Евгения Раш – Кирос должен победить (страница 9)

– Браф, я же предупреждал. Зря вы с Зыкой взялись за старое.

– Талкон, ты о чем? Я торгую же просто, давно разбой бросил, сам ведь знаешь.

Черные, с желтым белком глаза Брафа бегали то за спину администранта, то к лицу собеседника, пока тот развел руками. Талкон сжал руку на толстой, высокой рогатке, второй протягивая обрубленные поводья Киросу.

– Благодарим за содействие и приносим извинения за неудобства, но Вам нужно будет остаться для опроса.

Наемник лишь кивнул, сжимая обрубки сильнее, чем следовало. Фальшивое имя и легенду он менял каждый город, и это не раз выручало, но излишнее внимание, было нежелательным.

– А ты можешь не стараться, – продолжил командир ячейки, строго смотря на торговца и не обращая внимание на скапливающихся зевак, – Нам уже все известно. Двух из девяти коней, которых вы с Зыкой украли на пару, мы успели вернуть хозяевам, которые рассказали о ваших схемах.

Кирос потрепал тяжело дышащего коня, и сам не заметил, как приподнял бровь. Два засранца успели угнать семеро животин. Куда смотрел этот молодой парень и его подчиненные? Видимо, в здешних краях с законом все куда сложнее.

– Итого, кража и подозрение в убийстве администранта вчера утром. Легко не отделаетесь. Задержать! – рявкнул Талкон, и подчиненный, что все это время стоял рядом, не выказывая интереса к происходящему и ковыряясь в носу, выправился, топнул, и направился к торговцу, который уже забегал за лавкой, как таракан.

– Да какое убийство-то!? Какая кража!? – кричал он, пыхтя, и размахивая руками.

На крик собралось еще больше людей. Теперь вокруг уже скопилась толпа, толстым слоем очерчивая полукруг. Вдруг раздался вскрик, по толпе прошлась волна вздохов. Все обернулись. Второй подчиненный лежал на земле, держась за плечо. Дрожащие ладони перепачкались красным, парень громко стонал, перебирая пятками ботинок каменную крошку.

Словно черный призрак, невысокий подросток несся на Талкона. Кирос узнал в нем угонщика лошадей. Он бежал пригнувшись, со связанными за спиной руками и ножом в зубах. Растрепанная челка подалась назад, открывая глаза. Глаза, в которых плескалась ярость. Все это наемник приметил за доли секунды. Талкон успел лишь повернуться всем корпусом, когда они столкнулись с глухим хлопком. Нож вошел в рукав возле предплечья, голову Зыки закинуло вперед, ткань разорвало. Раздался треск.

Угонщик лошадей зарычал, как разъяренный пес, занес голову назад, чтобы атаковать снова, но ему не дали такой возможности.

– Сссукин сы сссын, – прошипел на выдохе Талкон, отталкивая противника и пиная того в живот.

Зыка рухнул на каменную крошку с полу-стоном, полу-воплем.

– Командир!

Браф бежал в толпу, оставив позади согнувшегося от боли служащего. Тот не смог даже связать разбойника. Кирос стоял прямо там же, куда и направлялся прыткий толстяк. Не думая, он сжал посильнее обрубок поводьев, который ему оставили похитители, и хлестнул им по бородатой морде. Торговец охнул, остановившись и положив руки на глаза. Кирос пнул его в живот, заставив повалиться на спину. Подчиненный, уже поднявшийся, подбежал, расправляя веревку и натягивая ее вокруг загорелых, грязных запястий.

Талкон, вновь повернувшийся к Зыке, который начал подниматься, снова пригвоздил его пяткой к земле. Разбойник стукнулся затылком, но ножа не выпустил, сжимая челюсть сильнее. Талкон размахнулся и пнул по рукоятке, выбивая поблескивающее оружие и несколько зубов. Зыка закричал, задергался, приподнял голову и харкнул кровавой слюной в администранта. Попал в штанину.

На рынке поднялся гул. Позади Кироса вставали зеваки, и он постепенно стал частью толпы. «Ой ёй, что же это творится?» – причитали женщины. «Давно пора уже было поймать этого гада.» – говорили мужики. «Мама, кровь! Там кровь у дяди!» – кричали дети.

Тяжелый ботинок Талкона встретился с челюстью Зыки еще раз. Голову лежащего откинуло в сторону от удара, и он замолк, больше не шевелясь. Администрант осмотрел охающих и ахающих людей суровым, стальным взглядом.

– Глазеть больше не на что! Расходимся!

Люди зашушукались, сбившись в группы, которые постепенно разошлись в разные стороны. Долго еще в Хнайне обсуждали этот случай, споря утром за завтраком, покрикивая на работе в полях, приукрашивая за кружкой пива в таверне. Рыночный хаос восстановился. Талкон связал лежащего без сознания Зыку, навис над раненым. Второй подчиненный подошел, держа на веревке поникшего, смотрящего в землю Брафа.

– Ждем дальнейших указаний, командир ячейки!, – сказал служака, громко топнув.

