалась. В прорехе пропала и ведьмина изба. Путь продолжался уже далеко после нее с изображения группы домишек, перечеркнутых жирным крестом, но затем упирался в черную стену под названием Славия. Карта стала бесполезной.

Крада еще раз вгляделась в края прорехи, из которой торчало изображение открытого глаза поверх каракуль, обозначающих кроны деревьев, гадая, почему Гнат счел необходимым как-то их выделить.

— Ты спишь? — она повернула голову к лавке, на которой уже давно притих Волег.

Тихо горел огонь в скудном очаге на полу, наполняя ягушку теплом и уютом. Даже не верилось, что совсем недавно из-под стола тут блестел глазами и острыми зубками то ли недочеловек, то ли сверхжаба.

— Спал… — нехотя отозвался на ее вопрос Волег.

— Я думаю… Думаю, что не знаю теперь, куда мне идти. Вернее, вижу до определенного предела, а потом… Именно тут порвалось. Что же теперь делать?

— Не хнычь, — отозвался парень уже опять сонно. — Я знаю… Она далеко не передвигается, старая стала. Ходит по кругу. Найдем.

Утром пришлось идти сквозь густой туман. Он упал неожиданно, укутал лес, и пробирались теперь почти вслепую. Крада старалась не отставать от Волега, вполне уверенно разрезающего белесую мутную взвесь, в которой видно было только на два-три шага вперед. Нет, не то, чтобы он прямо стремительно бежал, шел аккуратно, но так, словно ему все здесь было знакомо.

Ну, конечно, сам же говорил, что родился где-то в этих краях. Наверное, они сейчас рядом с его селитьбой.

— Кажется, это уже близко, — подтвердил он. — Будь осторожна. Может, обойдется.

— Что обойдется? — не сдержалась Крада.

Волег промолчал.

В густом тумане мелькали тени деревьев, постепенно приобретая отчетливость, из ватной тишины с трудом прорывались звуки. И только близкие — шелест сухих веток и опавших листьев под ногами, дыхание Волега и Крады.

— Волег, — позвала Крада, потому что уже не в силах была выносить этот закрутившийся вокруг них кокон безмолвия.

Звук голоса словно прорвал пелену, даже дышать стало легче. И следом столб света — зеленоватый, призрачный, какой-то глубоководный — прорезал пространство, с другой стороны туманной стены донеслось многоголосое эхо.

— Шиш трехглавый, — выругался кречет. — Мы все-таки напоролись…

— Куда? — не поняла Крада.

— Не куда, а на кого… Тише ты… Хотя, впрочем, поздно. Она наверняка уже знает, и успеет приготовиться.

И Крада увидела, откуда льется этот странный свет. Прорезая туманную плотную взвесь, на нее уставилось невыразимое множество тускло-зеленых глаз. Каждое мутно-серое глазное яблоко вокруг зрачка раскалывали красные прожилки. Сморщенные коричневые веки набухали над ними, елозя щетками коротких растопыренных ресниц.

Сначала Крада увидела эти больные взгляды, а только потом из тумана показалось черной корягой огромное дерево, на котором вместо листьев висели глаза. Тусклые, но живые, они моргали, когда их тревожил порыв ветерка. Трепет создавал вкрадчивое шуршание, похожее на перешептывание теней. Как будто глаза переговаривались между собой.

— Не гляди в них, — совсем тихо, одними губами прошептал Волег. — Постарайся ни о чем не думать. Они читают мысли и умеют создавать иллюзии. Если проникнут в твой мозг, мало не покажется.