– Н-да, ну и отделали вас. Ну ничего, считайте это вступительным испытанием. Этого, – Талкон подбородком кивнул в сторону торговца, – отведи в отдел регария. Судить его уже не будут, попадался ни раз и не два. Сообщи о раненном в госпиталь, и на сегодня свободен. С Зыкой и допросом я разберусь сам. А ты, – он повернулся к раненому, – подожди, пока за тобой не явится команда из госпиталя.

– Есть!

– Есть…

Подчиненный с Брафом топнул, и тут же отправился выполнять приказ. Раненый оставался на земле, все еще держась за рану. Талкон посмотрел на него, цыкнул, мотнув головой. Выглядел тот плохо. Очень плохо.

Молодой командир вынул блокнот и уголек, вденутый в металлический цилиндр. Стандартный набор каждого служащего. Только блокнот из дешевого льняного полотна сильно отличался от блокнотов столичной администрации – белых, ровных, из настоящей бумаги. Что было странным – большинство древесины в стране добывалось именно из Катапории и южного Заркана.

– Ваше имя? – спросил Талкон, нахмурившись за потрепанной бечевкой, связывавшей блокнот.

– Сокрил Край.

– Возраст?

– 31

– Ремесло?

– Администрант, в отставке.

– Причина отставки?

– Ранение.

– Как долго находитесь в городе?

Допрос длился минут пять. Кирос рассказал, как произошла попытка ограбления. Талкон не поднимал взгляда с блокнота, шурша угольком по льну и хмуря лоб. Когда вопросы закончились, и парень записал все ответы, он дежурно попрощался, поблагодарив за содействие.

Глава 5. Выбор

Он ворочался, сжимая покрывало в побелевших кулаках. На лбу выступали капли пота, собираясь в группы и падая на жесткую, колючую ткань подушки. Как и бывает после насыщенного событиями дня, Кирос всю ночь видел бред. Он просыпался в судороге, сжимая челюсть так, что ломило зубы, и снова погружался в болото безумия, сморщивая закрытые веки.

– Будь ты проклят! Проклят! Проклят! – кричала Драмонна, с перерывом на хриплый, скрипучий хохот.

Старушка резко перемещалась, ударяя противной хриплой какофонией то по правому уху, то по левому, приближая к нему свое страшное, серое лицо. Казалось, она толкала его голову в стороны, тыкая в нее сотнями игл. В груди будто поселилась неугомонная змея. Она таранила ребра, пытаясь вырваться, баламутила все вокруг и не давала расслабиться ни на секунду.

Наконец, гадюка успокоилась, скукожилась в клубок и заснула, ушла и страшная ведьма. Наступил покой, но ненадолго. Все вокруг переместилось, и он оказался там, у обрыва. Ему редко снился этот сон, и в такие моменты Кирос отдал бы все, чтобы проснуться, но сколько бы он ни бесился, сколько бы ни мотал головой, ворочаясь и пытаясь избавиться от страшного наваждения, он был бессилен против крепких когтей тревожного воспоминания, в которые попал.

– Что, толкнешь меня?

Мешковатая форма администранта напротив развевалась на ветру, постукивая саму себя с маленькими хлопками. Кирос застыл, оставив одеяло в покое. Пота на его широком лбу стало больше, он холодными струйками стекал по острым скулам, терялся в короткой бороде.

– Чего стоишь? Боишься? Правильно, что бои…

Его тело дернулось, само по себе. Ощущение было, будто он сидел на козлах повозки, но лошадь, которой он управлял, ему не подчинялась, фыркая и поворачивая совсем в другую сторону. Руки сами толкнули, нога сделала шаг вперед. Фигура администранта внезапно растворилась в воздухе, и вот уже Кирос летел с обрыва. На мгновение его охватила невесомость, стоило ветру подхватить его тело. Все расплывалось, и видно было только дно, на которое ему было суждено упасть. Хотелось закричать, но когда Кирос раскрыл рот, ни звука не вырвалось из его глотки. Лишь ветер выл в ушах. Холодное, каменное дно ущелья приняло его без всякого шума.

На потолке танцевал рыжий свет. Кирос наблюдал за ним, щурясь от головной боли. Лоб неприятно холодило от высыхающего пота. Шея ныла, грозясь заклинить и не двигаться вовсе, но все мысли и ощущения затмевала боль в боку. Ребра саднило так, будто кто-то размахнулся и вдарил по ним кувалдой. Сознание не спеша возвращалось. Свет?! Кирос приподнял голову. Дверь в его комнату была по-прежнему закрыта. На небольшом столике горела свеча. Он резко очнулся от полусонного состояния, вспомнив, как потушил ее перед сном.

– Наконец-то проснулся! Вставай, срочное задание.

Кироса передернуло от скрипучего голоса, который мучал его полночи. На кровати в грязных ботинках стояла Драмонна, уперев руки в бока. Недовольные ледяные глазищи вперили в него так, будто это он сейчас пнул ее, чтобы разбудить. Кирос вскочил, забыв все свои болячки. Внутренности будто выжгло огнем от злости.

– КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ, КАРГА?! УЙДИ С МОЕЙ КРОВАТИ! КАК ТЫ ВООБЩЕ ВОШЛА?